Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 140)

Киаран кивком указал на свиток, лежащий на столе:

— Принесли.

— Больше сотни пострадавших! И кто им оказывал помощь? Люди, которые ни черта не смыслят в медицине. Сэру Ардию повезло, что рядом оказался Черемех. А остальные?

— Спишите эту вину на меня. Я не смог договориться с клириками. Они не клюнули даже на обещание щедрого пожертвования на нужды Просвещённого монастыря. Зато ночью продали мне несколько бочонков монастырского спирта, догадываясь, куда пойдёт этот спирт. Я совершенно не понимаю их политику.

Рэн упёрся кулаками в стол:

— В последнем походе четверть войска короля Осула умерла от поноса. И что сделали клирики? Ничего! Они наблюдают за больными, спорят о методах лечения той или иной болезни, но никого не лечат. Более того, церковь запрещает вскрывать трупы. Спасибо заморским врачевателям: благодаря им мы знаем, что у нас есть сердце и с какой стороны оно находится.

Киаран прислонился плечом к каминной колонне и скрестил руки на груди:

— Вы позволите знахарям вскрывать трупы?

— Позволю. Они должны разобраться, почему один человек выживает после тяжёлого ранения, а другой умирает от пореза пальца. — Рэн опустил голову. — Почему моя супруга разрешается от бремени раньше срока. И что надо сделать, чтобы наследник короны родился здоровым и сильным.

Выпрямив спину, обвёл комнату тусклым взглядом:

— Эту ночь я провёл с королевой. Теперь душа не на месте. Вдруг она понесла, а у меня ещё нет ответов.

— На их поиск уйдёт не одно десятилетие, — заметил Киаран.

— Поэтому я хочу собрать лучших целителей под одной крышей. Мне будет спокойнее. Или вы продолжите утверждать, что я тороплюсь?

Гроза обошла Фамаль стороной. Дождь прибил пыль и оставил на окнах следы капель. В общем зале нечем было дышать: на вечернюю трапезу пожаловали почти все великие лорды и первые рыцари знатных домов. Среди них не было воинов герцога Лагмера — они покинули рыцарский лагерь на рассвете, чем порадовали Рэна. Меньше всего он хотел видеть самодовольное лицо сэра Зирты.

Вино лилось рекой, слуги только успевали проводить смену блюд. Трубадуры исполняли героические баллады. Публика спорила, ссорилась и приходила к единому мнению, обсуждая турнир. В центре внимания находился лорд Айвиль. Дворяне расспрашивали его о Гилане, а Киаран отшучивался, стараясь не сболтнуть лишнего. Апофеозом восхваления юного рыцаря стала свежеиспечённая песня придворного менестреля Тиера.

Присутствующие веселились от души и словно забыли, в честь кого проводились состязания. Или не забыли, но избегали касаться больной для короля темы: здоровье первенца.

Янара с отстранённым видом потягивала вино.

— О чём думаешь? — спросил Рэн.

— О Бертоле. Я не видела его с прошлого лета.

— Так быстро пролетело время?

— Можно мне поехать в мэритский замок?

— Нет, — отрезал Рэн.

Янара отставила кубок. Сцепила пальцы на коленях:

— Почему?

— Потому что твой дом здесь. И твоя семья здесь, — ответил Рэн, разрывая кролика.

— Там мой сын.

— Кроме него, у тебя ещё двое детей.

— Я возьму их с собой.

— Они слишком малы для путешествия.

— Бертол был меньше их, когда ты выслал его в мэритскую крепость.

Силясь подавить раздражённость, Рэн вонзил зубы в мясо.

— Ты каждый вечер приходишь пожелать детям спокойной ночи, а он забыл мой голос, — продолжила Янара. — Он думает, что мама — это фея из сказки, которую рассказывает ему Таян. В прошлом месяце ему исполнился годик. Я хотела съездить к нему, но ты надумал провести турнир.

— В твою честь, — напомнил Рэн, пережёвывая сочную мякоть.

— Ты одарил всех: лордов, рыцарей, зрителей. Неужели я не заслужила маленького подарка? Или ты наказываешь меня за Дирмута?

Лейза наклонилась вперёд:

— Янара засиделась в замке. Поездка пойдёт ей на пользу.

— Молчи! — процедил Рэн сквозь зубы и взял бокал.

— Больше никогда не спрашивай, о чём я думаю, — прошептала Янара. — Иначе я снова решу, что тебе это интересно. — И покинула зал, сославшись на усталость.

После трапезы Рэн, как обычно, наведался к детям и битый час просидел возле колыбелей, ожидая Янару, но она не пришла. На душе было тоскливо. Досада на себя растекалась по жилам. А в глубине разума ворочалась злость на судьбу: почему Бертол здоров, а Дирмут безнадёжно болен?

Они с Янарой не обсуждали болезнь маленького принца, не говорили о его будущем. Делали вид, будто ничего не произошло. Может, они не до конца осознали своё горе. Или надеялись на чудо? Но скоро надежда иссякнет.

Рэн уронил голову на грудь и протяжно вздохнул. Он лишает Янару крупиц радости и заставляет её страдать, вместо того чтобы помочь ей окрепнуть перед тяжёлыми днями.

Опочивальня тонула в мягком полумраке. Ветер перебирал занавеси на открытом окне. Издалека доносился стук колотушки — ночные сторожа совершали обход улиц.

— Прости меня, — проговорил Рэн и, усевшись на край перины, сгрёб Янару в охапку. — Когда едем?

Она свела брови:

— Куда?

— В мэритский замок.

— Ты… тоже поедешь?

Рэн потёрся носом о кончик носа жены:

— Герцог Мэрит не будет рад меня видеть?

Янара обвила его шею руками:

— Он будет рад. Он будет очень рад! — И расплакалась.

Через два дня королевская семья покинула столицу. Рэн не захотел брать с собой свиту. Дворяне, как и Лейза с Киараном, остались в Фамальском замке. Впереди карет ехали рыцари, возглавляемые заместителем сэра Ардия. Процессию замыкали гвардейцы. Над головами воинов развевались пурпурные штандарты и баннеры.

Кортеж останавливался на ночлег в домах великих и малых лордов. Приходилось сворачивать с тракта, а утром возвращаться, на что уходило много времени. Миновала неделя, прошло десять дней. Янара до рези в глазах смотрела в окошко, надеясь увидеть на горизонте знакомую зубчатую стену из серого камня, но видела деревни, работающих на полях крестьян, тонущий в зелёной дымке лес, дозорные вышки.

В конце второй недели процессия выехала из кленовой рощи и двинулась по дороге, бегущей вдоль кромки степи. Высокая трава с пушистыми метёлками закрывала обзор. Янара прижала руку к груди. Кобылий хвост растёт к югу от мэритской крепости! Но вдруг эта трава растёт ещё где-то, и радоваться рано? Словно услышав её, порыв горячего ветра прошёлся по степи, пригнув метёлки. На фоне выгоревшего неба стал виден зелёный флаг, реющий над надворотной башней.

Не совладав с собой, Янара распахнула дверцу кареты, на ходу спрыгнула на землю и, подобрав юбки, побежала к крепости напрямик.

Рэн рывком натянул поводья, конь встал как вкопанный.

— Ваше величество! — крикнула Миула и ринулась за королевой. — Господи… Да что же вы делаете? Ваше величество!

Командир гвардейцев хотел послать лошадь вперёд, но Рэн остановил его жестом.

— Бертол! Сынок! — закричала Янара. — Бертол!

«Кобылий хвост» хлестал её по лицу, цеплялся за одежду, в ушах свистел ветер, а она смотрела вверх, боясь потерять из виду ориентир — флаг на башне.

Протрубил рог. Раздался скрежет цепи, заскрипел мост. Прозвучал гулкий удар брёвен и досок о край рва.

Янара споткнулась и уселась на землю. Миула подхватила её под локоть, намереваясь поднять на ноги.

— Подожди, — прохрипела Янара. — Дай отдышаться. Какая же я глупая…

Стена травы всколыхнулась и словно вытолкнула из себя няньку, держащую на руках пухленького малыша в льняном костюмчике и соломенной шляпе.

Янара протянула к нему руки: