Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 138)

Лейза прикоснулась губами ко лбу:

— Жара нет, уже хорошо.

— Его можно перевезти в замок? — спросил Рэн.

— Мы недавно остановили кровотечение, — отозвался брадобрей, протирая окровавленным полотенцем серповидный нож. — Переждите ночь.

Лежащий на полу воин очнулся и застонал.

— Ударить? — спросил помощник, заправляя за ухо слипшиеся от пота и грязи волосы.

Брадобрей кивнул. Помощник склонился над раненым и занёс кулак.

— Что вы делаете? — вскричала Янара.

— А как ещё обезболить? — хмыкнул брадобрей. — Только ударом по голове или придушением. Перед турниром мы хотели купить спирта в монастыре — нас прогнали как собак.

— Правильно сделали, — сказал Святейший отец, с брезгливым видом рассматривая сложенные на табурете иглы, щипцы и ножницы. — Человек рождён для страданий и должен терпеть. А участники турнира — тем более. Они нарушили запрет церкви.

— Слёзы мака запрещены, — продолжил брадобрей и, бросив нож на раскалённые угли в жаровне, вытер этой же тряпкой свою шею. — А вином тут не поможешь.

Глядя на помощника с занесённым кулаком, Рэн жестом велел ему отойти:

— Не при нас.

Янара наклонилась к сэру Ардию ещё ниже и прошептала срывающимся голосом:

— Вас били по голове?

— Нет, ваше величество. У меня небольшой порез. Я почти его не чувствую. — Сэр Ардий перевёл взгляд на Рэна. — Он сказал «мир».

— Но не отбросил меч.

— Наверное, так и было. Мне не терпелось глотнуть воды. — Сэр Ардий облизнул растрескавшиеся губы. — Я привык, что в Дизарне рыцарское слово твёрже алмаза. Сам виноват. И вас подвёл.

Рэн поспешил его успокоить:

— Ну что вы такое говорите? Тридцать ваших воинов стали победителями турнира. Когда такое было? Да никогда!

В палатку вбежал знахарь — один из троицы, отозвавшейся на призыв Киарана помочь Янаре и её новорождённым детям. Прижал ладонь к груди:

— Староват я бегать. — Отдышавшись, поклонился. — Простите, ваше величество. Надо снять повязку и приложить к ране заплесневелый хлеб, чтобы рана не загноилась. Так учил меня мой дед. И сказать по правде, хлеб творит чудеса. Вашему рыцарю повезло, что я оказался здесь, а в ближней харчевне не успели отдать отходы свиньям.

Рэн взял Янару под локоть:

— Идём, милая. Эта картина не для женских глаз. Черемех сделает перевязку, и сэра Ардия перевезут в замок.

Лейза поцеловала сэра Ардия в щёку:

— Крепитесь.

Они направились к выходу, но голос Святейшего отца заставил их обернуться.

— Ты знахарь? — спросил священник, наблюдая, как старик достаёт из котомки заплесневелые ломти хлеба.

— Я целитель, ваше святейшество.

— Брадобрей?

— Нет, я бороды не брею.

— Значит, знахарь, — нахмурился Святейший. — Твоё место в лесу, а не в главном городе королевства. Благодари Бога, что защитники веры совершают объезд монастырей и молитвенных домов, иначе болтался бы в петле. Проваливай!

— Не уйду, — отрезал старик. — Король дал мне разрешительную грамоту. Я могу ходить где угодно. И могу лечить людей.

Святейший отец посмотрел на королевскую чету с прищуром, не предвещающим ничего хорошего:

— Это правда?

— Я передумал, Черемех, — сказал Рэн.

Знахарь пожал плечами:

— Как скажете. — И начал складывать хлеб в котомку.

— Не хочу, чтобы ты скитался. Я назначаю тебя королевским лекарем. А ещё я хочу, чтобы ты открыл школу и набрал учеников.

Округлив глаза, Черемех пробормотал заикаясь:

— Я о таком боялся мечтать, ваше величество.

Святейший ударом ноги опрокинул табурет с инструментами и удалился. Даже доносящиеся снаружи шум и гвалт не заглушили гневное позвякивание колец на его одеянии.

В сгустившихся сумерках Рэн проводил Янару и Лейзу до кареты, а сам направился на пир, устраиваемый герольдами в рыцарском лагере. Проходя мимо Выродков, столпившихся возле шатра с тёмно-коричневым вымпелом на крыше из парусины, заглянул внутрь. Гилан сидел на табурете, Киаран и двое наёмников обматывали его грудную клетку широкими полосами холста.

— Вы ранены, сэр Гилан?

— Ерунда, — отозвался подросток.

— Два ребра сломаны, — сказал Киаран и прикрикнул на Выродка: — Не так туго, а то он не сможет дышать.

— А вы ещё скакали на коне и стреляли из лука, — вымолвил Рэн, рассматривая багровый бок юного рыцаря.

— У меня ничего не болит. Честное слово.

— Ты до сих пор возбуждён, поэтому ничего не болит, — пробурчал Киаран. — Сейчас успокоишься и узнаешь, что такое боль в рёбрах.

— Можно побыстрее? Меня ждут на делёжке.

— Никакой делёжки! Ты едешь со мной в замок.

— Ну уж нет! Делёжку и свой первый рыцарский пир я ни за что не пропущу!

Рэн кивнул Киарану и продолжил путь, огибая палатки и шатры. К нему присоединялись придворные, лорды и столичные сановники, успевшие проведать своих подопечных и фаворитов. Обсуждая выступление Гилана, толпа двинулась мимо костров, над которыми на вертелах шипели туши телят и баранов. Поодаль виночерпии откупоривали бочки и разливали вино по кувшинам.

За сколоченными из досок столами вовсю пировали участники турнира — те, кто покинул ристалище без единой царапины или отделался лёгким ранением, кто получил выкуп либо распрощался с кругленькой суммой. Компанию им составляли эсквайры и личные свиты. Люди потеснились, освобождая места для вновь прибывших. Рэн поднялся на возвышение и расположился за отдельным столом.

Трубадуры распевали песни. Музыканты исполняли зажигательные мелодии. Лорды поднимали тосты за здоровье королевы, принца и принцессы. Отмахиваясь от дыма факелов, дворяне и воины рвали зубами мясо, обильно запивали элем и вином, не переставая при этом хохотать во всё горло и тискать девок. Особенно шумно вели себя вольные рыцари. Сегодня они трапезничали за счёт казны, а завтра пойдут в трактиры сорить деньгами. Крепко сбитые ребята из обнищавших дворянских семей жили по принципу: «Легко нажито, легко прожито», веселились так же безудержно, как и сражались. Их идеалом был вольный человек: вольный не только убивать в бою, но и проматывать приобретённое. В этом заключалась их истинная свобода.

Рэн нашёл взглядом сэра Зирту. Взлохмаченный, раскрасневшийся, он присосался к груди шлюхи как пиявка, а она млела, сидя у него на коленях. Зирта обманом вырвал у Ардия победу в поединке, но предъявить ему обвинение не получится. Ритуал сдачи не был доведён до конца, хотя нарушение кодекса чести налицо. И такой человек — подлый, низкий, мерзкий — носит рыцарские доспехи.

Ряды пирующих пополнились воинами из «зелёного» отряда. Значит, делёж выкупов и наград закончился.

Увидев шагающего по проходу Киарана, Рэн подозвал его жестом:

— Садитесь рядом, лорд Айвиль.

— Простите, ваше величество, не могу. Я пришёл сказать, что мы с Гиланом едем в замок.

— Ему стало хуже?

— Ну конечно. Он хорохорился в запале, сейчас остыл. — Киаран тяжело вздохнул. — Упёртый мальчишка. Еле уговорил его сесть в карету.

Рэн встал из-за стола и спустился с возвышения.

— Вы не останетесь? — удивился лорд Айвиль.

— От шума голова уже раскалывается. Пойду посмотрю, как там сэр Ардий.