Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 124)

Она мило улыбнулась:

— Не предала, а выдала. Чувствуете разницу?

— Я не знал, что Джалей имеет виды на наше королевство.

Барисса погрозила пальцем:

— Теперь хитрите вы, лорд Айвиль. Все короли заглядываются на чужие земли.

— Наш король не заглядывается.

Барисса принялась ходить по павильону, подметая плиты подолом шубы:

— Он ещё неопытный король. Но придёт время, и он захочет увековечить своё имя. Возьмите любую хронику. Если король никогда не воевал, о нём написано: «Добрый». И всё. Потому что сказать больше нечего. Либо написаны простыни приторной лжи, от которой тошнит. Потомки воспевают тех, кто расширил границы королевства, кто освоил новые земли, построил города и величественные храмы, кто бился насмерть и… Проигрывал или побеждал — не важно. Важно, что у короля был характер. И было мужество. Если ваш король завтра умрёт, народ запомнит только то, что он взял в жёны беременную женщину. Возможно, ему дадут ещё одно имя. Например, король Олень.

Киаран вытянулся как струна:

— Вы не смеете так говорить!

Барисса резко развернулась; подол шубы взлетел и обвил её ноги.

— Смею!

Приблизилась к Киарану и заговорила с жаром:

— Смею. Потому что рядом с ним должна быть я. Янара прекрасная женщина. Она мне нравится внешне… наверное, нравится. Но она не королева по сути. Она не может защитить своего короля. А я могу. Я могу, лорд Айвиль!

Он смотрел на герцогиню и впервые видел её истинное лицо: открытое, одухотворённое, озарённое внутренним светом.

— Если бы я была королевой Шамидана, мы бы с вами не обсуждали сейчас защитников веры, Святейшего отца и короля Джалея, потому что я тоже умею играть в шахматы с закрытыми глазами. И мой брат это знает. Мне всё равно, верите вы мне или думаете, что я вас дурачу. Считайте меня лисой, змеёй, предательницей. Мне всё равно. Но если хотите помочь своему королю удержаться на троне, приставьте охрану к Святейшему отцу. И пусть никого к нему не подпускают. Ни днём, ни ночью.

— Почему вы это делаете?

— Потому что вера моего брата — это вера захватчиков. Она не имеет ничего общего с Богом. Потому что ваш король гордый. Он не склонит голову и не подчинится. Потому что я люблю вашего короля и не хочу его оплакивать.

Барисса направила взгляд Киарану за спину. Он оглянулся. К павильону по тропинке бежала фрейлина герцогини. Взлетев по ступеням, низко присела:

— Миледи! Повозки готовы. Можно загружать вещи?

— Можно.

Девушка побежала обратно, приподнимая влажный подол шерстяного плаща.

Киаран с недоверием покосился на Бариссу:

— Вы уезжаете?

— Да, лорд Айвиль. Я возвращаюсь в Дигор. Мой царственный братец хочет меня видеть.

— Я велю Выродкам проводить вас до границы.

Барисса усмехнулась:

— Думаете, я лгу?

— Нет, я так не думаю. Последнее время по нашим лесным дорогам стало опасно ездить. Кто-то насилует и убивает крестьян.

Они вместе дошли до внутреннего двора главной башни. Киаран отдал распоряжения командиру Выродков и направился к себе, горя желанием вызвать из Хранилища грамот чтецов, знающих наизусть хронику Ангельских походов. Барисса проследовала к башне Молчания.

На тренировочной площадке воины оттачивали военное мастерство. Рэн бросил взгляд на террасу. Отдал эсквайру меч и шлем. Не снимая доспехов, поднялся по лестнице: взмыленный, с прилипшими ко лбу волосами.

— Я уезжаю, ваше величество, — проговорила Барисса, бегая глазами по его лицу.

— Очень жаль.

— По вам не скажешь, что вы расстроены.

Рэн большим пальцем убрал волосы со лба:

— Я уделял вам мало внимания.

— Я всё понимаю и на большее не надеялась.

— Моя мать проводила с вами мало времени.

— За что я благодарна ей.

Беззвучно смеясь, Рэн покачал головой:

— Она очень любит королеву.

— Как и вы.

— Янара…

— Любовь всей вашей жизни. Знаю. — Барисса потупила взгляд. — Простите меня за сцену в доме лорда Донте.

Рэн свёл брови:

— Я не знаю, о чём вы говорите.

— Я ждала вас возле двери ваших покоев. Хотела войти и помочь вам раздеться.

— А… это, — протянул Рэн и снова рассмеялся. — Но вы же не вошли. Вам не за что извиняться.

— Прежде я не вела себя подобным образом. Помутнение рассудка… И так всегда, когда я смотрю на вас. Когда слышу ваш голос. Ваш смех. Я бы всё отдала, чтобы быть рядом с вами.

Барисса обвила руками шею Рэна, коснулась горячим дыханием его губ:

— Поцелуйте меня на прощание.

— Всего доброго, герцогиня Кагар, — сказал Рэн, равнодушно глядя ей в глаза.

Раньше он смотрел на неё иначе. Неужели казалось? Уронив руки, Барисса отступила на шаг. Сделала реверанс:

— И вам всего доброго, ваше величество. — И пошла к главной башне.

— Я прикажу гвардейцам проводить вас до границы, — крикнул Рэн.

— Лорд Айвиль уже распорядился, — проговорила она не оборачиваясь и прибавила шаг.

Часть 43

Чтецы, одетые, как и положено чиновникам низшего звена, в серые сюртуки из дешёвой ткани, отвесили поклон сидящим в креслах королю и лорду Верховному констеблю. Поклялись сохранить разговор в тайне и приготовились по очереди прочесть наизусть хроники Ангельских походов. Четверо чтецов — четыре похода.

Рэн жестом разрешил говорить. Моложавый человек шагнул вперёд и, глядя в одну точку, начал рассказ с небольшой предыстории.

Бывший король Дигора — отец Джалея — взошёл на престол в смутные времена. Неизвестная болезнь каждый день уносила сотни жизней. Крестьяне покидали деревни и прятались в лесах. Разбойники мародёрствовали, лорды враждовали. Религиозное общество походило на сборище сект со своими верованиями и священными текстами. Лжепророки предрекали конец света.

Король заявил, что увидел, как к постели его умирающего первенца спустился ангел-спаситель и коснулся мальчика белоснежным крылом. К всеобщему удивлению, наследник короны Джалей пошёл на поправку. Король собрал святых отцов двенадцати церквей, приказал им избрать Первосвященника и велел объединить святые писания в Книгу Книг, в которой были бы изложены основные принципы единой религии.

Чтобы уменьшить объём рукописи, часть текстов сократили, а некоторые — не особо понятные и спорные — сожгли. Бог и ангел-спаситель стали защитниками королевства. Преступления против Бога приравнивались к преступлениям против государства. И наоборот.

Немного погодя Первосвященник и король организовали Ангельский поход по Дигору с целью распространить новую веру и помочь ангелу-спасителю в борьбе с дьяволом и его приспешниками, ибо именно тёмная братия насылала на страну болезни, искушала праведников, совращала непорочных дев, потворствовала музыкантам, стихоплётам, лицедеям, ведьмам, знахарям…

Сотни рыцарей и вольных всадников провозгласили себя защитниками веры. За три года мечом и огнём навели в стране порядок и в награду за службу получили земельные наделы.

Рэн погладил подлокотники кресла. Новая вера понадобилась королю Дигора для объединения разваливающегося королевства. Умный политический ход. Престолонаследник Джалей поверил в чудесное исцеление от неизлечимого недуга, решил, что он избранный, и стал религиозным фанатиком.