Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 122)

— Не угадали. — Рэн остановился. С печальным видом посмотрел на деревянную лестницу, уводящую в подпол. — Там будет крипта династии Хилдов.

Покинув храм, они сели на коней и двинулись по тропинке. Рэн уклонялся от ветвей берёз, а Киаран выставил руку в сторону. Заиндевелые ветки хлестали по рукаву, осыпая снегом.

— Я не способен любить.

— Может, это к лучшему? — откликнулся Рэн.

— Не знаю, — покачал головой Киаран. — Но сейчас мне кажется, что свою жизнь я прожил зря. — И за весь обратный путь не произнёс более ни слова.

Вечером в общем зале собралась празднично одетая толпа. Лейза и Барисса притягивали к себе внимание лордов, как редчайшие жемчужины. Фрейлины стреляли глазками и кокетничали с рыцарями. Святые отцы посматривали на столы, заставленные яствами и кувшинами с вином. Перед помостом в свете свечей переливались два ледяных лебедя.

Удар копий о пол возвестил о появлении короля.

Он пришёл не один. Придерживая супругу под локоть, сопроводил её к праздничному столу. Дождался, когда она опустится в мягкое кресло, и жестом предложил присутствующим занять свои места.

Притихшие мужи расположились на скамьях и обратили взоры на Янару. В бледно-голубом платье и ажурной головной накидке такого же цвета, в диадеме, усыпанной сапфирами, королева походила на облако. Лицо подёрнуто лёгкой грустью, взгляд глубокий, тягучий. Словно королева собиралась рассеяться как туман и со всеми безмолвно прощалась.

Первым очнулся лорд Айвиль:

— Ваше величество король! Ваше величество королева! Разрешите преподнести вам новогодний подарок. — И хлопнул в ладони.

Слуга поднялся на возвышение и, склонившись, протянул стоящую на подносе шкатулку.

Янара откинула крышку и достала цепочку из белого золота с бриллиантовой подвеской в виде лебедя. Такое же украшение вручила и Рэну.

— Пара лебедей — это символ нежности, любви и счастливого брака, — проговорил Киаран. — Счастливы король с королевой, и нам достанется кусочек счастья.

Лорды друг за другом брали слово. На помосте росла гора подарков: расписные блюда, серебряные кубки, диковинные шкатулки и сундучки из редких пород дерева, вылитые из золота перья для письма, хрустальные чернильницы, статуэтки из драгоценных камней…

Когда поток подарков иссяк, распахнулись двери. Легаты купеческих гильдий внесли большую деревянную бочку и два сундука, окованных бронзой. Поставили их перед столом. Одёрнули расшитые рыбами и птицами кафтаны.

— Мой король! Моя королева! — Кряжистый купец указал на сундуки. — Здесь золотые рыбки — деньги, которые причитаются герцогу Мэриту по именным векселям.

— Но это слишком много, — растерялась Янара. — Был один сундук с монетами. Меньше, чем ваш сундук. Наполовину меньше. А вы принесли два.

Легаты обменялись быстрыми взглядами.

Купец пригладил окладистую бороду:

— Дело в том, что произошло недоразумение. Ваши монеты успели перелить в слитки. За что мы извиняемся. Чтобы хоть как-то оправдаться, мы решили возместить вам моральный ущерб. Не откажите нам в милости, моя королева. Примите наших рыбок.

— Я принимаю, — кивнула Янара. — А со своей стороны обещаю, что герцог Мэрит, когда он вырастет, всегда будет стоять на защите ваших интересов.

Лейза стиснула её руку:

— Золотые слова!

Легаты заулыбались.

Купец вытащил из сапога железный предмет, напоминающий расплющенный с одного конца гвоздь. Поддел крышку на бочке и поднял за клешню замороженного краба:

— А это вам подарок от Калико.

Купцов усадили за свободный стол. Публика с жадностью набросилась на еду. Рэн подождал, пока мужи немного утолят голод. Постучал ножом по кубку, привлекая к себе внимание:

— Как вы думаете, кто сидит рядом со мной?

«Королева… Её величество… Ваша супруга… Янара…»

— Рядом со мной — любовь всей моей жизни, — проговорил Рэн и поднялся. — Хочу сообщить вам радостную новость. Мы с королевой ждём ребёнка!

Публика вскочила и разразилась восторженными криками. Аплодируя, Киаран посмотрел на герцогиню Кагар. Она облокотилась на стол и закрыла лицо ладонями.

Рэн взмахнул рукой. Зазвенели струны лютни. Полился серебристый голос Тиера, воспевающего бессмертную любовь. Рэн наклонился к Янаре и припал к её губам.

Часть 42

Киаран обмакнул перо в чернила.

— Я думаю о тебе каждую минуту, — произнесла Лейза, прохаживаясь вдоль ряда стеллажей, заваленных книгами и свитками.

Взглянув на неё исподлобья, Киаран притронулся заточенным кончиком пера к краю чернильницы и оставил на стекле чернильную каплю:

— Ей не нравятся часы. В смысле, часы, которые показывают время. Она считает их ненужной безделушкой. Не понимает, зачем нужна минутная стрелка.

— Понятно. Значит, упоминание о минутах нарушит благозвучие фразы. — Лейза встала сбоку от Киарана и опёрлась рукой на стол. — Тогда напишите: «Я постоянно думаю о тебе».

Киарану хотелось придвинуться к ней, коснуться её плечом, заполнить лёгкие до отказа ароматом духов, таким же утончённым и дразнящим, как эта женщина.

Он вывел на листе бумаги очередную строчку.

— Тёплые и светлые воспоминания притупляют горечь разлуки с тобой и помогают мне справиться с тоской по дому, — проговорила Лейза. — Пишите, пишите.

Подавив вздох, Киаран склонился над бумагой.

— Спасибо тебе за любовь и заботу, — продолжила диктовать Лейза. — За прекрасные дни и ночи, когда ты была рядом. За всё хорошее, что между нами было. Только сейчас я осознал, насколько ты дорога мне. Моё сердце навсегда принадлежит тебе. Только с тобой я по-настоящему счастлив.

Киаран отложил перо. Перечитал текст:

— Женщины этому верят?

— Хотят верить, — улыбнулась Лейза.

— Ифа поймёт, что писал не я. Почерк мой, но слова чужие.

— Вы сами попросили меня помочь.

— Попросил, — кивнул Киаран. — Я уже отправил ей два письма. Третье получилось таким же. Я менял фразы местами, но оно всё равно получалось таким же! Три одинаковых послания — это уже перебор.

— Тогда добавьте в то письмо хотя бы одну фразу из этого.

— Я подумаю. — Киаран сложил лист вчетверо. — Вам кто-то говорил подобное или вы сами придумали?

В глазах Лейзы заплясали смешинки.

— Кто-то говорил.

— Вы поверили?

— Поверила.

— Он вас обманул?

— Нет.

Киаран встал из-за стола и, запустив пальцы в волосы, принялся ходить по залу королевской библиотеки, сплошь заставленному стеллажами и шкафами. Остановился возле окна. Проследил взглядом за струйкой воды, сбегающей с сосульки, и повернулся к Лейзе:

— Я не смогу сказать красивее. Не смогу описать свои чувства…

Хотел произнести: «…к вам», но вовремя спохватился. Нельзя о чувствах говорить женщине, с которой минуту назад писал письмо жене. Как только с языка слетит признание — связывающие их невидимые нити оборвутся.

— Я прислушаюсь к вашему совету, миледи.

Лейза с нерешительным видом потёрла ладони:

— Я, наверное, надоела вам с разговорами о Бариссе.

— Ничуть.