Таисия Зарецкая – Дом на Черной протоке (страница 21)

Утро в Заболотье было светлым лишь по сравнению с ночью. За окнами стояла серая, плотная белизна, снег за ночь усилился и теперь лежал на садовых дорожках новым слоем, стирая вчерашние следы, как будто дом получил возможность переписать собственные улики раньше, чем Платон успел их осмотреть. В коридоре пахло кофе, дымом и свежим хлебом. Этот запах показался Евгении почти неправдоподобно домашним, и оттого тревога стала ещё тоньше: страшнее всего старые дома умеют пугать не тогда, когда скрипят и темнеют, а когда утром подают завтрак так, словно ночью ничего не произошло.

В столовой уже собрались почти все. Ирина Ростиславовна сидела с выражением женщины, которая плохо спала и теперь намерена предъявить это окружающим как доказательство их общей вины. Олег Ростиславович изучал телефон у окна, время от времени поднимая его выше в надежде поймать связь. Герман пил кофе, делая заметки в маленьком блокноте, и был непривычно молчалив. Мирослава рассматривала потолочную роспись, едва заметную под поздней побелкой. Арсений Павлович листал книгу, но взгляд его не двигался по строкам. Платон стоял у окна, и по тому, как он смотрел на занесённый двор, Евгения поняла: он уже был у моста или пытался туда выйти, но снег уничтожил часть того, что он хотел проверить.

— Доброе утро, — сказал Герман, когда она вошла. — Хотя в этом доме словосочетание звучит несколько самонадеянно.

— Нотариус приехал? — спросила Евгения.

— Почти, — ответил Олег Ростиславович с раздражением. — Машина в пути. Если, конечно, это не очередная драматическая отсрочка, предусмотренная покойной.

— Нотариус выехал из посёлка двадцать минут назад, — сказал Платон. — Ферапонт Егорович ездил встречать его на поворот. Дорогу расчистили частично.

— Значит, сегодня мы наконец узнаем, ради чего все здесь мерзнем, — произнесла Ирина Ростиславовна.

— Не только ради чего, — тихо сказала Мирослава, всё ещё глядя на потолок. — Ради кого.

Ирина Ростиславовна посмотрела на неё с раздражением, но промолчала. Таисия вошла в столовую через несколько минут вместе с Ниной Степановной. Девочка выглядела уставшей, но не испуганной. Наоборот, в ней появилась какая-то странная внутренняя тишина, как у человека, который после первой ночи в опасном месте понял, что страх не убил его, а значит, теперь с ним можно жить рядом. Она села рядом с Ниной Степановной, но взгляд её почти сразу поднялся к пустому месту во главе стола.

— Тая, ешь, — прошептала Нина Степановна.

— Она здесь сидела? — спросила Таисия, не понижая голоса.

Разговоры стихли.

— Кто? — осторожно спросила Евгения.

— Варвара Илларионовна.

Дарья Фоминична, ставившая на стол тарелку с сырниками, ответила вместо всех:

— Да. Всегда.

— Даже когда уже не могла?

Старая женщина медленно поставила тарелку.

— Последние месяцы ей накрывали в спальне.

— А место оставляли?

Дарья Фоминична посмотрела на пустой прибор во главе стола.

— По её распоряжению.

— Она знала, что мы будем смотреть туда, — сказала Таисия.

Ирина Ростиславовна не выдержала.

— Простите, но, может быть, мы перестанем воспринимать каждую фразу этой девочки как пророчество? Она приехала в непривычное место, наслушалась ваших же разговоров, теперь фантазирует, а все почему-то считают своим долгом поощрять это.

Нина Степановна резко повернулась к ней.

— Она не фантазирует ради вашего развлечения.

— Я и не развлекаюсь, поверьте.

— Тогда не трогайте её.

В голосе Нины Степановны прозвучало столько грубой, неподдельной защиты, что Таисия за утро посмотрела на неё с мягкостью. Евгения заметила этот взгляд и подумала, что среди всех странностей, завещаний, следов и портретов именно эта простая связь может стать для девочки единственной настоящей опорой.

Спор прервал звук подъезжающей машины. Все почти одновременно повернулись к окнам. Во двор въехал тёмный автомобиль, весь покрытый грязным снегом; из него вышли Ферапонт Егорович и полный мужчина в длинном пальто, с кожаным портфелем, который он держал слишком крепко, словно вез не документы, а что-то хрупкое и опасное. Нотариус оказался человеком лет пятидесяти пяти, с аккуратной бородкой, утомлённым лицом и глазами, в которых привычная профессиональная сухость плохо скрывала недовольство обстоятельствами. Представился он как Константин Львович Бестужев, и фамилия его, хотя и была короче многих собравшихся, прозвучала в холле достаточно весомо, чтобы Ирина Ростиславовна немного успокоилась: наконец-то в дом вошёл представитель порядка, печати, процедуры, бумаги, всего того, что должно было оттеснить ночные шаги в область глупых страхов.

Однако сам Константин Львович выглядел так, будто порядок ехал сюда через метель не по своей воле и уже начал сомневаться, стоит ли ему оставаться. Он тщательно отряхнул снег с пальто, отказался от чая, попросил сразу провести его в кабинет Варвары Илларионовны и, прежде чем подняться наверх, несколько секунд смотрел на лестницу с тем выражением, с каким человек узнаёт место, где однажды получил неприятное известие.

— Вы уже бывали здесь? — спросил Платон.

Нотариус повернулся к нему.

— По служебным делам.

— Давно?

— Достаточно, чтобы помнить планировку.

Ответ был вежливым и закрытым. Платон не стал настаивать, но Евгения видела, что он снова запомнил паузу.

Кабинет Варвары Илларионовны находился на первом этаже, в глубине левого крыла, и был, пожалуй, самой живой комнатой дома, хотя хозяйка умерла. Здесь всё ещё ощущалось её недавнее присутствие: кресло у письменного стола стояло слегка отодвинутым, на подлокотнике лежал тёмный плед, на столе — лупа, серебряный нож для бумаг, стопка писем, чернильница, которой, возможно, пользовались уже скорее из упрямства, чем по необходимости, и маленькие часы под стеклянным колпаком, остановившиеся на времени, которое никто не решился исправить. На стене за столом висела карта усадебных земель, пожелтевшая, с пометками красным карандашом. Евгения сразу заметила тонкую извилистую линию протоки. Она была обозначена не чёрным, как на современных картах, а густо-синим, почти тёмным, и казалась на бумаге не природной границей, а раной.

Все разместились не сразу. В кабинете оказалось тесно для такого количества людей, но Константин Львович настоял, чтобы присутствовали все, указанные в первом распоряжении Варвары Илларионовны, включая Таисию и Нину Степановну как сопровождающую. Ирина Ростиславовна хотела возразить по поводу «ребёнка на юридической процедуре», но нотариус посмотрел в документы и сухо сообщил, что это не его пожелание, а прямая воля наследодательницы.

Таисия сидела в кресле у книжного шкафа, положив руки на колени. Нина Степановна стояла за её спиной, как охрана, которую никто не назначал, но все приняли. Евгения села рядом с Мирославой. Платон остался у окна. Герман занял место у стены, блокнот держал в руке, но пока не писал. Арсений Павлович устроился так, чтобы видеть и нотариуса, и Таисию. Остальные наследники расселись с выражением людей, которые готовы терпеть неудобство ради ближайшего выяснения имущественной истины.

Константин Львович открыл портфель. Звук щёлкнувших замков показался в тишине слишком громким. Он достал папку, проверил печати, разложил листы на столе, надел очки и, прежде чем начать, посмотрел на пустое кресло Варвары Илларионовны, словно ждал от него разрешения.

— Я обязан предупредить, — сказал он, — что завещательное распоряжение Варвары Илларионовны Вельяминовой-Заболотской составлено с соблюдением всех необходимых формальностей, заверено в установленном порядке, а отдельные условия, которые могут показаться присутствующим необычными, тем не менее не противоречат закону, насколько это возможно в рамках наследственного права. Прошу выслушать текст полностью и воздержаться от комментариев до окончания оглашения.

— Необычные условия, — тихо повторил Герман. — Вот теперь действительно доброе утро.

Нотариус сделал вид, что не услышал, и начал читать.

Сначала всё было почти ожидаемо. Варвара Илларионовна перечисляла имущество: усадебный дом Заболотье с прилегающими постройками, земельные участки, архив, библиотеку, предметы искусства, банковские счета, доли в каких-то старых семейных активах, о существовании которых Ирина Ростиславовна, судя по выражению лица, не знала, но мгновенно начала мысленно оценивать. Голос нотариуса был ровным, сухим, но сама материя перечисляемого постепенно меняла воздух в кабинете. Дом, который ещё утром казался пугающей декорацией, превращался в юридическое тело, состоящее из комнат, прав, бумаг, долгов, ценностей и обязательств. То, что ночью шло по коридору мокрыми ногами, теперь должно было быть вписано в порядок наследования.

Потом Константин Львович перевернул страницу, и его голос стал чуть ниже.

— Основным наследником усадьбы Заболотье, семейного архива Вельяминовых-Заболотских, а также всех документов, писем, дневников, портретов, предметов, находящихся в закрытом хранении, и прав на дальнейшее распоряжение ими наследодательница назначает Таисию Серг

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.