Таисия Суд – Беглецы (страница 4)

– Я могу тебе платить, – в который раз завела разговор Мэнэми, и Джо тяжело вздохнул.

– Не уверен, что ты предложишь мне честный заработок. – Он заправил за уши волосы и пошёл к сестре. – А я не хочу проблем с законом.

– Ты и так работаешь у меня, – продолжала гнуть своё Мэнэми. – Можешь получать за это деньги.

– Мы договаривались, что я работаю по дому в уплату долга. – Джо закинул палку в пустой металлический горшок на крыльце и поднял сестру с холодного камня. – А та работа, что ты можешь предложить мне за деньги, уже переходит черту. – Он оглянулся на кажущуюся безразличной женщину. – Я же знаю, тебе не терпится применить мою способность.

– Я всё ещё готова обучать тебя использовать её.

– Нет, спасибо, – Джо взял с подоконника часы и зашёл внутрь.

Сестру он собрал заранее, так что теперь Джо просто нужно было привести в порядок себя. Он быстро разделся, умылся и переоделся в сухое. Мэнэми вернулась, когда Джо уже стоял перед зеркалом и расчёсывал отросшие по плечи волосы.

Уже давно Джо не видел в своём отражении белых кудрей. С тех пор, как он сбежал в этот мир, Джо всячески пытался скрыть их с сестрой природный цвет волос. Когда они жили на улице, это было непросто. Сейчас же Мэнэми готовила ему краску из корней чернотравья, заставляя Джо выучивать наизусть все этапы получения краски. И Джо запоминал, мешал сам, а после – старательно прокрашивал не только волосы, но также брови и ресницы им обоим, несмотря на заверения Мэнэми, что это излишне. Теперь Джо больше походил на обычного мальчишку, хотя внешность у него всё ещё была слишком миловидная. Ну, и глаза с красноватыми радужками оставались неизменными, от чего мальчик никак не мог избавиться.

Джо собрал волосы в короткий хвостик, схватил с полки козырёк и посильнее натянул его на глаза. Сестре он надел чепчик с оборками, чтобы спрятать и её красные глаза.

– Ты можешь не таскать с собой Кэрол, – Мэнэми всё это время задумчиво наблюдала за сборами. – Я могу побыть сегодня с ней.

Кэрол звонко засмеялась, громко выкрикнула «Мемене» и хлопнула в ладоши. Женщина наградила кроху пристальным холодным взглядом, точно наблюдающая с крыши хищная птица.

За год Кэрол выросла, окрепла, юркой мышкой бегала по крошечной квартире, норовя стащить и спрятать куда-нибудь всё, что лежит, как её казалось, не на своих местах. Единственное, что могло хоть ненадолго усмирить эту неугомонную девочку в кружевных панталонах и длинных, по локоть, перчатках, – посадить её в высокий деревянный ящик и дать мешочек с сухарями. – Нет, – раздражённо бросил Джо. Он слишком часто говорил это, но не постеснялся повторить: – Я всегда должен за ней присматривать.

Он поправил на сестре платьице с длинными рукавами, панталоны, туфельки, с особой внимательностью проверил крохотные перчатки, которые доходили девочке до самых плеч и были стянуты резинкой через спину.

– Почитаешь сегодня про соцветия суктумелы?

Джо покосился на задумавшуюся женщину.

– Опять какое-то ядовитое растение? – пробурчал он, в последний раз поправив светлое платьице на тихой девочке. – Может, что-нибудь про государственные структуры? Современные технологии? Или хотя бы историю?

– Я хочу, чтобы ты почитал про суктумелу, – Мэнэми оперлась о стол. Её мутные глаза смотрели в никуда, словно и сама она сейчас находилась не здесь. – Хочу обсудить с тобой её эффект и применение в медицине. Вечером.

– Хорошо, – Джо с трудом сдерживал раздражение. Он поднялся и подошёл к столу, взглядом выискивая на нём нужную книгу. – Где?

Читать про ядовитые растения у Джо не было никакого желания, но Мэнэми из раза в раз просила… нет, требовала читать их, чтобы потом вместе обсудить свойства и способы их применения. Джо мог бы использовать это время с большей пользой.

Мэнэми медленно пододвинула книгу, которая уже лежала под её рукой. Она всё ещё смотрела куда-то в сторону, но Джо знал, что такая отстранённость обманчива – на самом деле Мэнэми всегда внимательно следила за ним.

Мельком глянув на часы и ужаснувшись, Джо бросил книгу в свой мешок, закинул его за спину и взял набравшую вес Кэрол на руки. Уже на выходе он бросил через плечо:

– Постараюсь не задерживаться. Но вчера было много работы.

– Тебе ещё тут надо всё успеть, – заметила Мэнэми и наконец-то глянула на мальчика. – А то опять до ночи провозишься.

– Постараюсь не задерживаться, – упрямо повторил Джо и вышел.

Улица мира Смоук встретила детей оглушительным рёвом моторов, стуком колёс по брусчатке и громкой руганью прохожих. Джо усадил Кэрол себе на плечи и поспешил по тротуару, держась как можно ближе к домам.

Город так и не принял брата и сестру. Даже спустя год мальчик сторонился шумных улиц, обходил стороной прохожих, которые, казалось, не знали о существовании личных границ, а взгляды преследовали сирот, хотя те были одеты просто, а их волосы были выкрашены в чёрный. Каждый раз, когда Джо замечал чье-то пристальное внимание, ему казалось, что они вот-вот разглядят белую прядь или случайно наткнутся на красноватые глаза. Поэтому Джо смотрел только под ноги, поглубже натягивая козырёк.

Сапожная мастерская, в которой подрабатывал Джо, находилась по соседству. Он специально выбрал это место, чтобы было недалеко от квартиры Мэнэми. Он ходил только от дома до мастерской, работал полдня там, получал зарплату и откладывал деньги. Вторую половину дня Джо помогал Мэнэми.

Ему оставалось чуть больше месяца, прежде чем отдать долг за спасение, и к этому времени Джо хотел поднакопить денег и попробовать начать жить самостоятельно. При этом ухитриться не влезть в дела, которые вела Мэнэми, и не остаться на улице, учитывая, что Джо было только тринадцать, и он не мог взять опеку над сестрой. Да и самому ему не помешала бы опека…

Только не от Мэнэми. Что-то в этой женщине настораживало его. К тому же Мэнэми была единственной, кому Джо рассказал о способности своей сестры.

Наконец-то Джо подбежал к нужной двери и пнул её, в который раз подумав, что по пожарной безопасности та должна открываться в другую сторону.

– Опять опаздываешь! – пробасил мужской голос.

– Прости! – из дверей крикнул Джо и вбежал внутрь. – Я отработаю!

Послышалось приглушенное «угу», явно означающее, что сапожник не поверил мальчику. Но Джо не обратил внимания. Он усадил сестру в высокий деревянный ящик, подготовленный специально для неё, сунул ей пару деревянных фигурок и поспешил вглубь помещения. На пару минут этого должно было хватить…

Здесь, почти как во всех домах в этом районе, было тесно. Узкое помещение уходило вглубь здания, где посередине потолка висела одинокая люстра. Рабочий стол сапожника стоял в самом дальнем углу и освещался старой лампой. Пока Джо начищал ботинки, убирался, принимал заказы и рассчитывался с клиентами, Байрон Джонс трудился.

Байрон Джонс не был великим мастером, не обладал особым талантом да и желанием работать тоже. Он делал то, чему его научил отец, и это единственное, что он умел. И, к слову, это была лучшая сапожная мастерская в квартале. Наверное, потому что на окраине это дело было не особо выгодным. Но Байрон Джонс неплохо справлялся.

– Что сегодня? – спросил Джо, подбегая к начальнику.

– Там стоит несколько пар, – не отвлекаясь от работы, бросил Байрон. – Давай начищай и неси клиентам.

– Далеко? И ко скольки? – Джо тут же заприметил пару туфель, которые явно ждали его.

– Через час на Топную. Опаздывать нельзя, клиент богатый.

– Понял, – отозвался Джо и принялся за работу.

Он начистил туфельки за пятнадцать минут. Две изящные пары тёмно-синей кожи на аккуратном каблучке, украшенные двойными атласными бантами на носках. Несмотря на потёртости на сгибах и слегка выцветшие ленты, было видно – когда-то эти башмачки стоили немалых денег. К тому же Байрон возился с ними двое суток. Что он говорил? Богатый клиент?..

– Я успею быстрее! – крикнул Джо, выискивая на полках подходящие коробки.

– Хорошо начистил? – Впервые за всё время Байрон оторвался от работы. – Халтуры я не потерплю.

Джо закатил глаза и отнёс несколько пар маленьких туфелек сапожнику.

Байрон, человек лет шестидесяти, жил в тихом одиночестве, где единственными собеседниками были кожаные заготовки и старые колодки. Всю свою жизнь он отдал мастерской – этому тесному царству, пропитанному запахами воска и кожи, где каждый инструмент лежал на своём месте, отполированный десятилетиями использования. На семью – будь то жена, дети или просто верный пёс – у него не хватило ни времени, ни сил.

Годы кропотливой работы под тусклой лампой не пощадили его зрение. Его широкие руки, покрытые сетью мелких шрамов от шила и вощёных ниток, огрубели. И всё же, несмотря на возраст, он оставался крепким мужчиной – жилистые руки по-прежнему уверенно держали молоток, а в тёмных волосах только-только проклюнулась первая седина. Соседки на рынке поговаривали, что он ещё мог бы найти себе пару – вдову или такую же одинокую душу. Но Байрон лишь отмахивался, возвращаясь в свой дальний угол мастерской, где под аккомпанемент скрипа и постукивания продолжал превращать куски кожи в обувь.

Кэрол в коробке запищала: «Няся, гулять! Няся, гулять!», – и Джо тут же глянул на сестру.

– Ты бы пустил её побегать, – внимательно рассматривая обувь, проворчал Байрон. – Что ж она в коробке постоянно сидит…