Tais – Бабочка (страница 58)
Не получив никакой реакции, врач вместе с санитаром покинул палату, и Оливия осталась одна. Время продолжило свой ход. Она слышала, как открывалась входная дверь, как приносили и уносили еду, но с кровати она не встала. Слезы вскоре перестали мочить щеки, но она продолжала лежать на боку, скомкав край одеяла в руках и смотря вперед себя. Так прошел ее первый день в палате лечебницы святого Франциска.
На второй день к ней зашла та же девушка, но и в этот раз разговора не вышло. На все вопросы Оливия либо не отвечала, либо, если от нее совсем уж настойчиво требовали ответ, отвечала односложно, не задумываясь, лишь бы ее оставили в покое. Тарелки с едой, принесенные ей, так же оставались нетронутыми. Ей не хотелось есть, и не хотелось плакать. Ей в целом не хотелось ничего. И при этом она не могла сказать, что сильно страдает, что ей плохо или очень больно. Нет. Она не чувствовала ни этих, ни каких либо других эмоций. И в мыслях и на душе царила полная пустота, которая никак ее не волновала. Минуты утекали за минутами, складывались в часы, а те в дни, но она все так же смотрела перед собой без единой мысли в голове, без желания что-либо делать.
На третий день ее накормили почти насильно. Пусть в глотку и не запихивали, но ясно дали понять, что если она не станет есть добровольно, за этим дело не заржавеет. Из желания покончить с этим поскорее, она подчинилась и съела, что дали. Еда казалась безвкусной, словно вата. Занемевшая душа не воспринимала ничего в этом мире больше, полностью отключившись. Осталось только тело без внутреннего наполнения, которое по странной ошибке все еще дышит и растит новую жизнь.
Следующие три недели прошли по тому же заведенному распорядку с одной лишь разницей – начиная с четвертого дня в голове, словно заноза, засела одна мысль: «Не пора ли все это прекратить?». С каждым днем эта мысль все больше крепла и набирала силу, и из мысли превратилась сначала в цель, а потом в осуществимый план. Банальный план, предсказуемый, однако вполне осуществимый.
Она набрала горячую ванну, взяла свою безопасную бритву и благодаря некоторым весьма не сложным манипуляциям выломала пластиковые держатели, выковыряв лезвия. Держать лезвия было неудобно, так как они были маленькие, узкие и то и дело выпадали из рук или резали пальцы, но она наловчилась. Раздевшись, она погрузила свое тело в ванну. Вода обжигала, а тяжелый горячий влажный воздух заполнял легкие, даря легкое покалывание в носу. Она провела рукой по своему животу, мысленно представляя, как там сейчас плещется зачаток новой жизни, что скоро она безжалостно оборвет. Но она отправится на тот свет вместе с этой жизнью, что, считала она, немного оправдывает ее. Да и какая разница? Там сейчас всего лишь активно делящаяся клетка без нервной системы, сердца и даже зачатка мозга, и, соответственно, без души. Клетке не может быть больно и страшно. «Вот маме твоей может…» – подумала она и, сделав глубокий вздох, взяла в руки лезвие.
Твердой рукой она поднесла его к намокшему запястью, по которому сбегали обратно в ванну крупные капли. Наметив линию вдоль руки, надеясь пройти как раз по выделяющейся на коже вене, она, зажмурившись, приготовилась к боли, которая пронзит ее через мгновение.
– Ты уверена, что это единственный выход? – раздался сзади нее мужской голос.
От неожиданности рука дрогнула, и лезвие выпало, громко звякнув при ударе о кафельный пол. Она обернулась на голос и встретилась с теми ледяными бирюзовыми глазами.
– Что
– Пришел навестить свою пациентку, – сказал он, не отводя от нее взгляда. Внезапно опомнившись, она торопливо прикрыла свои прелести и напугано посмотрела на него. – Меня твое тело абсолютно не интересует, – холодно сказал он, и почему-то она ему сразу поверила. – Здесь разговаривать не слишком удобно. Вытирайся и выходи.
Он повесил банное полотенце на крючок около ванны и вышел, захлопнув дверь.
Выйдя из ванны, завернутая в полотенце она увидела, что белобрысый парень сидел за письменным столом и читал книгу, а на кровати лежала женская уличная одежда. Он повернул голову в ее сторону и сказал ей одеться и высушить волосы. Она так же без возражений послушалась. Пока он сидел к ней спиной, она переоделась в одежду, подготовленную им, а потом высушила волосы феном, что предоставила лечебница.
– Ты готова? – спросил парень, как только заметил, что она убрала в сторону фен.
– К чему?
– Я думал, что тебе очень хочется выйти отсюда поскорее.
– То есть… ты меня выпустишь?
– Посмотрим. Для начала я хотел где-нибудь поужинать.
Удивленно округлив глаза, она смерила его недоверчивым взглядом, но подумав, что терять ей нечего, согласилась. Без лишних вопросов она села в такси, что повезло куда-то их двоих – ее и странного белобрысого незнакомца с пугающей аурой. Вскоре их высадили около обычного, не примечательного кафе, каких в крупном городе пруд пруди. Они молча прошли внутрь, сели за столик, им принесли меню. Белобрысый, быстро пробежавшись глазами по блюдам, сделал выбор и посмотрел на нее, даже не раскрывшую меню.
– Я не голодна, – поспешила оправдаться она.
– Ну да, конечно, – саркастично сказал он и подозвал официанта. – Мне, пожалуйста, греческий салат, курицу с морковью и бобами и яблочный сок. Девушке – то же, что и мне.
Официант кивнул и накарябал заказ на блокноте. Оливия не сопротивлялась, есть она все равно не будет, подумала она.
– Зачем ты меня позвал?
– Обсудить твое положение.
– Ясно, – прервала она разговор и демонстративно уставилась в окно. Он не стал донимать вопросами, лишь молча уставился в книгу.
Пару минут они не говорили ни слова друг другу. Она смотрела в окно на вечерний январский бесснежный вид: на стоящие вокруг небоскребы, на оголенные серо-черные деревья, стоящие в промежутках между огромными зданиями, и на грузные серые тучи, что нависали над этим всем. Единственные яркие цвета в такой картине принадлежали напиханной вокруг рекламе и сверкающим неоновым вывескам различных заведений. Но даже они, как ни странно, моментально серели на фоне зданий и неба. Вокруг одни бетон и стекло. До ушей ее доносились окружающие звуки: разговоры за соседними столиками, звяканье посуды, гудящий шум автомобильной дороги и работающий в кафе недалеко от их столика телевизор. По нему шла, как она ее называла, передача-болталка. Собирается несколько людей, чаще популярные звезды, садятся на мягкие диваны и кресла и что-то обсуждают. Темы каждый раз разные, но сама передача унылая до невозможности. Может, кому-то и нравится, ведь почему-то она до сих пор выходит на крупном канале, однако точно не ей. И сейчас на диванах сидели какие-то слабо знакомые и совершенно не интересные ей люди, и обсуждали вопрос помощи бедным Районам.
– … Мы сегодня провели прекрасный вечер. Вы согласны со мной, Майк? – донеслось из динамиков телевизора дребезжащим женским голосом.
– Конечно, – ответил мужской басистый голос.
– Ваше мнение как успешного политика и самого молодого кандидата на пост председателя очень ценно. Спасибо, что уделили время поделиться им с народом.
Оливия и сама не заметила, как перевела взгляд с окна на телевизор. Ей стало интересно взглянуть на самого молодого кандидата в председатели, но застала она лишь пару последних кадров, где он пожимает руку красивой ведущей и уходит с экрана. Ведущая переводит взгляд с гостя на камеру.
– Что ж, наш вечер подошел к концу. Вынуждена передать слово своим коллегам, что расскажут вам о свежих новостях и погоде. А я с вами прощаюсь. Хорошего вечера, продуктивной рабочей недели и берегите себя, – ярко, но слишком уж эмоционально улыбнувшись напоследок, девушка пропала с экрана, и начались девятичасовые вечерние новости.
– Здравствуйте, на «ВсеМирном» канале выпуск новостей, и в студии с вами я – Джон Дэлл, ведущий вечерних новостей, – сказал бойким голосом мужчина с экрана. – Главное на сегодня: аномальное похолодание на севере Района №5, неожиданное открытие археологов на раскопках уничтоженной Москвы, состоявшийся суд над «убийцей с парка на третьей улице»… – С полным безразличием до этого слушав, она тут же навострила уши, как только заговорили про суд над Дэннисом Шарифовым.
Из репортажа про суд она узнала, что общественности преподнесли совсем другую историю, нежели ту, что была на самом деле. Не говорилось ни слова об их плане по убийству Араки, более того, было сказано, что Араки вместе с Бастером, Ли и Новаком остановили Дэна, когда он якобы попытался надругаться над ней, над Оливией. Она не была против такой лжи – оказаться в глазах общества жертвой маньяка без сомнений лучше, чем его соучастницей в попытке обвинить другого человека. Кроме того, она узнала, что Хиро Араки, которого столь щедро она одарила смертельными электрическими разрядами, остался жив и сейчас проходит лечение. Репортаж в первую очередь освещал суд, что проводили сегодня над Дэном. Под голос диктора показывали зал суда, в котором находились родственники жертв, их адвокаты и адвокат Дэна, что, несмотря на негатив, лившийся на него со всех сторон, оставался профессионалом, хорошо выполняющим свою работу. Он сумел найти множество лазеек в законе, не позволяющих обвинить Дэна во всех убийствах. Отвертеться от обвинительного приговора, конечно, ни у него, ни у Дэна не вышло, но одно дело десять лет тюрьмы, а другое – смертная казнь. Мысленно она попыталась прикинуть сумму, что отвалила семья Дэна такому адвокату, да и без взяток явно не обошлось. Сумма получилась очень внушительной.