Tais – Бабочка (страница 5)

Солнце пекло по-летнему беспощадно. В школьной форме было жарко. Было бы куда комфортнее, если бы вместо брюк разрешали бы носить шорты. Но кому до этого есть дело? Они шли в школу, где будет проходить экзамен, в абсолютном молчании. Когда идти оставалось лишь пару минут, Новак решил нарушить тишину.

– Если я тебя чем-то раздражаю, скажи мне, – неуверенно сказал он. – Я постараюсь исправиться.

– Да заткнись ты уже,– прошипел Дэн. – Ты сам по себе отвратителен.

– Прости, – дрожащим голосом сказал Новак и замолчал.

Вырезание по бумаге

Сдавали экзамен они с Дэннисом в разных аудиториях. Сам экзамен ему показался даже слишком простым. Новак долго глядел на экзаменационный бланк и выискивал какой-то подвох, но не нашел. Сдавшись, он отдал его принимающим экзамен преподавателям и вышел из школы. Дэнниса ждать бессмысленно, подумал он. «Он либо уже сам ушел, не дожидаясь меня, либо все равно предпочтет идти один». Он пошел домой, по пути размышляя над их последним разговором. «Ты прав, Дэн» – продолжил он их диалог у себя в голове. – «Чертовски прав. Я отвратителен. Маленький мерзкий уродец». В горле будто застрял ком, но он нашел в себе силы его проглотить. «Терпи, тряпка, если сейчас разрыдаешься, то будешь выглядеть совсем жалко». Быстрым шагом он дошел до дома, запер за собой дверь и сразу направился в ванную. «Ее сегодня не будет, так что можно один разок, всего разок, в этом же нет ничего плохого» – уговаривал он сам себя, хотя знал, что все это пустые оправдания.

Матери его сегодня дома не будет. Она держит небольшое турагентство, и поэтому часто находится в разъездах. В таких командировках она договаривается с гостиницами о размещении постояльцев, проверяет качество сервиса и условия их проживания, также проверяет экскурсии, транспорт на котором будут возить ее клиентов и много другое. Перфекционистка по натуре, она всегда очень щепетильно к этому подходила, поэтому если и уезжала, то надолго. Именно благодаря этой щепетильности ее агентство до сих пор держится на плаву, хоть и огромного дохода не приносит. Им двоим на жизнь хватает, и то хорошо. Братьев, сестер, отца, бабушек или других родственников, кроме матери, у него нет.

Отца, который когда-то их бросил, он помнил очень смутно. Помнил, что он был очень-очень высокий, а руки у него были огромные, а еще что его он называл больным выродком, но каких-либо других черт ему не припоминалось, ни лица, ни жестов, ни его одежды. Фотографий никаких с ним не осталось. Несомненно, это работа его матери. Что бы он ни спрашивал у нее про отца, всегда получал один ответ: «Для нас он мертв! Запомни это хорошенько!». Если он пытался расспрашивать дальше, то она просто его игнорировала. С чего-то он был уверен, что он ушел из-за него, из-за его болезни. Оно и понятно, какой мужчина захочет себе такого ущербного сына?

Он зашел в ванну, разделся догола, достал небольшой целлофановый пакет из схрона между зеркалом и стеной и лег в ванну. Воду не включал и пару минут сидел просто вслушиваюсь в тишину дома. «А если она вернется раньше?… Нет, нет. Такого точно не будет. Расслабься. Ты просто слишком нервничаешь». Он вынул из пакета пару идеально заточенных лезвий для ножа по бумаге и сам нож. Нож-скальпель предусмотрен для профессионального вырезания по бумаге, а поэтому он очень острый и хорошо ложится в руку. Этот нож доступен, да и вопросов при покупке лезвий к нему ни у кого не появляется.

Он сменил слегка затупившееся лезвие на новое, старое аккуратно положил на край ванной, чтобы потом выкинуть, продезинфицировал нож перекисью водорода, приготовил вату и бинт.

Для него это было не впервой. «Интересно когда это было в первый раз? Наверно, лет в 8-9». Он не помнил, когда точно был первый раз, но зато хорошо помнил, как именно это произошло. Из-за болезни, комплексов, кучи ограничений, постоянных страхов и много чего еще, что для его детской психики было сильным ударом, ребенком он был крайне нервным. Нервозность проявлялась постоянным ковырянием чего-либо. Он буквально не мог успокоить свои руки. Ногти его всегда были обкусаны, заусенцы сорваны, часто до крови. Обои, если где отставали, были ободраны, маленькая дырочка на футболке моментально превращалась в огромную. Даже когда он просто сидел за школьной партой, он постоянно что-то ковырял, мял, сжимал, отколупывал, отвинчивал, отрывал, раскурочивал и ломал. Он просто не мог себя унять, и детский психолог, к которому его повела мать, посоветовал занять чем-то эти беспокойные руки, чем-то полезным и успокаивающим. Сначала это было рисование, потом лепка из глины, вышивка, детский конструктор, но он быстро ко всему терял интерес, так постепенно они дошли до более экзотичных видов творчества. Самым последним из них стало фигурное вырезание по бумаге. Для этих целей ему был куплен набор специальных ножичков, одним из которых и был этот нож-скальпель. Мама сидела с ним только первые пару раз, когда он только учился, но потом, когда она убеждалась, что он не поранится и справится со всем сам, она его оставляла и шла заниматься своими делами. В один из таких вечеров, он сидел в одиночестве в своей комнате за своим столом и вырезал. Это была какая-то сложная фигура, какая он уже и не вспомнит, и что-то у него пошло не так. Он ее испортил, окончательно и неисправимо. Одной рукой он смял этот злосчастный лист бумаги и кинул на пол. В другой руке все еще лежал нож и будто ждал чего-то. Руки срочно требовали другого занятия. В голове неожиданно вспыхнула идея. Он прикоснулся кончиком ножа к коже, собрался с мыслями, выдохнул и резко всадил его в бедро. По телу словно прокатился электрический разряд, он зажмурился, чуть слышно вскрикнул. «Я это заслужил» – пронеслось у него тогда в голове. После этого все его страхи и проблемы куда-то улетучились. Словно он попал на далекую-далекую планету и все, что с ним раньше происходило, не имеет ни малейшего значения. На этой планете он здоровый, красивый мальчик у которого прекрасный любящий отец и счастливая мать, которая всегда рядом. Этот мальчик не знал страха и боли, длинных больничных коридоров, не видел слез своей мамы, и не винил себя в них. Этот мальчик был счастлив. Боль в ноге стихала, и он постепенно возвращался в реальность. Маме он наплел, что порезался случайно. После этого набор был выкинут, но он успел умыкнуть из него этот нож. Как ни странно, такой мазохистский способ унять руки сработал, и надобность в прочих «творческих терапиях» отпала. Он не часто прибегал с тех пор к этому своему способу снятия стресса, достаточно было одного факта: в любой день, что бы ни случилось, он может достать ножик из своего тайника под раковиной и стать ненадолго «нормальным». Это его успокаивало.

Место для пореза он всегда выбирал такое, чтобы никто его ни в чем не заподозрил. Стоит матери хотя бы допустить, что он себя режет намеренно, как, в лучшем случае, она устроит скандал, а в худшем, потащит его к психиатру, что для него было бы в разы унизительнее. Этого он допустить не мог, поэтому подстраивал все как несчастный случай. Порез на коленке – катался на велосипеде и случайно упал на осколок битой бутылки. Длинный тонкий порез на указательном пальце левой руки – нарезал овощи, порезался ножом. Крупный глубокий порез на внутренней стороне ступни – во время поездки на пляж напоролся на ракушку. Никаких запястий. Никаких повторений. Все должно выглядеть максимально естественно. Правда, иногда фантазия его иссякала и тогда ничего лучше, чем резать там, где точно никто не увидит, в голову ему не приходило. Единственной безопасной зоной он признавал все, что скрывают трусы. Все остальное в той или иной ситуации могут увидеть посторонние. Например, на пляже, в бассейне или во время переодеваний в спортзале. Излюбленными местами были верхняя часть паха и внутренняя сторона бедер.

Вот и сейчас он сделал надрез в паху. Волна боли прокатилась по телу, он издал стон. Тяжелое дыхание разносилось по ванной, руки обмякли, стали словно ватные, он облокотился, закрыл глаза. «Я поставил новый рекорд» – с грустной усмешкой подумал он. Раньше для него и два раза в год было много, этот же раз уже шестой. В последнее время что ни день – то испытание для нервов. Экзамены, постоянная ругань с матерью, вконец испорченные отношения с Дэном. Последнее било по нервам в разы сильнее. Он не понимал причину. Просто в один момент все стало ухудшаться. Каждый раз, пытаясь узнать у него, что не так, он не получал ответа. «Отвали, мудила», «Потому что ты – слабак», «В зеркало посмотрись, найдешь причину», «Сам будто не знаешь почему» – вот что он обычно слышал. Раз за разом он прокручивал в своей голове все его ответы, надеясь углядеть в них скрытый смысл, некое послание, которое Дэн не мог передать напрямую, но, сколько бы ни старался, так и не нашел. «Почему? Что я сделал не так? Или это просто потому, что я отвратительный? Но я таким был всегда, тогда почему именно сейчас ты меня возненавидел?»

Сейчас их общение – это непрекращающийся поток оскорблений и унижений со стороны Дэна. Сложно поверить, что когда-то все было совершенно иначе, что их отношения строились на доверии и взаимопонимании, а Дэн не позволял себе грубостей в его адрес. Раньше он был счастлив от того, что у него есть друг, хотя всегда думал, что он этого недостоин. «Ну не может кто-то по своей воле дружить с таким как я. Особенно такой, как он. Вот и все». Он лежал в ледяной ванне без воды, чувствуя, как тонкой струйкой стекала из пореза кровь.