Tais – Бабочка (страница 46)

– Что? – Он улыбался, смотря прямо ему в глаза, не скрывая, что получает от этого удовольствие.

– Ты, желторотый паганец, жизни еще не видел! Думаешь, все в этой жизни так просто! Думаешь, ты самый умный! Ты себе даже не представляешь, каким адом является взрослая жизнь! И еще учить меня чему-то вздумал! Ни гроша от меня не получишь, слышишь?! Ни ты, ни твоя мать!

– В задницу себе свои деньги запихай, – так же расслаблено сказал он и приметил позади отца официанта.

– Вынужден попросить вас вести себя потише. Вы мешаете другим гостям, – сказал он почтительно, но твердо.

– Ничего! Потерпят нищеброды небольшие неудобства! – Он грубо толкнул официанта, что тот даже попятился на пару шагов.

– Если вы продолжите себя так вести, я вызову охрану. Пожалуйста, оплатите счёт и уходите.

– Что ты сказал?! Я за это дерьмо платить не собираюсь! Это пить невозможно!

– Я за него заплачу, – сказал Новак. – Пусть только проваливает отсюда.

– Ну уж нет! Кассу давай сюда свою, – приказал он, и официант молча протянул ему панель оплаты. Приложенный к ней телефон издал короткий писк, на экране высветилось «ОПЛАЧЕНО». – Подавитесь! – сказал он официанту и повернулся обратно к Новаку. – Слушай сюда, тварь малолетняя, я сделаю все, чтобы тебя никогда не взяли на работу. Будешь всю свою жизнь побираться.

– Все сказал?

Наконец, он ушел, сыпя по дороге оскорблениями в его адрес.

Болезнь и лекарство

Новак в кафе тоже засиживаться не стал, оплатил счёт, оставив приличные чаевые официанту, и покинул заведение. Ноги его несли по улице сами по себе, он не отдавал отчета своим действиям, слишком большой ураган разразился в его душе, и навести хоть какой-то порядок в голове из-за него не представлялось возможным. Физически его тело было здесь – на холодной стылой улице в двух кварталах от его родного дома. Но мысли все блуждали по прошлому, вспоминали те частички, что сохранились в памяти об отце, об их совместной жизни и сказанных им словах. Он хмыкнул. «Действительно, я представлял его другим человеком». Всю свою жизнь он будто слышал его голос за спиной, без умолку шептавший, что он убогий, жалкий и никчемный. И ведь он верил этим словам, он считал их правдивыми. Теперь этот голос смолк, и оставил после себя странную пустоту, к которой еще придется привыкать.

«И все же не стоило это делать» – покорил он себя. Нужно было встать и уйти сразу как он услышал насмешку в его голосе, но он остался и более того стал что-то ему доказывать. Зачем? Да кто разберет, но ему этого хотелось. И он получил от этого удовольствие. Он оказался прав по всем пунктам, был более уравновешенный и зрелый по сравнению с этим надменным типом. Он лучше своего отца, и это не могло не поднимать настроение, но странное чувство отвращения и злости было куда сильнее.

– Эй! Ты что тут делаешь? – окликнули его сзади.

Он присел на поребрик неподалеку от одного хорошо знакомого ему подъезда. Ноги сами его сюда принесли.

– Привет, я… я не знаю, – он обернулся на него посмотреть и почти сразу вновь отвернулся, все еще стоя к нему спиной. На вид совсем не изменился, все тот же Эндрю – длинный, худощавый мужчина, сейчас одетый в домашнюю одежу: махровый длинный халат, проглядывающую из под него белую футболку и серые спортивные штаны. Правда, сильно уставший – об этом говорили мешки под глазами и сероватый цвет лица.

– На тебе лица нет. Что-то случилось?

– Прости, я не хотел тебя тревожить. Я сейчас уйду, – он встал с поребрика и принялся отряхивать штаны.

– Зайти не хочешь?

– Хочу, но не зайду.

– Почему?

– За это время произошло много всего и… В общем, ты был прав, – все еще не оборачиваясь, сказал он. – Теперь я это понимаю. Мне очень перед тобой стыдно, я столько боли тебе причинил. И еще сильнее тебя ранить не хочу.

– Зачем же тогда пришел?

– Не знаю. Как-то само получилось. Прости.

Даже оглянуться на него не смог, просто решил уйти. Слишком ему тошно было ото всего, что произошло сегодня, и меньше всего ему хотелось сделать еще хуже.

– Все еще не избавился от своей привычки постоянно извиняться? – спросил Эндрю, и Новак встал словно вкопанный.

– Прости.

– Вот опять… Знаешь, я как только тебя в окно увидел, сразу выскочил в чем был. – Он развел руки в стороны, будто специально демонстрируя, что одет по-домашнему. – Даже не подумал, что в декабре не очень тепло…

– Зря ты выскочил, иди домой, а то еще заболеешь.

– Не уходи! – громко сказал Эндрю, увидев как Новак сделал еще один шаг от него. – Нам, похоже, сейчас обоим хреново. Если ты, правда, хочешь зайти, я буду только рад.

– Зачем? Мы ведь… Ты был прав, тебе будет лучше без меня.

– Я ошибался. Я думал, что смогу тебя забыть, но это не так. Без тебя мне плохо, Алекс. Пожалуйста, не уходи… – его голос дрогнул. Новак это моментально уловил и, наконец, обернулся. По лицу Эндрю текли слезы.

Новак кинулся в его объятия. Его халат пах алкоголем и чем-то другим, теплым и родным. По телу пробежали мурашки.

– Тише-тише, – успокаивал Новак Эндрю, уткнувшись в его грудь.

– Ты меня или себя успокаиваешь? – все еще надтреснутым голосом сказал он, однако не забыв отпустить смешок.

– Я не плачу, – пробурчал чуть обиженным голосом Новак.

– Да ну? А плечи у тебя просто так дрожат?

Дома у него прежний бардак – раскиданные повсюду книги, энциклопедии, тетради. Вечно грязные кружки расставленные везде, где только можно. Стойкий запах алкоголя смешенного с ароматом кофе, а прежний псевдо камин как всегда проигрывал свою пластинку с потрескиванием поленьев. Одна только деталь отличалась от прошлого – сигаретные бычки в кружках, пепельнице и разбросанных тарелках.

– Я сейчас что-нибудь приготовлю, подожди, – сказал Эндрю и странно засуетился. Побежал на кухню, попытался что-то убрать, даже пару кружек по дороге захватил и скинул в раковину.

– Не стоит, – Новак догнал его на кухне. – Я не голоден.

– Нет-нет. Сейчас, я быстро, – Он кинулся мыть посуду, включил кран, схватился за тарелку и тут же ее уронил. Она разлетелась в дребезги, встретившись с кафельным полом.

– Не поранился? – Новак подскочил к нему, заботливо осмотрел повреждения.

– Вроде нет.

– Что с тобой твориться? – Эндрю в ответ лишь отрицательно покачал головой. – Значит, я заставлю тебя говорить, – сказал он и шутливо улыбнулся. – Выключай кран и иди в гостиную, я приберу осколки и приду к тебе. Возражения не принимаются.

Эндрю послушался и вернулся в гостиную, расположился по привычке своей на диване. Через пять минут подошел и Новак с двумя бокалами ром-колы. Один он протянул Эндрю, от другого отхлебнул сам и сел рядышком.

– Рассказывай, – сказал Новак.

– Эх… – Он отпил из бокала. – Помнишь, я тебе рассказывал про своего невезучего пациента, что в Отелло еще играл?

– Да, помню.

– Так вот, недавно он покончил с собой, наглотался снотворного.

– Соболезную.

– Это еще не все. Официально он посещал те же обязательные встречи, что у нас с тобой были, и за пару недель до этого запросил у меня разрешение прекратить их. Говорил, что хочет начать жизнь с нуля в другом городе. Он не выглядел подавленным и каких-либо других признаков суицидальных наклонностей я у него не увидел, потому спокойно дал свое разрешение. А через две недели он… Короче говоря, у меня отобрали лицензию психотерапевта и отправили на переаттестацию. Его самоубийство расценили как мою профессиональную ошибку, ибо я не должен был его отпускать. Даже в новостях про меня рассказывали.

– Господи…

– Это еще не все. Родители об этом узнали и недавно мне позвонили отчитать, мол, всегда я был безответственным и так мне и надо. Я, конечно, наш с ними разговор сильно сократил, но посыл такой. И со здоровьем не все ладно… Хотя после такого стресса понятно.

– Прости, что не был рядом.

– Ты ни в чем не виноват, я же сам тебя прогнал… – Он допил бокал залпом, хотя там было еще больше половины, запрокинул голову к потолку, положив ее на спинку дивана, и замолчал. Что в его хмельной голове сейчас крутилось, о чем он думал, Новак не представлял, но не стал мешать, а просто смотрел на него, сидя совсем рядом.

– Знаешь, что меня удивляет? – после минутного молчания спросил Эндрю, так же созерцая потолок.

–Что?

– Моя карьера летела в пропасть. Да что там карьера – вся моя жизнь. И на фоне этого хаоса, я все время думал о тебе. Вот не вру, у меня брали интервью об этом инциденте, а я сижу и вспоминаю, как пахли твои волосы. Глупость какая-то, скажи?

– Да нет, почему же… – попытался увильнуть Новак.

– Ну не ври.

– Если только чуть-чуть…

– Хах… «Чуть-чуть», – Он вернул голову в нормальное положение. – Я тоже думаю, что это дурость та еще, но поделать с собой ничего не мог. Как школьница влюбленная, ей богу. Ты мне даже снился каждую ночь, представляешь? – он встал с дивана, чтобы наполнить бокал еще раз. Нетвердой походкой он дошел до кухни и стал брякать бутылками.

– И что же снилось?

– Обычно ничего хорошего. Этой ночью вообще приснилось, что ты умер, – Он вернулся уже с новой порцией промилле в руке и сел на свое место. – Это словами не передашь. Для меня весь мир перестал существовать. Я проснулся весь в слезах.