Tais – Бабочка (страница 45)

– Потому что твоя мать – упрямая дура, – сказав, он сделал небольшой глоток кофе, картинно скорчился и отставил чашку на край стола, всем своим видом говоря, что это он пить отказывается.

– А без оскорблений никак? Словарный запас не позволяет? – Новак помешал сахар ложкой, убрал ее на блюдце и осторожно пригубил горячий напиток.

– Если тупого назвать тупым, это не оскорбление, а констатация факта, мальчишка.

– И почему же она, по-твоему, упрямая дура?

– Почему? – повторил он его вопрос, хмыкнув. – Твоя мать не захотела отдавать тебя в детский дом для альтернативно одаренных. Сказала, что вырастит тебя как достойного гражданина, несмотря на твою убогость с рождения. Ну не дура разве?

– Так ты считаешь меня убогим, получается? – беззлобно спросил он. Почему-то его совсем не огорчили его слова. Даже наоборот – он услышал именно то, что ожидал услышать. Все идет по сценарию, что он нарисовал в своей голове. Он действительно ему отвратителен с рождения, никаких сюрпризов и подводных камней не было.

– Ну а ты, конечно, так не считаешь?

– Нет.

– Мусор никогда себе не признается в том, что он лишь мусор. Но такова жизнь, – надменным тоном заговорил отец. Новак молчал, поедая тирамису и попивая чай. «Пусть скажет все, что желает». – Есть победители, есть проигравшие. Жизнь – это лотерея, и везет далеко не каждому. Проигравшие выбывают из гонки. Или, по крайней мере, должны выбывать. Но человечеству почему-то этот закон жизни не нравится. В дикой природе как? Вот родился, скажем, львенок с эпилепсией, так он погибает в первые дни жизни, так как не способен выживать в этом мире. Это нормально. Так в мире остаются только сильные. Но человечество же выхаживает всех убогих и бесполезных. Напридумывали себе мораль и радостно вешают себе на шею вот таких паразитов, не приносящих никакой пользы. Тратят колоссальные суммы на исследования болезней этих убогих, на пособия по инвалидности, на всякие льготы и тому подобное, а ведь эти деньги можно было вложить во что-то более важное. Это тормозит прогресс.

– Жалкое зрелище, – обронил он едва слышно.

– Что ты сказал?

– Говорю, интересная теория, но в корне не верная, – сказал он громче и сделал глоток чая.

– И почему же неверная?

– Хм… И как же объяснить это? – Он доел торт, отставил тарелку в сторону и секунд десять просто смотрел перед собой с задумчивым видом. – Ты знаком с трудами Маргарет Мид?

– Нет. К чему вообще вопрос? – он нахмурился.

– Сейчас объясню. Она антрополог. В научных кругах ей принесли известность ее труды по социализации детей и подростков в Полинезии. Однако известность среди широких кругов ей принесло одно ее высказывание, что до сих пор не ленятся цитировать. Мне оно очень нравится. Можно сказать, оно мне близко по духу. Что является первым признаком цивилизации, как думаешь?

– Ну-у, мне-то откуда знать, я не ученый. Наверно, первый инструмент.

– По ее мнению, сросшаяся бедренная кость. Она означает, что кто-то заботился об этом человеке: приносил ему еду, делал перевязки, защищал от хищников и прочих напастей, пока она не зажила. А бедро заживает совсем не быстро. В дикой природе, ты верно подметил, если львенок сломает бедро, ему кирдык. Но люди – не животные. Забота о собратьях, которым повезло меньше, основа цивилизации. Именно такая человечность двигала прогресс столетиями. Даже такие убогие как я приносят пользу человечеству, и куда рациональнее не выбрасывать этот ресурс.

Раздался смех.

– Пользу? Серьезно? – все еще продолжая смеяться, сказал он. – Какая от тебя может быть польза? Ты ведь даже как вот этот мальчишка заказы по столикам разносить не способен. Тебя не возьмут ни в одну уважающую себя компанию. Ты не способен ни на что! У тебя хоть Начальную школу получилось окончить?

– Я сейчас обучаюсь в Старшей школе, – спокойно ответил Новак и, вынув из своего пиджака школьную карту-пропуск со своим именем и фотографией, протянул ее ему.

Он взял ее в руки, улыбаясь. Видимо, он ожидал увидеть подделку. Улыбка медленно сползла с его лица, ведь это был самый настоящий оригинал. Он даже навел на него телефоном и с помощью специальной программы для родителей получил табель его успеваемости. Новак знал, что сейчас он пробегает глазами по идеальным стобальным оценкам. А в конце табеля, словно вишенка на торте, стоял показатель IQ, сильно превышающий норму.

– Это, наверно, не твое, – тихо сказал отец.

– Моё, – сказал, вздохнув, Новак и мягко вытянул карту у него из рук, протер ее салфеткой, стирая следы его жирных пальцев, что остались на гладком пластике, и убрал обратно в нагрудный карман.

– Наверно, наше образование уже настолько упрощено, что и тебе ставят хорошие оценки, – сказал он и хмыкнул, но прежней надменной уверенности в его тоне слышно не было.

– Нет. Они только усложняются, если судить по статистике, с каждым годом прошедших в Старшую становится меньше.

– И все равно это никак не доказывает твои слова. Хорошие оценочки не гарантия того, что ты будешь приносить пользу, и конечно, на гарантия успеха. Тебя даже с дипломом брать на работу никто не захочет.

– Ты прав, определенные сложности тут есть, – он с наслаждением сделал последний глоток чая, поставил кружку на блюдце и отставил в сторону, поближе к краю, чтобы официанту было удобнее забрать. – Однако в приглашениях на работу я уже не обделен. Меня даже после выхода со Средней школы завалили предложениями о работе.

– Значит, ты исключение из всех этих паразитов, но тебе просто повезло.

– Тут спорить не буду, это природный талант. Однако даже для его оттачивания пришлось приложить немало усилий.

– Исключение лишь подтверждает правило – не стоит сюсюкаться с такими как ты. На одного такого умного тебя приходятся тысячи бесполезных, в пустую пожирающих ресурсы общества. Польза не соизмерима с убытками.

– И что же, по твоему мнению, стоит делать с такими как я?

– Эвтаназия.

– Вот как? Интересно, – саркастично, но все еще беззлобно, бросил он. – А как понять, кого стоит прикончить, а кого оставить?

– Тут все просто. Если официально поставлена инвалидность.

– Инвалидность присваивается по разным причинам. И далеко не каждая мешает человеку работать. Более того инвалидность по некоторым причинам в будущем могут снять.

– И все равно. Ты хоть представляешь, сколько сил, времени и денег стоит воспитание одного такого паршивца?

– К сожалению, понимаю я это слишком хорошо.

– Вот ты со мной и согласился. Если бы эти дуболомы в правительстве только приняли этот закон…

– Нет, я с тобой не соглашался. И, честно говоря, слушать это до боли смешно и мерзко.

– И почему?

– Так если у тебя появится инвалидность, ты громче всех визжать будешь, что эвтаназия бесчеловечна, тупоголовый ты кретин, – последнее он сказал, не скрывая улыбки.

– Что ты сказал?! – Он громко бахнул кулаком по столу, озлобленно смотря на него, но ничего более. Видимо, не захотел рисковать своей репутацией и выставлять себя в слишком дурном свете перед гостями кафе.

– Если тупого назвать тупым, это не оскорбление, а констатация факта, – передразнил он его, и даже так же как он сел, сцепив пальцы на столе. – Вся твоя теория сильно смахивает на нацизм. Ты считаешь себя лучше других, основываясь на том, что было дано с рождения. В этом нет никакой твоей заслуги и более того, когда ты называешь инвалидов жалкими и убогими, ты сам выглядишь жалко и убого. Самовлюбленный надутый индюк, считающий, что все вокруг рождены только задницу ему лизать. Но есть одна великая истина, о которой ты, видимо, предпочел забыть – ничто не вечно. Ты сам в любой момент можешь получить инвалидность.

– Это угроза?! – Он весь аж покраснел от злости и молча глотал воздух, не зная что сказать.

– Нет, конечно. Инвалидность можно получить по разным причинам: травмы, болезни… Случиться может что угодно. При самом лучшем исходе твоей жизни ты состаришься, заработаешь целый букет разных болячек, станешь немощным и бесполезным. Если исходить из твоей теории, если человек не приносит пользы, его стоит убивать.

– Так старость это совсем другое! Я уже свое отработал, я уже принес пользу!

– И только за это за тобой нужно будет ухаживать, кормить, платить пенсию? Потому что ты когда-то там принес сомнительную пользу?

– В смысле сомнительную?!

– Я знаю, чем ты такие деньги заработал. К нашей встрече я подготовился и постарался узнать о тебе побольше. Ты открыл фирму, занимающуюся продажей антибактериальных кулонов. Забавная штучка – надеваешь на шею и, судя по вашей рекламе, все вирусы начинают от тебя убегать из-за «ионов серебра», содержащихся в нем. Абсолютно не научно, эффективность не доказана, а сто-о-оит… А ты это придумал, нашел способ как это втюхивать наивным людям и наживаешься на них, принося лишь вред. О какой пользе ты говоришь? Ты куда больший паразит, чем такие как я. Ничего не изобрел, не сделал ничего важного, никому не помог ни разу за всю свою жизнь.

– Я дал этому миру то, в чем он нуждался! Раз люди платят за эти кулоны, значит, они им нужны. А раз нужны, значит, они помогают.

– На этот счет я не буду спорить. Нуждаются в этом люди или нет неважно. Объективно это полное фуфло. Такое же фуфло как ты и твоя жизнь.

– Достаточно! – крикнул он и вскочил со своего места. – Да я тебя… Да ты у меня…