Tais – Бабочка (страница 43)

«…Даже если ты осознаешь, что внутри у тебя за чувства, это не значит, что ты сможешь от них отказаться по своей воле» – вспомнились слова Эндрю. «Он был прав. Во всем».

«Сердцу не прикажешь» говорят обычно в таких случаях. Да, нельзя заставить себя разлюбить или полюбить кого-то. Это происходит само по себе. И надеяться на взаимность в его случае более чем глупость. Дэн – натурал. Этому не бывать. Никогда. Он понимал это, но страдал от этого ни меньше. Он попал в капкан, из которого не может выбраться, и все, что ему остается, терпеть и ждать. Может, потом эти чувства испаряться, и он выберется из этой коварной ловушки, а может, этого не произойдет никогда, и до конца своих дней ему суждено страдать от безответной любви.

Громко зазвонил телефон, вырвав его из дум. Вспомнишь солнце – вот и лучик. Это Дэн.

– Алло, – поднял трубку Новак. – Мне сейчас не очень удобно говорить, – пролепетал он, прижатый со всех сторон пассажирами автобуса.

– А мне с тобой говорить и не надо. Дуй быстро к Оли домой, план обсудим.

– Какой план?

Раздалось пару коротких гудков – вызов с той стороны сбросили. На ближайшей остановке он вышел и сел на автобус, едущий в обратную сторону. «Придется отложить» – грустно подумал он. Ему удалось договориться об одной услуге с знакомым Эндрю, с которым он когда-то вскользь его познакомил. Они сидели с Эндрю в баре и довольно заурядно выпивали, тут к Эндрю подошел молодой парень. Обнявшись и обменявшись шутливыми колкостями, они начали стандартный в таких случаях разговор. В процессе разговора Эндрю и представил своего друга: бывший одноклассник и надежный товарищ. Пока однокашник ждал свою девушку, они втроем пропустили по стаканчику и немного поболтали. Парень, оказывается, работает на уважаемой государственной должности в управлении гражданства. Там получают паспорта, регистрируют гражданство и одновременно лишают его по судебному приказу, регистрируют каждого нового родившегося гражданина и вычеркивают умершего. В общем, цитадель бюрократии. И все же плюс от этих бесконечных «бумажек» все-таки имеется. Он сможет узнать, кто его отец и где сейчас проживает, хотя бы, судя по документам. Ему эту идейку еще во время отношений подкинул Эндрю. Мол, корень и основа его неуверенности лежит в отношениях с отцом. Ему нужно пообщаться с ним, взглянуть критично на его личность не через призму не очень счастливого детства, а сейчас в сознательном возрасте, чтобы без прикрас детской неокрепшей психики, что так любит в ранние годы боготворить и идеализировать родителей, понять, кем на самом деле является его отец.

– Честно тебе скажу, – говорил о нем Эндрю тогда. – Отец твой – та еще скотина.

– Ты ж его знать-не знаешь.

– Да, и все-таки я уверен, что это так. Ну какой, к черту, отец станет ненавидеть своего ребенка из-за болезни? Да и каким козлом к тому же надо быть, чтобы и любимую женщину из-за этого бросить? Паскуда он.

– Раз так зачем мне с ним встречаться?

– Чтобы понять это. Ну сам вспомни, как в детстве ты к нему относился. Радовался небось каждому его взгляду, слову, словно подарку, ходил за ним попятам, из кожи вон лез, чтобы угодить. А в ответ?

Новак потуплено молчал. Эндрю был прав во всем.

– Вот он тебя и искалечил, – продолжал Эндрю. – И травму эту ты до сих пор с собой несешь, как ценный груз, сквозь всю свою жизнь. И ведь в глубине души думаешь, что отец хороший, а ты действительно больной ублюдок, как он тебе говорил постоянно. А вот увидишь, что он за человек, проанализируешь своим повзрослевшим мозгом, и может, дойдет какое на самом деле он дерьмо. И дай бог, придет осознание, что слушать эту тварь не стоит и все, что он наговаривал тебе тогда, брехня опустившегося слабого человека, не способного полюбить своего ребенка лишь потому, что он не соответствует его представлениям о сыне.

Стоило разыскать отца намного раньше, но с мыслями собрался он только сейчас. Навести порядок в своей голове – задача отнюдь не легкая, и к тому же не быстрая. Он хочет обрести в себе уверенность, хочет быть нормальным полноценным человеком, избавиться, наконец, от мерзкой привычки себя калечить и ненавидеть. Все вокруг такие смелые и успешные. Счастливые люди со счастливым детством и любящими людьми вокруг редко задумываются, с каким трудом порой добывается эта простая вещь – уверенность в себе.

«Но не сегодня» – подумал он, облегченно вздохнув, толкаясь в другом автобусе с другими такими же несчастными, загнанными обстоятельствами в тесную консервную банку с преувеличенным названием «Автобус».

Собрание

«Там что-то блестит» – почему-то именно это волновало ее сильнее всего в тот момент. Она смотрела в уголок под кухонной тумбой, куда едва пробивался свет. Местечко укромное, да и пылесосом пройтись там почти невозможно – слишком узкий закуток. Что-то там ярко сверкало, отражая солнечный лучик и вызывая в ней любопытство. Планировалось, что они должны собраться у нее, чтобы обсудить дальнейшие действия, но внезапно домой вернулись родители, и пришлось срочно менять место встречи. Собрались в результате они у Дэна. В его небольшой кухне едва хватило места для всех, и Ли пришлось стоять, опершись на кухонные тумбы.

– Пока не начали, я хочу кое-что сказать, – внезапно сказал Бастер.

Она злобно скривилась. «Опять этот будет что-то говорить…». Нельзя сказать, что она его ненавидела, но определённо питала неприязнь. Он с самого начала в отличие от остальных идею не поддержал, да и доверия к нему нет. Слушать она его не хотела, однако говорить ему запрещать не стала.

– Я хочу извиниться за вчерашнее. Сглупил, признаю. Просто как бы выразиться… Страшно мне. Привык во всем перестраховываться. Это не тебе, Дэн, в обиду сказано было. И не тебе, Оливия. Извините.

Вот сказал он это, и сразу на душе стало легче. Внезапно и вся неприязнь улетучилась и напряжение между ними. Они вновь пятеро друзей, а не врагов. «Какая же я, однако, отходчивая» – подумала она.

– Да ничего страшного, – сказал Дэн с добродушной улыбкой. – Я тоже виноват, не стоило так реагировать.

– И я зла не держу, – сказала она. – И ты меня прости за обидные слова, я не хотела, просто на эмоциях вырвалось.

– Что ж, тогда приступим к делу? – сказал Дэн голосом строгого учителя. – Я придумал план. С Оли мы уже его обсудили, она на него согласна, теперь дело за вами. В чем он заключается: основная цель – вывести его на чистую воду, добыть неопровержимые доказательства, которые подойдут суду. Так как слежка плодов не принесла, я считаю, стоит действовать агрессивней.

– Я этих ваших экивоков не понимаю, – вмешался Ли. – Скажи короче, что нужно сделать.

– Мы его изобьем.

Бастер и Новак одновременно уронили тихое «чего».

– Сейчас объясню, – не теряя улыбки, сказал Дэн. – Что бы кто ни говорил, человек – животное. И в момент опасности действует на инстинктах. Мы сыграем на этом. Будет несколько этапов. Первый этап: запугивание. Мы его изобьем, не слишком сильно, но достаточно, чтобы напугать. Дальше отступим, и на следующий день повторим. Это будет второй этап. Во второй раз он с нами уже будет аккуратен, и скорее всего, попытается убежать, как действует любое животное. А у страха есть прекрасное действие – часто он напрочь вырубает мозги. Он побежит от нас, куда глаза глядят, и рано или поздно забредет туда, где мы сможем хорошенько над ним поработать без свидетелей. Там нам придется применить силу, но мы получим от него признание и доказательства.

– Красиво, – присвистнул Ли.

– Ничего красивого! – неожиданно для всех проявил голос Новак. – Вы хоть понимаете, что собираетесь сделать?

– Да, понимаем, – парировал Дэн. – Но это вынужденная мера. Иначе дело с мертвой точки не сдвинется.

– Да человек под пытками признается в чем угодно, даже когда не виноват. Разве это правильно?

– Ну мы же не просто на слово ему верить будем. Потребуем доказательства: факты какие-нибудь о жертвах, вещдоки… Найдем, в общем. И этого нам хватит.

– А если он в суд подаст? – сказал Ли. – Вы не подумайте, это не из-за трусости. Не хочется честь семьи портить.

– У него денег на это нет. Да и я думаю, если он все-таки окажется не виноват, и мы с ним объяснимся, он нас поймет. Ведь мы же из благих намерений. Может, и помогать станет.

– Все равно это слишком! – продолжил Новак.

– Саш, ну правда, мы же с тобой как с другом. А друзья должны друг друга поддерживать, разве не так? Я понимаю, страшно. Но все великие дела совершать страшно, куда без этого. Ты ведь говорил, что всегда во всем меня поддержишь, или ты отказываешься от этих слов?

– Нет, не отказываюсь, но…

– Саш.

– Ладно. Хорошо. Но ничего, что может серьезно навредить здоровью, – сдался он и отвел взгляд. Сопротивляться Дэну у него смелости опять не хватило.

– Вот и ладно. Все остальные согласны? – задал чисто формальный вопрос Дэн и в ответ получил от каждого по кивку.

– Когда? – тихо спросил Бастер.

– Пока не могу сказать, еще нужно детали продумать. Наверно, сразу после школы, но в какой день пока не знаю. Я дам знать.

Больше обсуждать им было нечего, а настроение не располагало к развлечениям, потому все ушли. Дэн и Оливия остались в квартире вдвоем.

– Чай, кофе хочешь? – гостеприимно поинтересовался Дэн.