Тадеуш Доленга-Мостович – Дневник пани Ганки (страница 37)
– И да, и нет. У меня обычный грипп. Однако простудилась я, собственно, из-за тех проблем. Только представьте себе, я потеряла сознание при открытом окне и целый час замерзала, прежде чем меня нашли. Впрочем, происшествие это вовсе не имеет отношения к тому кошмару, что нависает надо мной с начала текущего года, а говоря точнее – с Рождества.
Тут со всеми подробностями, не скрывая ни малейшей детали, я рассказала ему все с самого начала. По выражению его лица видела, сколь большое впечатление на него это произвело. Слушал он сосредоточенно, и нередко во взгляде его я замечала удивление.
Для меня является крайне важным опровергнуть здесь некоторую неточность в словах пани Ганки Реновицкой. Видимо, ее подводит память, когда она утверждает, что раскрыла мне все обстоятельства в мельчайших подробностях. На самом деле, из-за поспешности ли, по причине ли болезни, многие из них она опустила, что в значительной мере привело к несколько иному изложению ее драмы, нежели подробности, которые стали мне известны только через год после событий, из этого дневника. Когда бы я в то время настолько же ориентировался в деталях, насколько ориентируюсь я в них нынче, то и восприятие мое всего дела – как и последовавшие советы – наверняка оказались бы иными. Этим замечанием я желал бы немного оправдать себя. Но, по крайней мере, я не намерен возлагать вину за последствия на мою очаровательную информантку. (
Когда я все ему рассказала, пан Тадеуш задал еще несколько вопросов в связи с делом Роберта, позволил себе пару замечаний насчет моей легкомысленности и, переходя к Элизабет Норманн, сказал:
– Если говорить напрямую, то у вас нет другого выхода: пан Реновицкий должен развестись с той дамой и, не афишируя этого, повторно сочетаться браком с вами. Тогда все будет урегулировано с точки зрения закона.
– Повторно? – испугалась я. – Но зачем же?
– Видите ли, дорогая пани Ганечка, ваш брак церковный, если я не ошибаюсь, остается действительным, таковым он и пребудет. Но по закону в нем нет ни малейшего значения, поскольку ваш муж, как человек женатый, сочетаться с вами браком не мог. Потому-то он должен получить развод, а затем вам следует заключить гражданский брак. И тогда все будет в порядке.
– Это ведь масса проблем, – сказала я. – Но самое важное: эта ужасная женщина не пожелает разорвать с ним брак. Скажите, как мне заставить ее сделать это?
Он развел руками:
– Ха, я отнюдь не адвокат.
– Но вы ведь писатель-романист. Представьте себе, что в романе столкнулись с такой же ситуацией. И как вы с ней справитесь?
Мостовича это явно позабавило, поскольку он довольно долгое время смеялся. Потом задумался и произнес:
– Сюжетное решение такой ситуации, возможно, было бы проще, чем в жизни, но оно тоже требовало бы довольно серьезных шагов и определенных действий.
– Я вся внимание…
– Итак, у нас в драме три персонажа: вы, она и муж. Каждая из женщин хотела бы, чтобы он остался с ней. Он явно предпочел бы вас, но та, третья, обладает оружием, при помощи которого может либо заставить его капитулировать – либо погубить. И как в такой ситуации должна поступить первая женщина – то есть вы?.. Ей следует попытаться выбить у противницы ее оружие.
– То есть?..
– То есть завладеть документами, утверждающими, что мужчина, за которого вы боретесь, был женат. Однако дело не закончится этим «завладеть». Лишенная документов, третья сторона, если только она помнит название и адрес институции, выдавшей бумагу, сумеет получить копию. Тогда вся польза – в затягивании дела, разве что мы представим себе, будто эта персона окажется настолько наивной, чтобы не заглядывать время от времени в свидетельство о браке. На беспамятство с ее стороны, полагаю, автор рассчитывать не может. Но есть и другая польза. А именно: муж, имея на руках свидетельство, способен сразу же предпринять шаги к разводу. В романе это удалось бы разрешить с молниеносной скоростью. Просто позвонить своему адвокату в Нью-Йорк и отдать поручение. Но на практике, похоже, пришлось бы отправиться в Америку. Однако давайте от романа далеко не отходить. Итак, информации, накопленной первой дамой – то есть вами – о бурной жизни второй, как и факта, что она покинула мужа, вполне хватит для развода без какого-либо возмещения. Даже больше. Процесс наверняка откроет бурную жизнь оной дамы, а та, скорее всего, содержит такие подробности, раскрыть которые оной особе не хотелось бы. Вы меня понимаете?..
– Говорите, говорите… Боже, что за счастье, что я к вам обратилась, дорогой вы мой пан Тадеуш!
– Так-то разворачивая действие, какую бы ситуацию я получил в романе? Предельно изменившуюся. Вторая дама продолжает обладать довольно грозным оружием, но ей придется лишний раз подумать, прежде чем его использовать, поскольку на тот момент и противники уже не будут безоружны.
– То есть мы с Яцеком? – спросила я.
– Именно. Если для первой женщины и для мужчины важен факт сокрытия мужем двоеженства, то для второй важно скрыть свои скандальные похождения. В таких условиях уже куда проще вести переговоры – пусть даже обе стороны в довольно зыбком положении, – но тем больше обе они предпочли бы компромисс. Я уже вижу свою героиню (ту третью), как она с ненавистью во взгляде соглашается скрыть двоеженство, поскольку, несомненно, является дамой из общества, для которой важно хорошее мнение о ней. Мужчина же бросается в объятия той первой – и наступает хеппи-энд.
– О, не все так просто! – воскликнула я. – Немало воды утечет, прежде чем я прощу Яцека.
– И дурно поступите, дорогая пани Ганечка. Испортите мне весь эффектный финал.
– Если такой финал вообще окажется возможным.
– Ха!.. В романе следовало бы еще создать немало трудностей, чтобы раздразнить воображение читателя и удержать в напряжении его внимание. Но я скажу вам по секрету: жизнь в своих решениях бывает куда проще.
– Однако мне кажется совершенно невыполнимым вот что: как же добыть у нее документ?
Я с беспокойством поглядывала на пана Тадеуша. Между тем не теряла надежды. Ведь он в своих произведениях должен был не единожды проворачивать такие вот вещи. И не единожды один персонаж добывал важные бумаги у другого. Наверняка и в этом случае можно найти действенный способ.
Он не обманул моих ожиданий, поскольку сказал:
– Обычно авторы используют один из трех методов: или нанятый бандит терроризирует обладателя документов и отбирает то, что нужно автору, или же автор спаивает обладателя документов до положения риз, и тогда задача героя значительно облегчается, поскольку он просто крадет документ; либо же используется третий способ, к которому прибегают авторы, не любящие легких путей, – это выманивание бумаг коварным и сложным методом.
– Ага, это как шпионы, – воскликнула я, – добыли у меня тот желтый конверт!
– Именно. Это свидетельствует об их творческом подходе. Я, правда, в своем романе, столкнись с подобной ситуацией, никогда бы не стал использовать такой способ. Он выглядит слишком уж нарочито залихватским. Читатель же больше доверяет простым вещам, они кажутся ему более достоверными.
– Так каким же образом надлежит поступить мне? Замечу, что та женщина совершенно не пьет.
Мостович тряхнул головой:
– Ничего страшного. Обойдемся без алкоголя. Не хотелось бы замешивать столь благородный напиток в настолько мутные делишки. Вы ведь сказали, что та госпожа Норманн нынче пребывает в Крынице?
– Да. Наверняка живет в «Патрии».
– Вот и чудно. Тогда она точно не сидит там в комнате, но ездит на санках и лыжах. Нормальная женщина, когда отправляется ходить на лыжах, не берет с собой ни документов, ни даже денег. Так вот, в романе я бы обставил все следующим образом: во время ее отсутствия войти под каким-то предлогом в ее комнаты и осмотреть вещи. В девяносто девяти романах из ста такой осмотр приводит к прекрасному результату.
– Ха! Вот только как же попасть в такую комнату?
– Это уже зависит от ловкости исполнительницы. Беллетристика обладает в данной области неисчислимой коллекцией трюков, начиная с отмычек и поддельных ключей и заканчивая подкупом слуг. Все зависит от конкретных условий и от того, кто должен совершить изъятие.
– А есть ли люди, которых можно нанять с подобной целью? – спросила я.
Мостович рассмеялся:
– Естественно. Хотя они не пребывают в каком-нибудь цехе или профессиональном союзе. Но если бы я приготавливал такой ход для романа, я бы передал это дело своей первой героине.
– Мне?!
– Конечно. Следует избегать ненужных сложностей в композиции. Зачем вводить лишние действующие лица? Я всегда был сторонником суровой экономии средств.
– Но я же не сумею!
– Побольше веры в собственные возможности, дорогая моя пани Ганка.
– Но я бы умерла со страху от одной мысли, что могу быть поймана. Еще бы за воровку меня приняли!
– Не бойтесь. В худшем случае вы сойдете за клептоманку. Достаточно принадлежать к обществу и владеть солидным капиталом, чтобы красть сколько душа пожелает. Всякий скажет: «Бедняжка! Страдает клептоманией…» Это страшная болезнь, и не болеют ею лишь бедные люди.
– Дорогой пан Тадеуш! Скажите же мне, как такое сделать.
– Хм, – задумался он, – вы умеете быть настолько очаровательно рассеянной. Ведь с вами может случиться ошибка, и, беря ключ у портье, вместо своего вы можете взять ключ от ее комнаты.