Т. Свон – Тристан Майлз (страница 45)
– Быть не может.
– И я даже не шучу… Я кое-как добрался до машины, но меня так и подмывало вернуться с миссией милосердия и выкрасть беднягу в целях спасения. Он там жрал горох, Джеймисон! Гребаный горох, клянусь тебе!
Джеймисон безудержно хохочет.
Я картинно хватаюсь за голову:
– Прости меня, Пустобрех!
– Это что, пса так зовут?!
Я печально киваю.
У брата истерика. По его щекам катятся слезы от смеха.
– И что ты сделал потом?
Тяжко вздыхаю:
– То, что делает любой уважающий себя человек, когда его жизнь в опасности.
– То есть?
– Свалил оттуда на фиг.
– И вел машину с такой ногой?! – ахает он.
– Несся без оглядки до самого дома.
Джеймисон уже икает от смеха.
– Все, больше я с милфами не связываюсь, – говорю я. – С меня хватит! – И поворачиваюсь к компьютеру. – Знаешь, мне теперь кажется, что я не хочу детей. Травма на всю жизнь.
На меня снова накатывает меланхолия.
– Понимаешь, я знал, что она вдова и что ей трудно живется, но даже представить себе не мог
Джеймисон внимательно смотрит на меня.
– Наверное, она о тебе заботилась, когда решила прервать ваши отношения, – предполагает он.
– Да, наверное, – вздыхаю я. – В общем, в другой жизни она была бы идеальной женщиной. Все испортили обстоятельства.
Десять утра, четверг, и кто-то стучится в дверь моего кабинета.
– Войдите!
Появляется Саммия, и я улыбаюсь. Саммия – личная помощница моего брата и ясно солнышко всего нашего офиса. Она работает с посетителями и следит за порядком.
– Трис, пришли на собеседование кандидаты в стажеры.
Я заканчиваю набирать текст.
– Хорошо, сколько у нас их осталось после отбора?
– После всех тестов и двух собеседований, которые они уже прошли на сороковом этаже, остались три финалиста.
– Угу, хорошо, а тебе кто из них нравится? – интересуюсь я.
– Лично мне импонирует Ребекка, – отвечает она. – Мне кажется, у нее есть все данные.
– Ну, если уж они прошли так далеко, значит, данные есть у всех троих. Но давай поглядим, кто лучше всех проявит себя на последнем собеседовании, – я кладу перед собой папку с личными делами претендентов. Каждый год мы берем на стажировку в высшем управляющем звене компании только одного человека. Это возможность, которая подворачивается раз в жизни. Молодняк съезжается к нам со всех Штатов, и каждый надеется, что именно его мы возьмем под крыло. Все наши прежние стажеры добились огромного успеха, и большинство из них теперь занимает руководящие должности. – Честно говоря, у меня даже не было времени просмотреть заметки по собеседованиям, – каюсь я.
– Ничего страшного, – улыбается Саммия. – Можно подумать, ты не справишься!
Усмехаюсь в ответ:
– Давай тогда засылай первого.
– Ладно.
Открываю папку и достаю список вопросов, которые мне нужно задать. Готовлю блокнот и ручку.
Раздается тихий стук в дверь.
– Войдите.
Дверь открывается, я поднимаю глаза… и меняюсь в лице.
Это он.
Тот, что атаковал меня трусами. Челюсти синхронно отваливаются у нас обоих.
–
– Это что, розыгрыш?! – рявкаю я, приходя в себя. – Из-за тебя я даже ходить не могу, а теперь ты имеешь наглость припереться ко мне, чтобы я взял тебя на работу?!
– Да я и знать не знал, что это вы! – огрызается он в ответ.
– А что, если б знал, так не напал бы? – язвительно интересуюсь я.
– Нет, все равно напал бы. Но тогда бы я сегодня не пришел.
Я презрительно фыркаю:
– Ну да, конечно!
Он скрещивает руки на груди, зло щурится и отбрасывает ненужную вежливость:
– Значит… ты все-таки соврал!
– Насчет чего?
– Ты знаешь мою мать вовсе не по работе!
– Как раз таки по работе. И вообще, какого рожна мы сейчас говорим о твоей матери?
– Зачем ты явился в мой дом, чтобы встретиться с ней? Почему не приехал к ней на работу?
– Во-первых… – Указываю ему на кресло и командую, одновременно хватая прислоненные к подлокотнику костыли. – Сядь!
Он опускается в кресло.
– Во-вторых, насколько мне известно, этот дом принадлежит твоей матери, а не тебе. А в-третьих, не твое дело, зачем мне понадобилось с ней поговорить. Кстати, из-за тебя у меня порваны связки в голеностопе – спасибо, что спросил!
Пацан ухмыляется.
– Считаешь, это смешно?
– Нет, считаю, что ты – лживый гондон! Это совершенно точно были твои трусы, и можешь засунуть свою работу в собственную высокомерную задницу! Она мне больше не нужна.
Я качаю головой. Стоит ли удивляться его враждебности?
– Так и сделаю.
Буравим друг друга взглядами.
– Не говори моей матери, что я сюда сегодня приходил, – вдруг просит он.