Т. Свон – Тристан Майлз (страница 44)
Снова думаю о том, как много всего выпало на ее долю: работа, финансовые трудности… и это не считая необходимости воспитывать собственных троих сыновей, у каждого из которых явно имеются проблемы.
Я сочувствую ей.
Бросаю телефон на диван и, помогая себе руками, встаю. Опускаю стопу на пол, чтобы проверить ее состояние, и меня пронзает острая боль.
Да чтоб ему пусто было, тупице!
В одиннадцать утра следующего дня ковыляю к своему кабинету на костылях.
В зоне для посетителей стоит Джеймисон. Он бледнеет, видя меня, и спешит в кабинет следом за мной.
– Что с тобой стряслось?!
– Лучше не спрашивай, – раздраженно отмахиваюсь я, падая в кресло.
– Что ты с собой сделал?
– Связки порвал. И еще кусочек кости сместился, когда они порвались.
Брат сочувственно кривится:
– Бедняга! Как это случилось?
Я с силой провожу ладонью по лицу.
– Один пацан избил меня трусами.
– Что, прости?!
Я невольно улыбаюсь, массируя пальцами переносицу.
– Вчера я угодил в сумеречную зону, Джеймисон.
– Каким образом?
– Сейчас дам тебе подсказку, чтоб ты понял, с какого рода людьми мне пришлось иметь дело.
Брат вопросительно смотрит на меня.
– У них есть кот по кличке Шмондя, – говорю я.
Кажется, до него не доходит.
– Вот какой ненормальный, больной, затраханный, извращенный разум назовет домашнего кота…
– Да о чем ты толкуешь? – не понимает брат.
– В общем, на конференции во Франции я познакомился с одной цыпочкой, – я тяжело вздыхаю. – Она была само совершенство…
Брат машет рукой и бормочет:
– Эта сказка хороша, начинай сначала…
– Совершенство по всем параметрам, о существовании которых я даже не подозревал. Умная и веселая. Страстная, как грех. – Рассказывая, включаю компьютер. – Однако есть одна ма-аленькая проблемка: у нее трое детей.
Брата передергивает.
– В общем, мы возвращаемся сюда. Она говорит мне, что между нами все кончено – из-за детей. Говорит, что мы с ней из разных миров, на разных жизненных этапах и так далее и тому подобное… – я закатываю глаза.
Джеймисон улыбается и присаживается к столу. Мне явно удалось его заинтересовать.
– Я не поверил в эти доводы, поэтому вчера после работы подъехал к ее дому.
– Что? Ты следил за ней до самого дома? Шпионил? – хмурится брат.
Пожимаю плечами:
– Самую малость. Ну, на самом деле это Саммия нашла ее адрес. Короче, добрался я до ее дома. Это не дом, а натуральная свалка, повсюду какое-то дерьмище, – я размахиваю руками, пытаясь как-то дать понять, какой там невероятный кавардак. – Кроссовки, кеды, велики и всякая всячина… Все валяется как попало.
Джеймисон внимательно слушает, не упуская ни слова.
– В общем, из дома вылетает одно ее дитятко, вот только это уже не дитятко… а здоровенный детина! – я вскидываю руки, пытаясь показать, насколько он здоровенный. – И принимается хлестать меня трусами, которые я забыл в ее чемодане!
Брат дергает уголками рта, силясь не улыбаться.
– Короче, я в шоке делаю шаг назад, нечаянно наступаю на скейтборд и отправляюсь в полет по ступеням.
Джеймисон хмыкает.
– И тут этот сумасшедший, мать его, детинушка наскакивает на меня и пытается запихать мне в глотку мои собственные трусы!
Джеймисон смеется от души, откинув голову.
– И это еще не все, – добавляю я. – Худшее впереди.
Брат уже стонет от смеха.
– Они затаскивают меня в дом. Она отсылает старшего в его комнату, сама уходит за льдом, и тут появляется другой сын, средний… – Я вспоминаю физиономию пацана, и меня перекашивает от отвращения. – Этот малец… злобное чудовище, клянусь тебе!
– Как его зовут?
Пытаюсь вспомнить.
– Так же, как того очкарика-волшебника… – нетерпеливо щелкаю пальцами: вдруг вылетело из головы.
– Которого? Гарри Поттера?
– Да, точно! Гарри его зовут.
Джеймисон лыбится во все тридцать два зуба.
– И он принимается этак выразительно чиркать пальцем по шее. Потом хватает себя за горло и принимается душить, а в итоге делает вид, что помер, – зловещим шепотом договариваю я.
– Что?! Да он и вправду псих.
– А я о чем говорю! Потом он убегает и возвращается с какой-то веревкой и плюшевым мишкой, и, поскольку деваться мне некуда, я вынужден наблюдать, как он набрасывает мишке на шею петлю, а потом вешает его!
Джеймисон долго смотрит мне в глаза. Он в такой же растерянности, в какой был в тот момент я сам.
– Что, прости, он сделал?!
Я прижимаю руку к сердцу:
– Господь мне свидетель! Все это дерьмо происходило на самом деле.
Джеймисон нервно усмехается.
– Да, и еще пес! – вспоминаю я. – Несчастная псина.
– А с ним-то что не так?
– Они нацепили ему на голову какое-то гребаное ведро!
– Зачем?!
– Чтобы помучить, конечно… Зачем же еще?
Брат недоверчиво смотрит на меня: