Т. Шмидт – ССД: Юнион (страница 8)

– Ох, про амбиции не говорите, дорогой товарищ! Арадель, знаете, – Линь нетерпеливо повернулся к ней, после опять к Марафину, – помнится, наш с вами собеседник как-то давно просил меня посоветовать хирурга, чтобы удалить родинку на лице.

– Правильно будет «с лица», – сказал Марафин, машинально прикоснувшись к родинке над губой.

– Он умудрился подраться с моим хирургом. Тот, видимо, был не слишком доволен комментарием Марафина касаемо «врачебного призвания», это было после тех знаменитых дебатов о страйках, и на почве политических разногласий возникла драка, в ходе которой были разбиты парочка бровей и вырвано несколько метров волос, но… – Линь выдержал паузу. – … ни одной родинки не было удалено с этого совершенства.

– Интересно, – сказала Арадель. С таким выражением лица, как у нее, обычно смотрят на посуду в раковине. – У нас родинки называют «товарный знак».

– Не-не, – Линь хохотнул. – Марафин не продается: он нашел себе милостивую хозяйку уже давно, и она не намерена делиться частной собственностью. Без обид.

– Без обид, – кивнул Марафин. Запоздало он понял, что не кивал вовсе, ему это показалось. Он продолжил стоять, как идиот, перед «беззлобно» шутящим Линем.

– Хозяйка? – тихо с недоверием спросила Арадель, и Марафин представил: он сжимает ее горло до хруста так, что глаза выкатываются из орбит, потом она падает на пол, неестественно дергаясь, пока он…

– Не поняла, значит, не поняла, – Линь махнул рукой. – Так что там по дате?

Арадель задумалась. Марафин помялся, не зная, для чего же именно он был здесь нужен, и сдавленно кашлянул.

– Ну, я пошел, – Марафин большим пальцем небрежно указал за спину. – Увидимся на интервью. Наверное. От похмелья, если что, помогает яичный желток с каким-то соусом.

– Вообще-то… – возникла было Арадель, только вот цель ее придирок на пустом месте покинула комнату.

– Да пошла ты в задницу, – прошипел Марафин про себя. Едва ли Арадель можно было представить сидящей в твидовой комбинации на заднем сидении кадиллака, легко и звонко хохочущей, откинув голову назад, а потому интереса для Марафина она не представляла.

***

Мраморный павильон в самом центре Афсъихта принимал гостей свадебной церемонии в великолепном сиянии белоснежных садов с поистине королевским размахом. Дворцовый парк, раскинувшийся на множество гектаров вокруг, плыл в облаках распустившихся белоснежных роз. Дорожки из шуршащего голубоватого гравия петляли в лабиринтах возвышающихся персиковых деревьев, и кое-где люди стояли парами или тройками перед объективами нанятых фотографов, собираясь запечатлеть себя на холстах моменталистов.

Эндли прибыл в Афсъихт почти за неделю до назначенного срока. Просьба очаровательной Элеоноры – будущей жены мистера Линя – встретиться для финальной примерки выходного платья со всеми прилагающимися украшениями была воспринята им как моментальный призыв к действию. Теперь, прислонившись к высокому столику с фигурно разложенными на нем фруктами, он неспешно потягивал игристое, крайне довольно поглядывая на стоящую совсем рядом Элеонору. В сверкающем платье цвета розового щербета невеста элегантно, но с заметной нервозностью, допивала разбавленный апельсиновый пунш. Шелковые ленты перечеркивали ее тело в несколько разрезов от линии плеча, и, с забранными в сложную прическу черными волосами, скрепленными геометрической заколкой и ниспадающими на плечи бусинами, она выглядела точно доведенное до совершенства ювелирное изделие. Изящная, затянутая в мерцающий кристаллами корсет – идеальная невеста.

Чуть выгнув подведенную бровь, Элеонора глянула на Эндли:

– Вы пялитесь.

Эндли, не удержавшись, ухмыльнулся.

– Странно, что вы совсем не против, что я на вас пялюсь, – заигрывающе спросил Эндли.

– Эндли, ваше эго безразмерно, – чуть раздраженно осадила его Элеонора. – Просто я знаю, что вы не в состоянии оторвать глаз от своей работы. Великий мистер Грифо в очередной раз прыгнул выше головы и сделал из своей заказчицы музейный экспонат. Браво.

Если бы руки леди фон Бранч не были заняты бокалом, то под ее идеально наманикюренными пальцами раздались бы саркастические аплодисменты. Но вместо этого она одним махом допила остатки пунша, совершенно не изменившись в лице, и тяжело поставила бокал на столик.

– А может быть, вы мне просто нравитесь? – изо всех сил стараясь скрыть улыбку за очередным глотком, настойчивее продолжил Эндли.

– Охотно верю! И именно поэтому двадцать минут назад вы ныли о своей ненаглядной Девис, которой, о горе из всех горь, не будет с вами в этот чудесный вечер.

Эндли, явно пойманный на горячем, ощетинился.

– Какая-то вы слишком злая для невесты.

Элеонора, потянувшись за нарезанной идеальными дольками клубникой, ловко макнула ее в растопленный шоколад – душистый запах поднялся в воздухе.

– Вовсе нет, – она пожала плечами, – просто не люблю, когда кто-то пытается выдать желаемое за действительное.

– Прямо как вы?

Элеонора сощурилась:

– Туше.

Победно глянув на злобно сверлящую его взглядом невесту, Эндли надкусил десерт. Элеонора устало подперла подбородок рукой:

– И откуда у вас эта способность влезать под шкуру, а, мистер Грифо?

– Ну, мы, ювелиры, ничем не хуже сердцеведов – умеем задеть за живое, – наставительно произнес Эндли. – Но, если честно, я не хотел вас обидеть.

Элеонора сделала неоднозначно-ленивый пас рукой, намекая, мол, «замяли», и зачерпнула еще пунша. Некоторое время они молчали.

– Почему вы не веселитесь вместе с остальными, миссис Линь?

– Потому что всю последнюю неделю я только и делаю, что веселюсь, – грустно покрутив в пальцах бокал, она нехотя отпила. – А что насчет вас?

– О, я кое-кого жду.

– Я думала, мисс Уолт не появится сегодня?

– Нет, я не о ней, – покачал головой Эндли. – Мои друзья из Вандельма должны вот-вот прибыть.

– Тот самый часовщик, о котором вы говорили?

– И его сестра, – подтвердил Эндли. – Они вам понравятся.

Элеонора коротко усмехнулась.

– Ни сколько в этом не сомневаюсь. Мой муж от него без ума. – Оглядев толпу, она заметила наконец появившегося мистера Линя, стоявшего рядом с какой-то пожилой парой в одинаковых фетровых шляпах. Тот, заметив взгляд жены, отсалютовал ей бокалом. Элеонора невольно улыбнулась в ответ.

– Кажется, вы счастливы, – бесстыдно протянул Эндли, за что тут же получил колючий взгляд Элеоноры. – Что? Разве это не так?

Элеонора подавила раздраженный вздох.

– Так, но это вас не касается, – отчетливо произнесла она. – Иногда я не знаю, почему вообще с вами общаюсь.

– Ну, наверное, все дело в том, что я вам нравлюсь? – как можно невиннее спросил Эндли, но, кажется, столь очевидное предположение улетело в молоко.

Элеонора возвела глаза к небу. Мысленно сосчитав до десяти, она элегантно поставила наполовину пустой бокал на стол и нарочито-вежливо улыбнулась.

– Хорошо повеселиться, Эндли.

– Да ладно тебе, Элли, – протянул он, когда она показательно расправив плечи двинулась к людям. – Что я такого сказал?

– Всего хорошего, – бросила она, даже не обернувшись.

Толпа обхватила ее со всех сторон, встретив восхищенными возгласами, и Эндли проводил ее печальным взглядом.

– Мда, – он бессмысленно глянул на дно бокала, – женщины.

Стоять в стороне без хоть сколько-нибудь приличной компании Эндли не собирался. Его бросила всего лишь какая-то невеста. Подумаешь. Еще раз оглядевшись, Эндли решительно развернулся, собираясь найти нового собеседника, и! В тоже мгновение кто-то со всей скорости врезался в него головой.

Вино с плеском разлетелось в стороны. Забрызгав его безупречно-атласные лацканы и мыски ботинок, несколько неуклюжих капель растеклись на ткани.

– Упс! Ха-ха. Прошу прощения!

Врезавшаяся крутанулась на каблуках и отступила спиной к выходу, примирительно вскинув руки ладонями вверх. Ее шипучий, как будто бы потусторонний, голос произнес формальные извинения без какого-либо намека на искренность.

Эндли, недовольно отряхнув фрак от капель вина, скупо выругался.

– Все в порядке, мисс… – ворчливо начал он, но вскинув на нее взгляд, оцепенел.

Чудовищного вида существо смотрело на него глазами этой странной девушки. От растянувшейся на ее лице улыбки до собранных в косы причудливых волос – все в ней было нечеловеческим. Подавив проступивший шок, он сухо сглотнул.

– Славно. – Тонкие руки-спички с узловатыми суставами и как будто бы синеватыми ногтями исчезли в карманах ее платья. Она хулигански покачнулась на носках потертых туфель и подмигнула обомлевшему Эндли: – Еще увидимся, старик.

И растворилась в толпе, словно всего секунду назад ее здесь и не было. Эндли с усилием моргнул. Пугающее видение, изобилующее густой черной подводкой на глазах, исчезло как дым. Эндли пригладил волосы на голове, несколько затравленно оглядевшись по сторонам.

– Пожалуй, хватит на сегодня вина, – пробормотал он и, подхватив приставленную к столу трость, поспешил на улицу.

***

С раннего утра Дориану не покидало странное предчувствие, проявляясь в каждой упавшей тени, в одиноком скрипе размокших за ночь ставней, шорохе штор и в каждой мелкой частице на дне кофейной чашки. Интуиция, точно размагниченная стрелка компаса, билась в конвульсиях. Расколовшийся фарфор насмешливо глядел распавшимся узором, когда Дориана, до крови порезавшись об осколки, в спешке попыталась собрать разбитую чашку – проклятая кофейная гуща, осевшая на самом дне, злобно скалилась на нее раскрытой драконьей пастью. На вопрос Джона, все ли с ней в порядке, Дориана только небрежно отмахнулась: «Лучше не бывает».