Т. Шмидт – ССД: Юнион. Том 1 (страница 4)

–Тебе не приходило извещение из Департамента?

Она пожала плечами.

– Понятия не имею. Я последние несколько дней вообще дома не появлялась, а ты меня спрашиваешь, не проверяла ли я почту, – усмехнулась Дориана, прислонившись поясницей к краю кухонного гарнитура.

– И с чем связано это распоряжение? – на всякий случай уточнил Джон.

– Насколько я понял, это вроде как из-за недавних терактов, – неуверенно сказал Эндли, – помнишь, когда подорвали мост, а потом еще рынок-барахолку? По радио все трещали, что жертв нет, кроме владельца лавки с антиквариатом.

Джон кивнул.

– Ну так вот, – продолжил Эндли, – говорят, там повсюду потом были обнаружены следы Энергии, мол, работал кто-то с Устройствами. Госпожа Вернер все Департаменты на уши подняла, типа «как вы это допустили» – вот теперь всех и шерстят. Больше никаких произвольных «команд» – только лицензионные НПК-связи.

– И какой у тебя план? – осторожно спросил Джон.

– Да не знаю пока, – Эндли тяжело вздохнул, – у меня почти все знакомые – Преобразователи. Из Накопителей, вон, Дориана, да еще один знакомый, который переехал в Хортем. Про Контроллеров я вообще молчу. Лицензию-то можно в течение трех месяцев подтверждать, но где же раздобыть еще двоих, да чтоб чистеньких, без всяких пятен в личном деле. Не хочется как-то остаться без устройства – у меня тогда все производство встанет, а заказов сейчас по горло.

Эндли досадливо подпер щеку. Лицо его окончательно приняло безрадостное выражение. От гипотетической возможности потерять Устройство Джон поежился. Сама мысль о процедуре изъятия вынуждала холод пробегать вдоль хребта – он вновь непроизвольно потер шею, обменявшись с Дорианой тревожными взглядами.

– А те, кто не получит лицензию, что с ними будет? – вклинилась Дориана с ощутимым напряжением в голосе.

– Отключение в добровольно-принудительном порядке, разумеется, – безысходно сказал Эндли, и на кухне возникла тишина – каждый, омраченный новостями, думал о своем. За окном надрывно прогремел гром.

– А чем я могу тебе помочь? – спустя некоторое время спросил Джон.

– Да уже особенно ничем, – невесело усмехнулся Эндли. – Хотел посоветоваться, вдруг у тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет. Но раз ты сам не в курсе, то ловить у тебя мне нечего.

Джон, не в силах противопоставить что-то словам Эндли, неохотно согласился. У него не было абсолютно никакого плана. Бросив взгляд на отрешенную Дориану, он невольно ощутил укол сочувствия. Но в случае с Дорианой, ей куда больше грозило принудительное – и, надо сказать, весьма болезненное – изъятие, вместо временного отключения до восстановления лицензии.

Обстоятельства как будто бы нарочно складывались против них.

– Предлагаю не отчаиваться раньше времени, – уверенно произнес Джон, остро ощутив угнетающую атмосферу, – мы успеем что-нибудь придумать. В конце концов, у нас есть целых три месяца – уж сообразим как выкрутиться, верно?

Эндли снисходительно ухмыльнулся, не особенно впечатленный бравадой Джона.

– Мне нравится ваш оптимизм, молодежь.

– Не так уж вы и далеко от нас, Эндли, – Дориана изобразила сомнение на лице, – сколько вам? Тридцать шесть?

– Тридцать семь, – с толикой надменности поправил он, но затем быстро сник, – но Девис все равно говорит, что я старый.

Дориана скептически выгнула бровь.

– Но она же всего на год младше вас?

– Да, – печально согласился он, драматично всплеснув руками, – но она постоянно говорит, что скоро ей придется оформлять опеку над пожилым.

Джон, борясь с желанием засмеяться, переглянулся с Дорианой. Для Эндли, выросшего среди старой интеллигенции Вандельма, периодические посыпания головы пеплом были своего рода хобби. Да и характер Афсъихстких женщин часто был вовсе не сахар, так что поводов для страдания Эндли себе находил предостаточно.

***

Обувь Мэри была явно мала – стильные броги, шнурки на которых она сама продела в подобие Хортемской вязи, жали большие пальцы. Ударив носком по крупному булыжнику, то ли от боли, то ли от нетерпения, она замерла в ожидании, когда же грузный человек на подмостках заткнется. Замороженная толпа, окольцовывающая оратора – названия лучше не дать – постепенно оживала, и с однозначной периодичностью то тут, то там начинали витать сдавленные звуки, короткие броские реплики и возгласы. Наверное, так и зарождались бунты. Но Мэри считала, что бунт в тот момент был бы неуместен: слишком дорогое, пошитое на заказ белое пальто сильно выделяло ее в толпе любителей серого льна и недорогой шерсти.

Площадь Трех с раннего утра оказалась затоплена возникшими из ниоткуда зеваками: громогласные изречения оратора, швыряющего болезненно-острые, временами облаченные не в самую цензурную форму обвинения, оказались самой удачной приманкой для шатающихся без дела прохожих. Гул недовольных рос с каждой секундой. В пестрой толпе люди размахивали отклоненными прошениями о продлении Лицензий, заводясь все сильнее с каждой новой репликой.

Хотя, думала Мэри, кто из всех этих людей здесь был бы способен перевернуть автомобиль или, скажем, предать здание полиции огню? Морщинистый мужчина в пальто, доходящем ему до щиколоток, рассеянно переводивший взгляд то на говорящего, то на пустую пристань, или женщина, в каком-то ипохондрическом припадке теребившая носовой платок? Беспризорник, мнущийся по левую руку и поглядывавший на Мэри снизу? После недолгих раздумий она протянула ему горсть монет. Не особо верилось, что здесь есть потенциал для кровавой резни, да и для агрессивных дебатов тоже. «Отстоять свой классовый интерес с блеском – вот искусство» – и эта фраза, пронесшаяся в голове, она так хороша, что Мэри несколькими росчерками карандаша оставила ее на листе блокнота.

– Есть возражение! – Не выдержав, она подняла руку слишком резко, случайно задев плечо мальчишки рядом. Сотня голов синхронно обернулась, две сотни глаз оказались обращенными к ней. – Позвольте спросить, а в чьих корпоративных интересах Департаменты…

***

Утро Вандельма встретило Мэри поганой моросью, воздух перед ливнем как будто подобрался, успокоился, ожидая грозную завесу дождя, а теперь и дождевые тучи скучковались над шпилем музея исторической науки, похожие на сахарную вату цвета серого шифера. Весь ее путь до автомобиля он накрапывал жалко и неуверенно – Мэри провела пальцем по рукаву белого пальто, собрав скопившуюся влагу.

Мнущийся у автомобиля мужчина с заметной на лацкане нашивкой Преобразователя заметил Мэри, уверенно идущую ему навстречу, и ненавязчиво скрылся, всевозможными пожиманиями плеч и насвистываниями пытаясь убедить ее, что стоял он тут совершенно случайно. Отмахнувшись от него, Мэри открыла дверцу: ничего ценного она в машине не оставляла с недавних пор. Полиция в последнее время фамильярно чувствовала себя, обращаясь с ее частной собственностью, особенно если собственность эта была бумажная и исписанная чем-то изобличающим.

Грохнула дверь – автомобиль ощутимо тряхнуло – Мэри нервно сбросила с головы берет, оказавшись на водительском кресле. Хлопнула задняя дверца машины, что-то зашевелилось на заднем сидении. Мэри вскрикнула и рывком потянулась к ручке двери, но, услышав громкое «Стоять!», так и замерла с вытянутой рукой.

– Вот что такое конспирация! – Владимир сжал «плечи» водительского сидения, подавшись вперед. – Не стоять на улице и орать на весь Вандельм: «Я – Мэри Фримен, повяжите меня прямо здесь!»

Мэри дышала так тяжело и громко, что Владимир, смущенный, отодвинулся. Выдержав небольшую паузу, Мэри почувствовала, как все ее претензии к нему выползают на свет сознания, собираясь в кучу. Она секунду пыталась оформить их в обличающий и слегка агрессивный монолог, но ничего из этого не вышло – нитей слишком много, и потянуть за все сразу оказалось сложновато. Грамматика Юнионского всегда была безжалостна к рапсодам потока сознания.

– Секретная любовница Иллена, серьезно? – как можно ровнее спросила она

– Все куда прозаичнее. В книге немного другой контекст, а сказал я это только ради продвижения, и то в одном интервью, – ответил Владимир, на что Мэри говоряще фыркнула, отвернувшись.

Она вставила ключ в зажигание, поправила зеркало заднего вида – лицо Владимира, постепенно фрагментирующееся хмурыми морщинами, появилось в куске стекла. Владимир ждал острую реплику Мэри, которую та всегда выкидывала в подобных случаях, но ответом ему стал только рев греющегося мотора. Она зажала педаль газа, и Владимира рывком прижало к креслу – тот, сделав вид, как будто предшествующей беседы не было, расслабился, чинно развалившись.

– Ты соврал.

– Не совсем. Романтический интерес у «персонажа Иллена» и правда есть, – Владимир изобразил свои фирменные саркастичные-кавычки-в-воздухе. – И он не секретный.

– И кто же это?

Владимир наигранно нахмурился, как будто вспоминая свой же сюжет. Нет, он совершенно точно не читал свои тексты перед зеркалом в одиночестве, смакуя каждое предложение.

– Оргель.

Педаль тормоза на его словах врезалась в пол, и Владимир хрипло рассмеялся. Кто-то позади зло просигналил им. Мэри, ощущая, что ее глаз уже готов начать дергаться, едва не сорвалась на истеричный крик.

– Оргель?! Оргель?!

– Я правильно понял, или рукопись ты не читала? – глумливо поинтересовался он.