Türker Ünlü – Кара Фатма – Тень справедливости Стамбула (страница 2)

Ей даже не нужно было поворачивать голову, потому что машинист, увидев кого-то в туннеле, подавал сигнал сиреной, как скорая помощь. Короткое время после того, как она выскочила из туннеля, она почувствовала тепло локомотива, проходящего, сотрясая рельсы, на своём дрожащем теле. Она встала и быстрыми шагами пошла на платформу, прыгнула в первый вагон с открытой дверью. Делая это, она использовала тёмные лестницы на станции, чтобы никто её не увидел.

В юном возрасте она стала матерью и оставила малыша на произвол судьбы, возможно, это была её миссия. Долгая мука и плен закончились, но она бросила якорь в вечную тьму. В воспоминаниях о той чёрной ночи запечатлелись события.

Она заснула без тряски от сделанных родов. Причиной, по которой она вскочила, открыв глаза, был крик плачущего малыша несколько сидений впереди. Несколько человек с открытыми ртами, текущими слюнями, храпящих в глубоком сне, вздрогнули от её реакции и собрались, женщина, увидевшая кошмар, искала потерянную вещь. В животе была невероятная боль, подумав о том, что сделала ночью, она заметила мокроту, перешедшую от быстро поднимающейся и опускающейся груди от дыхания на свитер. Молоко, текущая из её каменных грудей, текло не в рот нуждающегося малыша, а на живот матери, проснувшейся в тёплом вагоне.

Пока километры между ними быстро увеличивались, то, что малыш пережил холодную зимнюю ночь в могиле, куда его бросила мать по совпадению, было только чудом. Она оторвала связь, откусив пуповину зубами, как дикий зверь, почувствовавший вкус крови. Что он делает сейчас? Думая, она, увидев, сколько времени прошло, подумала, что он умер. Она старалась не смотреть в глаза, завершившему свою судьбу по своей воле, новорождённому человеческому детёнышу, которого только что родила.

Уборщик станции, подметающий мусор, выбрал туннель как место начала работы, чтобы не намокнуть от дождя, начавшегося в тёмном небе. Он направился к углублению, используемому как сток дождевой воды, чтобы станция города не затоплялась во время возможного ливня. Увидев движение внутри углубления, он сначала подумал, что ошибся, моргнул и не поверил глазам. Бросив метлу из прутьев, он побежал к входу в туннель, крича во весь голос, сообщая ситуацию начальнику станции.

В короткое время станция заполнилась людьми, мигающие синие и красные огни полицейских машин освещали тёмную среду. Свет проникал в туннель до определённого места, в солнечные дни. Место ступеньки для стока дождевой воды всегда было тёмным, как судьба брошенного малыша, чья жизнь закончилась, не начавшись.

Полицейские, сотрудники станции и любопытные пассажиры, интересующиеся движениями встревоженного мужчины, двигались к месту происшествия, чтобы стать свидетелями возбуждения холодного, влажного утра. Подходя к ступеньке, они замирали с выражением отвращения, непроизвольно поселившимся на лицах. Никто не мог прикоснуться к малышу, пока не приехала скорая. Все фонари, освещавшие тёмный туннель, были направлены на сток дождевой воды. Когда криминалисты сделали фото, вспышка беспокоила чёрную массу, создавая волну от света, спокойную, но с потенциалом реакции чёрную массу.

Толстый медработник с тремя складками на затылке, дополняющими его полное тело, и тёмно-зелёными пластиковыми перчатками от рук до плеч, взял малыша из ступеньки. От бегства каракатиц, покрывавших всю ступеньку, в разные стороны, он с трудом не уронил малыша, медработник с чёрными усами. Несколько женщин в туннеле одновременно закрыли рты руками, отступая, защищаясь от света фонарей. Они двигались осторожно, чтобы ни одна не упала на них, на каменистом грунте рельсов, где и так трудно ходить.

На лице малыша было выражение спокойствия, противоположное пережитому, из-за того, что ему пришлось повзрослеть в ту ночь? Или от божественной силы? Он выжил в холодную зимнюю ночь в влажном, тёмном туннеле в стоке дождевой воды, покрытый каракатицами по всему телу.

Волосы по бокам головы медработника были того же цвета, что и усы, а кожа на голове, словно отшлифованная, блестела от адреналинового шока от насекомых, когда свет падал на лысину в тёмном туннеле. Причиной, по которой все хотели быстро выйти из туннеля, были каракатицы, покрывшие всё. У многих начался зуд, они спотыкались к свету, быстро шагая или даже бегая в узком пространстве.

Направившийся к станционным скамейкам толстый медработник сначала покраснел от удержанного дыхания на скулах, складках под подбородком и огромном теле, и немного расслабился от прохладного воздуха. Когда он бросил своё большое тело на скамейку из трёх досок, он заметил, что круглые винты, фиксирующие чёрные железные ножки, заржавели. Когда раздался первый плач малыша, в толпе смешались многие эмоции. На теле не было никаких следов от рождения. Ни капли крови, слизи или пятна, он был полностью очищен. Словно его спокойствие нарушено, и он мёрзнул от беспокойного писка. Выживание всю ночь в том влажном углу было возможно. Одна из медсестёр попыталась взять малыша, но не смогла подойти из-за насекомых, текущих наружу из одежды матери, в которую он был завернут с прошлой ночи. Толстый медработник с усами и лысиной держал малыша как статую, словно в трансе. Малыш выглядел как жертва, предназначенная для статуи. Из-за тяжёлого шока медработника, беспокойный малыш наконец был взят полицейским и отнесён в скорую.

После检查 в больнице малыш был помещён в отделение новорождённых, где все функции были на желаемом уровне. В ту холодную зимнюю ночь его согрели каракатицы. Поскольку не было ни свидетелей, ни очевидцев, были сделаны необходимые вмешательства, и начали ждать новостей от полиции. С течением времени начали искать кормилицу для кормления, и добровольно кормила женщина, недавно родившая, в больнице, маленькую девочку, в итоге пришлось кормить смесью. Безымянный малыш, никогда не получавший материнского молока, продолжал бороться за жизнь усилиями медсестёр.

В больнице в комнате медсестёр у малыша была колыбель, единственное, к чему он привык, – свет. Постоянно горящий белый флуоресцентный свет наверху и голоса медсестёр были главными внешними факторами, которые он вынужден был принять в первые моменты жизни. Но со временем расходы на подгузники, одежду и еду увеличились, уровень терпимости к беспричинному плачу малыша упал, и ему нужно было покинуть комнату медсестёр больницы.

В результате заявлений администрации больницы полицейские завершили дело, и под руководством ответственных офицеров было проведено совещание с Социальными службами и Учреждением по защите детей. Была создана папка в категории 0-6 лет. Здесь история малыша с заявлением полицейских, следящих за делом, теперь маленькая девочка имела безымянную папку. Там в части имени-фамилии было написано 'Фатма Кара'. Для девочки, найденной среди каракатиц, место рождения 'Станция Айдын', дата рождения '09.03.1984' были зарегистрированы. Это был один из редких малышей, подвергшихся такой трудности в начале жизни. Малышка Фатма Кара.

Годы ухода проходили по одному-два, она медленно росла в приюте для бездомных детей, чёрная девочка. С рождения её постель часто менялась, влияет ли на малыша, не имеющего своей постели, отсутствие чувства принадлежности? По мере взросления волосы и брови становились чернее, а кожа белее у Фатмы. В три года она ещё не говорила. Никто не старался говорить с ней. Группу от нуля до шести лет держали в отдельном здании. У малышей в защите под стеклянными колпаками не было возможности получать материнское молоко. С добавками вместо материнского молока маленькие тела вынуждены были рано расти и переехали в спальни с девятью двухъярусными кроватями. Переходя от младенчества к детству, с бессознательным сознанием, готовым впитывать все знания как губка.

Родители отсутствовали, люди, которых она знала в приюте, были серыми. Серый цвет; двухъярусные кровати с перфорированным железом, столовая и все двери были одного цвета. Единственная мебель, которую она знала, – белые простыни на серых кроватях. В приюте было традицией называть женщин-работниц 'мама'. Когда Фатма немного подросла, выйдя из комнаты с двухъярусными кроватями, она любила ходить в комнату малышей и смотреть на них. Главная причина, по которой она чувствовала малышей такими близкими, была схожесть с маленькими малышами, не умеющими говорить, в симуляции жизни, куда она пришла одна. Со временем она привыкла к вниманию заботливых сотрудников. У маленьких душ, лишённых понятия семьи, в их регистрах были зарегистрированы братья и сёстры. Когда Фатма была найдена в тёмном туннеле, она была одна, по словам нашедших её людей. На самом деле она чувствовала, что не одна, это осознание было размытым видением.

В группе бездомных мальчиков и девочек с одинаковыми стрижками желание смотреть и трогать длинные волосы мам-работниц было интенсивным среди девочек. Когда маленькие девочки осознавали себя, их волосы намеренно не отращивали, регулярно стриглись, и когда они падали на пол, сопровождались слезами, Фатма тоже вошла в такой период. Она совсем не любила стрижку волос, голова маленькая, уши же большие, непропорциональные маленькому черепу, словно пришитые позже. Главная причина стрижки волос – предотвратить вшей, чистота и соответствие здоровью были первым, на что обращали внимание чрезмерно заботливые команды, чтобы они не болели. Потому что они не хотели брать ответственность за уход за ними, когда они заболеют.