Т. Р. Нэппер – Призрак неонового бога (страница 5)

Четыре года в этом городе на краю земли, на обочине всего того, что имело смысл, за то, что убил не того человека в Макао. Своего, члена высшего руководства компании «Синопек». В качестве наказания его, лучшего из лучших, сослали в этот город, который запросто мог бы исчезнуть с лица земли, а остальное человечество не стало бы его оплакивать, даже не заметило бы его исчезновения.

Но нет, Яо Ли не убивал не того человека. Наоборот, он убил именно того, кого нужно: высокомерного бывшего офицера средних лет, убил по прихоти молодого и честолюбивого сыночка «красной аристократии». Устранение конкурента, бесчестный поступок, порожденный вспыльчивым характером. Однако Яо Ли был предан родителям сыночка, поэтому он сделал так, как было приказано. Наградой ему явился не расстрел, а ссылка.

Всего на несколько месяцев, заверили его.

Но прошло уже четыре года. Яо предпочел бы расстрел.

Яо Ли вскрыл замок, запирающий вход в здание, за восемь секунд, призраком поднялся на сорок восьмой этаж меньше чем за шесть минут. Наверху – дыхание ровное, ни капельки пота.

С головы до ног в черном, невидимый, он скользил по просторному офисному помещению, кишащему ДНК. Звук: храп, негромкий, в соседней комнате. Рука Яо из углеродистого сплава, матово-черная, бесшумно извлекла игольчатый пистолет из кобуры на поясе на спине. Каждая игла содержала нейротоксин в количестве, достаточном для того, чтобы дважды убить крупного мужчину.

Грудь парня поднималась и опускалась, поднималась и опускалась. Он лежал, полностью одетый, на ногах красные кроссовки, рот приоткрыт, ярко-багровый шрам через всю щеку. Застывшая неподвижность. В соседней комнате из крана капала вода. Ветер ласкал здание снаружи.

Яо Ли, черный на черном фоне, бесшумный, наблюдающий.

Подняв пистолет, он выстрелил два раза: в шею и в ухо. Раскрыв глаза, парень судорожно глотнул воздух. Повернул голову к Яо Ли.

Тот недоуменно заморгал, пораженный тем, что парень вообще смог двигаться. Полная потеря мышечного контроля, мгновенная, после чего смерть – вот единственные возможные последствия. Взгляд парня остановился на Яо Ли, облаченном в темноту, однако глаза искали убийцу и увидели его. Посмотрели прямо на него, начали стекленеть, остекленели и больше уже ни на что не смотрели.

Отвернувшись, Яо написал в воздухе оберег своей живой рукой. Его тень отделилась от тени стены. К лестнице, беззвучно. Слух Яо уловил и выделил важные звуки двумя этажами выше: шарканье ног по полимербетону, щелчок зажигалки, долгий глубокий вдох.

Яо Ли скользнул наверх, на крышу. Он остановился, прислушиваясь к Млечному Пути, проплывающему по небу. Наверху было светло, мерцали звезды, парень сидел на карнизе здания, глядя на город. Курил, рядом с ним на карнизе книга.

Яо Ли вытащил из-за пояса черную рукоятку, обтянутую кожей. Нажал на утопленную кнопку у эфеса, и материализовалось лезвие. Черное, сверкающее, нанозаточенное острие, изогнутое. Яо Ли шагнул вперед, направив свой китайский меч в спину сидящему парню. Быстрый удар, решил он, между ребрами, прямо в сердце, безболезненный. Парень умрет до того, как осознание случившегося дойдет до головного мозга.

Парень выпустил в воздух облачко дыма, а тем временем ветер пел в стальных строительных талях. В трех метрах от него Ли пришел в движение, занося меч для удара.

Второй человек надвинулся на него справа, совершенно беззвучно, на границе поля зрения. Зашипев, Яо Ли обернулся, принимая боевую стойку. Он не заметил ничего – ни звука, ни движения, – однако она появилась, фигура, облаченная в тень, как и сам Ли, бледное лицо, парящее в темноте. Никто вот уже больше десяти лет не мог подкрасться незаметно к Яо Ли.

Ничего, здесь ничего нет. Яо Ли стремительно развернулся, с бешено колотящимся сердцем, затем развернулся снова, но по-прежнему ничего. Лишь грубый полимербетон, недоделанные ветряные турбины и первые капли дождя.

Кто-то пробормотал: «твою мать».

Яо Ли снова развернулся, и прямо перед ним стоял Джексон Нгуен, глаза широко раскрыты, в руке револьвер.

Джек смотрел на убийцу, практически невидимого в темноте, за исключением лезвия у него в руке, сияющего в отсветах далеких огней города. Глаза у него так же горели – намерением, которое не оставляло никаких сомнений.

У Джека в руке револьвер. Тот самый, к которому Кол сегодня днем купил коробку неотслеживаемых патронов у скупщика краденого.

Джек не раздумывал. Он просто нажал на спусковой крючок.

Глухо крякнув, убийца двинулся, молниеносно, прямо на Джека.

Джек отступил назад, выстрелил еще раз, не целясь, споткнулся, упал назад. Он попытался ухватиться за карниз, хоть за что-нибудь, но нашел только воздух.

Долгая секунда пустоты, в ушах свистит ветер, но вот он уже ударился спиной обо что-то твердое. Джек застонал, на губах кровь, непроизвольно поднял взгляд вверх. Над ним только мрак, но Джек не сомневался в том, что убийца там, наблюдает, целится.

Пролетев десять футов, Джек упал на средство третьего уровня безопасности, предусмотренное им с Колом. Строительная платформа, метр шириной, три метра длиной, закрепленная на кабелях, проходящих от верха до низа небоскреба. Один из нескольких временных открытых подъемников, закрепленных на стене здания.

Джек что есть силы хлопнул ладонью по панели управления, пол под ним резко ушел вниз. Подъемник предназначался только для бегства; Джек запрограммировал его так, чтобы платформа падала вниз как камень, подчиняясь силе притяжения, и только на протяжении последних двух этажей постепенно замедлялась.

Джек ахнул, ветер растрепал ему одежду и волосы, единственные звуки – скрежет кабелей и рев ветра. Надеясь, моля о том, чтобы он все сделал правильно, чтобы все сработало.

Все сработало. Более или менее.

Вопя последние несколько метров – брызги искр во все стороны – Джек вцепился в ограждение так, словно это была рука господа.

Последнюю пару футов подъемник тормозил в рваном режиме, Джека швыряло из стороны в сторону. Инстинкт, чистый первобытный инстинкт заставил его двигаться дальше. Перескочив через ограждение, Джек спрыгнул на землю. Дождь усиливался, крупные жирные капли. Револьвер пропал, улетел в пустоту.

Спотыкаясь и падая, обдирая ладони, снова поднимаясь на ноги. Джек кое-как добрел до улицы, дождь уже превратился в ливень, первая влага за несколько месяцев. Сухая земля впитывала воду, сталь, асфальт и полимербетон ревели от наслаждения под мощными струями.

Джек остановился у проезжей части, стараясь сориентироваться, вытирая рукой воду с лица.

Кто-то шепнул, совсем близко, прямо на ухо: «он идет!» Джек молниеносно развернулся, развернулся снова, руки подняты, готовые наносить удары и рвать.

Ничего. Джек заморгал. Пустые улицы, мокрое от воды дорожное полотно, синяя неоновая вывеска пивной. «Беги!» – прошептал голос, настойчивый, знакомый. Джек сделал два шага вперед, развернулся, споткнулся. «БЕГИ!» – заорал голос.

Джек побежал.

Прямо на проезжую часть. Страх гнал его вперед, на открытое место, никаких мыслей о том, чтобы куда-нибудь свернуть и спрятаться. Гулко колотящееся в груди сердце, крик, вырывающийся из горла, поднимающийся внутри безотчетный ужас, животный инстинкт, говорящий, что смерть уже совсем близко.

Сейдж Кэмпбелл ехал по Ратленд; быстро. Опаздывая на работу в который уже раз, он решил срезать через строительную площадку.

Очередное предупреждение об увольнении. Компания хотела заменить последних водителей беспилотными грузовиками, но профсоюз в кои-то веки одержал победу, гарантировав водителю работу до тех пор, пока он не решит уволиться сам или не будет выставлен вон за какое-либо нарушение. Поэтому администрация компании, эти сволочи стали придираться к любым мелочам, только чтобы зарезать рабочего человека. Списать его со счетов, заменить его автоматом, разработанным каким-то умником из Чжунгуаньчуня[3].

«Беспилотные автомобили безопасны на сто процентов», – утверждают эти подонки. Чушь собачья. Скорее, работа без выходных, никаких больничных, никаких требований о повышении зарплаты, твою мать, никогда.

Сейдж круто повернул налево. Со ска́чками полная задница – его «верный победитель», на которого он поставил все свои деньги, получил возможность хорошенько рассмотреть всех участников заезда, придя к финишу в трех корпусах позади предпоследнего места.

В качестве утешения несколько кружек пива; ничего страшного нет. Но опоздает он на одну минуту или на полчаса – этим ублюдкам будет все равно; они думают только о том, как бы его выгнать.

Дождь барабанил по лобовому стеклу, щетки работали на полную, двигатель гудел, в кабине тепло. Веки дважды сомкнулись надолго, нужно тряхнуть головой. Устал. Долгий день на солнце на ска́чках.

Снова выкрутив рулевое колесо, Сейдж быстро помчал вниз по Харроу. Улицы мокрые и пустынные, ветер хлещет струями дождя. Чуть отпустив педаль акселератора, Сейдж пошел в следующий поворот, выкручивая рулевое колесо вправо…

…прямо на человека, стоящего посреди дороги, видение. Молодой парень, темная одежда, лицо бледное, белое, ярко-багровый шрам, вытаращился прямо в свет фар…

…выругавшись, Сейдж крутанул рулевое колесо обратно, педаль тормоза врезалась в пол, ТВОЮ МА-А-АТЬ!..

Яо Ли бежал, легко и свободно, несмотря на дыру в легком. Не обращая на нее внимания. На сетчатке доклад боевой медицинской системы: наночастицы коагулоцитов[4] запустили процесс свертывания, останавливая кровотечение. Организм накачан болеутоляющими настолько, чтобы облегчить острую боль в груди, адреналина с лихвой. Все это вызвало у Ли неуютное чувство эйфории. Он слышал, что это называется «балдеж раненого».