Т. Р. Нэппер – Призрак неонового бога (страница 3)

– Мы можем существовать только в тех местах, про которые все забыли. Наш внешний мир был колонизован столетия назад, отдан в руки олигархов. Наше внутреннее пространство также колонизируется. Наши желания, решения, даже наши воспоминания заливаются в предписанные ими формы.

– То есть это они виноваты в том, что мы проникли в это здание? – спросил Джек. – Не думаю, что судья с этим согласится.

– Акты мелкого сопротивления. Неоднородность перед лицом сокрушительной корпоративной ассимиляции.

– Ого! Звучит благородно, дружище. И очень сложно. Асси… как там ее… твою мать. Блин. Хотя, должен сказать, лично мне показалось, эта китаянка была похожа на акт крупного сопротивления.

Кол молчал.

– Однако мы вместо этого благородно отобрали у нее туфли.

Кол лишь моргнул, молча уставившись на город.

– Долбаные революционеры, дружище.

Кол по-прежнему молчал, как бывало всегда, когда Джек огрызался, предпочитая вести споры у себя в голове, в которых он неизменно одерживал верх.

Джек глубоко затянулся самокруткой, чтобы погасить гнев. Он медленно выпустил из уголка рта длинную струю дыма.

– У меня есть мысль насчет того, куда нам следует пойти.

– Да?

– Да.

– Ну?

– Покинуть город. – Джек облизнул губы. – Спать под звездами.

– Жить в единении с природой?

– Угу.

– Москиты. Сорокаградусная жара в пять утра. Вкалывать весь день на какого-нибудь жирного деревенщину, который приглашает хорошеньких работниц спать к себе в дом. Это не для нас, Джек. Солнце нас сожжет, мы исчезнем. Вот, – Кол кивнул на панораму города, – наша вселенная. Бежать из этой вселенной нельзя, можно только ее терпеть.

Джек почесал шрам, цифры «4007», вырезанные на тыльной стороне руки. Его держали и выреза́ли цифры. Иногда цифры чесались, ночью, на свежем воздухе.

– У меня такое чувство, что если я останусь здесь, то сгнию.

– Ну, такова вселенная. Энтропия.

– А, да пошло оно всё!.. – воскликнул Джек, хлопая Кола по плечу. – Твою мать, как мне балдеть, если ты рядом? Я иду спать.

Кол рассеянно улыбнулся, однако мысли его были где-то в другом месте.

Быстро расправившись с миской вермишели быстрого приготовления, Джек забрался в спальный мешок, купленный на распродаже армейских излишков. Лучшее вложение денег, сделанное им за все двадцать два года своей жизни.

Джек уставился в потолок. В этом промежутке между сознанием, но еще до прихода сна его мысли вращались вокруг образа той молодой китаянки. Отчаявшейся, искренней в своем отчаянии.

Утром, желудки пустые, они находились в трех кварталах от дома, когда их поймала полиция. Патрульная машина на пустынной улице, в тени скорлупы небоскреба, один полицейский стоит, скрестив руки на груди, у второго в руках импульсная винтовка. Оба в очках с зеркальными стеклами.

Первый полицейский расплел руки.

– Привет, Джек, Кол. Даже не думайте бежать.

Он снял очки.

– Здравствуйте, патрульный Белла, – сказал Кол. – Сегодня не ваше дежурство.

Лет тридцать с хвостиком, черные глаза, поджарый. За последнюю пару лет приятели несколько раз встречали его. Теперь Джек уже хорошо его знал. Один из тех фараонов, которые, если дать им волю, с радостью вырвут человеку печень и сожрут ее.

От дорожного полотна поднимались волны горячего воздуха, белое солнце светило прямо в глаза. Приятели перешли на другую сторону улицы, где натянутый на старых строительных лесах брезент давал хоть какую-то тень.

Белла остановился в двух шагах от патрульной машины, второй полицейский не двинулся с места. Огромный, с квадратной челюстью, бесстрастный. У него был такой вид, будто он принадлежал к фашистскому вербовочному центру, которые в последнее время во множестве развернула полиция: «синяя черта, разделяющая порядок и хаос, – это по силам небольшой горстке порядочных людей».

– Я слышал, вы вляпались в неприятности, – продолжал Белла. Солнце сверкнуло на блестящем черном козырьке его фуражки.

У Джека в груди все перевернулось. Не удержавшись, он оглянулся назад, на вход в переулок. Узкий, патрульная машина не въедет, никак не въедет. Темный, ведет в джунгли ржавых строительных лесов, ограда из стальной сетки тщетно пытается защитить горы мелкого белого песка, ставшего бурым, существующие только в воображении недостроенные новые здания и груды неубранного строительного мусора, оставшиеся от старых.

Белла шагнул на середину улицы, сверкая своими начищенными ботинками, щурясь на ярком солнце.

– Отнеслись к нашему почетному гостю без должного уважения.

Джек облизнул губы. Значит, «Бунтари» тут ни при чем. Он перевел взгляд с манящего переулка обратно на полицейского. Женщина. Белла знает эту женщину. Но…

– Понятия не имею, о чем это вы, – сказал Кол.

– Где вы были вчера ночью, незадолго до полуночи?

– Гм… – Кол почесал подбородок, притворяясь, будто старается вспомнить. – В столовой «Виннис» на Альбионе. Помнится, ужинали тыквенным супом.

– Свидетели есть?

Кол небрежно пожал плечами.

– Сколько нужно?

Лицо Беллы стало каменным. Он перешел на тенистую сторону улицы, к Джеку и Колу; его напарник поудобнее схватил импульсную винтовку.

– Это дело серьезное. Колин Чарльз и ты, Джексон Нгуен… – Называя приятелей по именам и фамилиям, Белла по очереди пригвоздил их взглядом, – нашли себе неприятности помимо ограбления чужих машин и незаконного проживания в пустующих зданиях. Вам придется проехать с нами в участок и ответить на кое-какие вопросы.

– Разумеется, господин полицейский, – ответил Кол.

Белла удовлетворенно кивнул, раз в кои-то веки.

– Но только сначала один момент.

– Что?

– Кто это там сидит сзади в машине?

Джек посмотрел на белую с синим патрульную машину. Ну да, сквозь тонированное стекло силуэт третьего человека на заднем сиденье. Черный неподвижный силуэт, смотрящий на приятелей.

Белла сглотнул комок в горле.

– Следователь.

– Имя? – спросил Кол, по-прежнему продолжая притворяться.

– Тебя это не касается! А теперь живо…

– Что это вы так занервничали, господин полицейский? – спросил Кол.

Сделав три шага вперед, Белла ударил Кола кулаком в солнечное сплетение. Так быстро, что Джек успел лишь разинуть рот, глядя на то, как его приятель свернулся клубком у ног полицейского. Второй полицейский направил винтовку Джеку в голову.

Белла разыграл целое представление, расстегивая кобуру на бедре и кладя руку на рукоятку пистолета.

– Слушайте внимательно, маленькие стервецы! Вы сейчас прокатитесь с нами и будете держать свои долбаные пасти закрытыми. Не думаю, что вы сможете позволить себе услуги стоматолога. А теперь… – Он потянулся за наручниками.

Сам Джек объяснил бы то, что произошло в следующее мгновение, как внетелесные ощущения, о которых любят талдычить прочно сидящие на «ледяной семерке» наркоманы и религиозные фанатики. Он отрешенно наблюдал со стороны за самим собой, словно в замедленном действии.

Белла потянул клапан жесткого кожаного подсумка, в котором лежали наручники.

Джек сместился так, чтобы Белла оказался между ним и вторым полицейским, протянул руку и схватился за рукоятку.

Ошеломленный Белла застыл, промедлив лишние две секунды, и этого хватило Джеку, чтобы вытащить из кобуры его пистолет.

Спокойный, словно сам Будда, Джек направил пистолет Белле в голову и сказал: