Т. Паркер – Маленький Сайгон (страница 9)

Давным-давно Фрай отрекся от успеха в пользу Беннета. Брату успех давался намного легче, он принимал его с известным изяществом, которого сроду недоставало Фраю. Прошло какое-то время, и от Фрая уже ничего не ждали.

Поворачивая на Ньюпортский полуостров, Фрай раздумывал над своим последним прегрешением против семейного имени: сексуальных действиях на открытом воздухе, имевших место на устроенной им самим вечеринке по случаю хэллоуина и обнаруженных соседями, которых это настолько шокировало, что они вызвали полицию. Любовные игры были аккуратно сфотографированы неким Донованом Суирком, фоторепортером самого низкого пошиба. Снимок, появившийся на первой странице «Мстителя», газетенки Суирка, явил Фрая в костюме обезьяны — без головы — домогающимся женщину, одетую как служанка, у живой изгороди из цветущих мальв. Взгляд Фрая был зверски плотояден. Мини-юбка служанки задралась кверху, открыв ее голую попу, выхваченную фотовспышкой. Но лицо она отвернула от камеры. Заголовок гласил: СОН В НОЧЬ ХЭЛЛОУИНА: ЛАГУНАТИК ЧАК ФРАЙ как похотливая ОБЕЗЬЯНа набросился НА ЗАГАДОЧНУЮ СЛУЖАНКУ! И это прозрачно намекало на то, что случилось в кустах. Суирк предложил сто долларов тому, кто сообщит имя служанки, которое он обещал обнародовать в следующем номере. Эдисон и отец Линды — мэр Лагуны Нед Стоу — быстренько прикрыли лавочку Суирка. А Фрай в один из вечеров дал Суирку по морде, но репутация уже была подмочена. Фрай наотрез отказался назвать имя Загадочной Служанки, и это было так. Его отпустили под залог, внесенный им же самим, и предъявили обвинение в возмущении спокойствия и непристойном поведении.

Фрай запомнил визит разгневанного Неда, пожелавшего знать, как Фрай мог учинить такую грязную штуку, будучи женатым на его дочери. С тех пор полицейские Лагуны раз в две недели вызывали его, чтобы сообщить, что мэр Стоу не снимет объявления, пока Загадочную Служанку не выведут ена чистую воду. Фрай чувствовал здесь подвох. Все боялись, что девушка будет узнана. Общественный интерес к этому был, по мнению Фрая, до невероятности похотлив. На каком-то примитивном уровне он словно наставил рога всему городу.

Проезжая по мосту на полуостров и наблюдая яхты, качающиеся на швартовых, он с острой грустью понимал, что фотография Суирка явилась приговором его браку задолго до того, как он понял, что этот брак приговорен. Она явилась поворотной точкой, незаметным толчком. Как он мог быть тогда так глух, недоумевал Фрай, и почему только сейчас услышал это, словно отголосок далекого пистолетного выстрела? Начало конца нашей жизни с Линдой, подумал он, а я был слишком туп, чтобы это понять.

Его «Циклон» тихим ходом съехал с бульвара Бальбоа, затем миновал несколько коротких переулков. Фрай пересек узкий пролив, рассматривая каналы и дома, сгрудившиеся на дорогостоящем, заплеванном песком полуострове. Проезжая часть сузилась до одной полосы и перевела его еще через один мост, за которым он уткнулся в черные железные ворота с надписью на латунной табличке: «Остров Фрай». Он вылез и позвонил по внутренней связи. Через секунду ворота молчаливо распахнулись на обильно смазанных петлях.

Вот я и дома.

Широкая дорога, что вела к главному особняку, была обсажена жестким, пряным можжевельником. Эдисон предпочитал мужественную флору. Фрай описал поворот, и взгляду открылся большой дом, выстроенный еще до Гражданской войны, стелющийся газон, узкая планка бассейна, вертолетная площадка и сам геликоптер в дальнем углу, дом прислуги и коттедж отца. Два новеньких «Мерса» и красный джип сияли перед белой колоннадой главного дома. И фургон Беннета тоже стоял тут, а две другие машины Фрай не узнал. За апельсиновыми деревьями, раскиданными по всему острову, сверкал океан, лежавший на белом песке. Моторные яхты тяжело урчали на пристани — и среди них «Абсолют» Эдисона был похож на небоскреб, опрокинутый набок.

Хайла встречала его в дверях. Она обняла его, и он осторожно прижался к ней, ощущая костлявость ее пожилого тела, нюхая ее волосы, думая, что она, кажется, стала чуть ниже ростом с тех пор, как он видел ее последний раз. Мама. Прямые плечи. Сильное лицо. Глаза синие и чистые, точно минеральная вода. Волосы у нее теперь были подстрижены коротко, по последней моде. Она отступила назад и посмотрела на сына.

— Мне только и осталось, что благодарить Господа за то, что вы оба остались живы, — сказала она. — А тебе могу сказать одно — с Ли все будет в порядке. Мы ее отыщем и вернем. Я это знаю.

Фрай кивнул. Потом Хайла всплакнула, но ее лицо не потеряло своего спокойствия, только крупные слезы катились по щекам.

— Я не перестаю думать о ней и о том, что я могла бы сделать…

Фрай обнял мать и попросил не терзать себя, начал что-то плести о вере, о здравомыслии и многом другом, что, к сожалению, оказалось грубо попрано действительностью. Фрай второй раз в жизни видел мать в слезах. Первый раз она плакала, когда узнала о Бенни.

Хайла сделала глубокий, трепетный вздох и опять отступила назад.

— Они в коттедже. Ждут тебя к завтраку. И с днем рождения тебя, Чак. Мы устроим праздничный ужин в четверг, хорошо?

Он прошел по газону к коттеджу отца — приземистой, одноэтажной постройке на северной оконечности островка. Рядом находился собачий питомник, населенный спаниелями, которые запрыгали и залаяли, когда Фрай провел рукой по металлической сетке. Стало бесполезно пробовать клички: теперь здесь, должно быть, дюжина собак. А может, больше.

Коттедж, как обычно, оказался заперт. Фрай постучал, и через секунду Эдисон распахнул дверь: седые волосы были зализаны назад на его большой благородной голове, рукава рубашки закатаны, взгляд суров, лицо тяжелое, морщинистое.

— Ну-ка, — сказал он, — взгляни, что намыл прилив.

За столом сидел Беннет. Доннел Кроули прислонился к стене, скрестив руки. Человек, в котором Фрай узнал Пата Эрбакла, начальника службы безопасности Фрая, стоял рядом с камином и курил сигарету. Рядом стояли два охранника, готовые, в случае чего, действовать. Грузный мужик в светлом костюме сидел на диване с телефонной трубкой в ухе, весь внимание.

— Ты спрятал коробку, которую я тебе дал? — спросил Беннет.

— Спрятал.

Эдисон представил Чака мистеру Эрбаклу, забыв, что уже делал это прежде.

Человек с телефоном встал и передал трубку Эдисону, расстроенно поведя плечами. Эдисон короткое время слушал, затем пролаял в микрофон:

— Мне наплевать, что какой-то тупоголовый сенатский комитет считает, что это будет сделано сегодня утром! Вытащите мне Лансдейла с этого собрания и сделайте это сейчас.

Его кустистые брови подскочили и опустились.

— Конечно, я могу подождать, но так чертовски долго, нет уж! — Он со стуком положил трубку на аппарат и утер лоб. — Политиканы! Ладно, Беннет, мы попросим Нгуена и его вьетнамцев выйти в народ и откопать свидетеля, который не страдает тризмом челюсти. Мы заставим Мина и всю вестминстерскую полицию искать этого Эдди Во. У меня есть Лансдейл, чтобы запалить костер под ФБР. А что это ты за каракули выводишь?

Беннет посмотрел на Эдисона, затем опять на блокнот, что лежал перед ним. Фрай оглянулся через плечо. Примитивный план Сайгон-Плазы, автостоянка и магазины. Место, где они нашли синюю «Селику», отмечено крестиком, заключенным в квадрат.

— На площади ее кто-то наверняка видел.

— Может быть, они расскажут Нгуену?

Эрбакл выступил вперед и швырнув окурок в камин.

— Надо на них надавить.

— У Пата это хорошо получается, — заметил Эдисон.

Люди Эрбакла угрюмо кивнули.

Беннет откинулся назад на стуле.

— Надави на них посильнее. Эта жирная Толковательница Снов сидела там и видела, как подъехала машина. Я знаю, что она их видела. Полицейские обыскали ее берлогу, но нашли то же, что и мы. То есть ни черта. Дай мне телефон, Чак. Может, у Мина есть новости об Эдди Во?

Эдисон взял Эрбакла за руку и подвел его к двери.

— Вы зря тратите время и кислород, Пат. Идите и надавите на толстую мадам.

Беннет перестал набирать номер и посмотрел вверх.

— А разговориться с ней помогут деньги. И возьмите одного из людей Хая в качестве толмача.

Эрбакл продолжал кивать, когда Эдисон вытолкал его за дверь вместе с его ассистентами.

Фрай посмотрел на грузного мужика в костюме.

— Чак Фрай, — представился он.

— Знаю, — сказал тот. — Фил Барнем. Я конгрессмен от вестминстерского округа. Друг Беннета.

Эдисон взглянул на Чака, затем на Беннета, который по-прежнему ждал, когда его соединят.

— Сегодня у тебя потребуют выкуп. И ты должен быть дома — там, где эти ублюдки могут тебя найти. Проклятый Лансдейл! Где же, черт возьми, ФБР — эти бой-скауты в синих костюмчиках?

Эдисон широким шагом подошел к стене, на которой он заранее укрепил большой настольный планшет с несколькими листами бумаги. На них были написаны черным фломастером основные заголовки: ПОЛИЦИЯ (МИН), ФБР (ЛАНСДЕЙЛ), ПАРЛАМЕНТ/СЕНАТ (БАРНЕМ), СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ ФРАЯ (ЭРБАКЛ), КОМИТЕТ ОСВОБОЖДЕНИЯ ВЬЕТНАМА (НГУЕН), БЕННЕТ, ЭДИСОН. Под каждым заголовком он отметил точное время и успехи, достигнутые каждым, или задания, которые он хотел им поручить. Фрай заметил, что его имени не было в списке. Под Лансдейлом Эдисон теперь накарябал: «8.12 — а его до сих пор нет!»

— Ублюдок, — проворчал он, затем бросил ручку, которая закачалась на нитке, прикрепленной к планшету.