Т. Паркер – Маленький Сайгон (страница 10)

Беннет поднял руку, зажав телефонную трубку между плечом и ухом.

— Мин… Говорит Беннет Фрай. Эта «Селика», которую я преследовал всю прошлую ночь, принадлежит Эдди Во, или нет? Народ говорит, что это его.

Беннет нажал кнопку громкоговорителя и положил трубку. Фрай услышал на линии четкий голос детектива Джона Мина:

— Эдди Во действительно ездит на темно-синей «Селике», выкрашенной так, как та машина на плазе. Но он заявил, что два дня назад ее у него угнали.

— Вы его арестовали?

Мин сделал паузу.

— Сегодня рано утром мы хотели его допросить. Он сбежал.

— Как это понимать — сбежал?

— Мы его найдем. Теперь он главный подозреваемый.

— Надеюсь, что найдете. А что с отпечатками пальцев, волосами? Установили личность убитого?

— Пока это все, что я могу вам сообщить…

— Просто у вас больше ничего нет! — проревел Эдисон. Он начал словесную атаку, и Мин дал отбой. Эдисон остановился на половине фразы, сел, опять вскочил и посмотрел на Чака. — То, что ты здесь услышишь, не должно покидать пределов этой комнаты.

Фрай кивнул.

— Ясно, но Эдди тут не при чем.

Все посмотрели на него. Эдисон поднял бровь.

— Что, черт побери, ты хочешь сказать?

— Он был тогда на стоянке, сидел в машине. Я его видел. Мин это знает — я говорил ему вчера ночью.

— Очевидно, он обнаружил нечто, о чем тебе неизвестно. Во — главный подозреваемый, сынок. Ты слышал, что сказал детектив?

— Мне плевать, что он сказал. Во даже не было в кабаре, когда это случилось. Беннет, послушай… Я видел его сидящим…

Эдисон покачал головой и обратился к Беннету:

— Мин не очень-то поторапливается. Дай-ка мне телефон, попробую еще раз позвонить Лансдейлу!

Через тридцать секунд он уже делал разнос сенатору, требуя, чтобы элитная группа сотрудников ФБР была в Вестминстере уже нынче вечером. Фрай слушал, как Лансдейл запинается, юлит, увещевает.

— К тому времени она может быть на дне океана!

— Они ее найдут, Эд. Ты только держи себя в руках.

Эдисон в сердцах швырнул трубку и некоторое время тупо смотрел на блокнот Беннета, затем подошел к аппарату внутренней связи и потребовал немедленно подавать завтрак. Он опять взглянул на Чака, потом обратился к Беннету:

— Помнишь, зачем ты его позвал?

— Чак, я хочу, чтобы ты подбросил Ким до аэропорта. У нее будет косметичка из серебристого металла. В твоей колымаге достаточно бензина?

— Машина на ходу. А нельзя ли мне сделать что-нибудь более полезное?

— Например? — спросил Эдисон.

Фрай посмотрел сперва на отца, затем на Беннета.

— Ну, есть много такого, что я мог бы…

Эдисон встал и подошел к двери.

— Ты должен делать то, что тебе говорит Беннет, не больше, Чак. Помощников у нас хватает.

— А вы с Мином будете гоняться за парнем, который совершенно не при чем? Ладно, я сам с людьми Хая похожу по окрестностям… Что-нибудь придумаю. Я кое-что знаю о том, как надо задавать вопросы.

Эдисон покачал головой.

— Сейчас для этого не время.

— Ты лучше ступай, — сказал Беннет. — Ким вылетает рейсом в одиннадцать. Я хочу, чтобы ты был там заранее. Позвони мне сразу, как приедешь домой, ладно? И еще одно: если Ким скажет, что произошли изменения, так оно и есть.

— Что?

— Делай так, как она говорит.

Фрай выскочил из коттеджа и подошел к машине. Беннет припрыгивал за ним.

— Чак… есть еще кое-что, что ты бы мог для нас сделать. Это непросто, но твои контакты с полицией могут нам помочь. Если станет опасно, не связывайся. Но попытайся разузнать все что можно о Мине.

Сложное задание, подумал Фрай. Полицейские не любят распространяться о других полицейских. Особенно в беседе с репортерами, бывшими или действующими.

— Что в косметичке, которую Ким везет в аэропорт?

Беннет посмотрел на него со всей серьезностью.

— Ли.

Глава 4

— Чак, поворачивай на магистраль номер пять, мы не поедем в лос-анджелесский аэропорт.

Они мчались по шоссе на Санта-Ана в сторону города. Был понедельник, но довольно поздно, и утренний час пик миновал. Мимо проплывали пригороды, слипшиеся и обширные. Впереди висело одеяло коричневого смога, но выше небо постепенно вновь обретало голубой цвет.

Ким сидела рядом с видом человека, который ожидает постановки диагноза. Она постукивала пальцами по красной сумочке и смотрела прямо перед собой сквозь темные очки. Выкурила четыре сигареты подряд и теперь зажигала пятую. Она поминутно оборачивалась.

— Всю ночь не сомкнула глаз. Только и думала, что о Ли.

— Я тоже. Что в косметичке, Ким?

Она набрала шифр и откинула крышку. Фрай бросил взгляд на три десятка аудиокассет, аккуратно переложенных поролоном.

— Что на них?

— Песни Ли. Звуковые послания друзьям. Новости из Соединенных Штатов. Сплетни от родственников.

— А почему бы не отправить все это по почте?

Ким затянулась и посмотрела на Фрая.

— В некоторые места почта не доходит.

— Но Париж — не такое место.

Ким заперла косметичку и опять молча уставилась на дорогу.

Фрай посмотрел на силуэты Лос-Анджелеса: эстакады, дома и пальмы плавали в знойном, осязаемом мареве.

— Ты видела ее вчера вечером перед концертом?

— Мы вместе ужинали.

— Как она была?

— Усталая и беспокоилась насчет будущей поездки. Не знала, что ее ждет.

— Были основания беспокоиться?