Т. Паркер – Маленький Сайгон (страница 74)

Он опять прислушался к взволнованному голосу Нгуена. Хай говорил, что похищение Ли было совершено агентами коммунистического Ханоя — врагами свободы — животными, выкормленными Москвой, чтобы погубить вьетнамский народ. Толпа слушала спокойно, затем всколыхнулась. Опять вступил оркестр, заиграв еще оду песню Ли. Нгуен призывал народ поддержать дело освобождения. Он воздел руки над головой, раскрыв ладони — словно для того, чтобы получить благословение прямо с небес.

Фрай обратил внимание на то, что Альберт Виггинс стоит у фургона телевизионщиков Си-Би-Эс и рассматривает в бинокль балконы, выходящие на площадь. Репортер беседовал с одной из девушек из Комитета Освобождения. Беннет утер пот со лба, затем неуклюже встал на костыли.

— Я отойду на две минуты, — сказал он. — Если позвонит телефон, позови меня. Сам не отвечай. Даже не прикасайся.

В окно трейлера Фраю было видно, с каким трудом брат поднимался по задней лестнице на сцену, пока Нгуен представлял его собравшимся. Когда Беннет появился в ярком луче прожектора, аплодисменты разразились с новой силой. Беннет, с усилием сохраняя равновесие, поднял руку. Фрай слышал голос Беннета — громкий и четкий, усиленный микрофоном. Он поблагодарил всех за то, что они сюда пришли. Сказал, что мужество не бывает без страха. Сказал, что Ли незримо присутствует здесь и что очень скоро она сама, ее смех, ее голос, опять будут с ними.

— Вы — сильные, милосердные люди, — говорил Беннет. — Никогда не сдавайтесь.

Он не покидал сцену, пока оркестр исполнял «Знамя с блестящими звездами», затем отвернулся от волны рукоплесканий и направился к трейлеру. Фрай помог ему войти в дверь и сесть на узкую кровать. С лица Беннета капал пот, зрачки были расширены. Он распустил галстук, поставил телефон на колени и посмотрел на часы.

— С минуты на минуту, Чак.

Фрай опять услышал Нгуена, его пронзительный голос, хлопки и выкрики, возгласы одобрения. Он увидел какого-то старика, который по центральному проходу тащил к сцене чучело вьетнамского президента Труонг Ки в черной пижаме с красными серпами и молотами.

Толпа повскакала с мест, когда старик подошел к самой сцене. Нгуен молча наблюдал.

В этот момент прозвенел телефон. Беннет поднял два растопыренных пальца, подержал их над головой и снял трубку. В окно трейлера Фрай видел, что Нгуен стоят на сцене, а старик преодолевал последние двадцать футов своего пути. Человек десять образовали строй, сквозь который проходил старик с чучелом. Они плевали на куклу, тряпичная голова которой болталась из стороны в сторону. В луче прожектора было видно, как брызжет слюна. Старик закрывался рукой от обстрела. Толпа распевала: «Tha chet khong lam no le, tha chet khong lam no le…» Когда Фрай обернулся к Беннету, брат по-прежнему держал над головой скрещенные пальцы, но лицо его было бледно. Он смотрел прямо в лицо Фраю. И кивал.

Нгуен втащил куклу на сцену под дикие выкрики толпы. Он держал чучело за шею в вытянутой руке, наклоняя тряпичную голову к краю сцены.

— Мы будем сопротивляться! Мы будем бороться за объединение Вьетнама! Мы будем бороться, пока не станем свободны.

Беннет тихо положил трубку. И посмотрел на брата с каким-то новым, не знакомым раньше выражением. Фрай сразу понял, что это такое. Это был страх.

Фрай плохо слышал, что говорил ему Беннет. Толпа дошла до неистовства, когда Нгуен собрался обезглавить чучело пластмассовым мечом. Беннет говорил слабым голосом.

— Полковник Тхак знал, что его ждет на двадцать первом километре. Он был готов к встрече с нами.

Фрай помог Беннету слезть с кровати. Потом бросил взгляд за окно. Хай поднял чучело, занес меч. И вдруг что-то случилось со светом. На долю секунды Хай и кукла оказались так ярко освещены, побледнели в столь ослепительной белой вспышке, что у Фрая резануло глаза.

Потом их раскинуло в разные стороны оглушительным оранжевым взрывом из головы чучела. Трейлер сильно тряхнуло. Фрая отбросило к стенке. Распростертые руки Нгуена, его плечо и голову оторвало от тела и разлетелись вместе с огненным снопом, бившим во все стороны сразу. Его колени выпрямились, туловище швырнуло назад и разорвало на куски. Пластмассовый меч взлетел высоко вверх. Куклу подняло в воздух, словно кто-то дернул за невидимую веревку. Народ в первых рядах бросился бежать.

Одобрительные возгласы перешли в стоны и вопли. Фрай выбрался из трейлера. Кроули уже волочил Хая со сцены на землю. Подоспели полицейские, вытащили пистолеты, приказали всем лечь, но народ бежал мимо в сторону Болсы. Фрай видел, как Беннета увлекла несущаяся толпа.

Между первым рядом и сценой осталось лежать с десяток раскиданных тел. Некоторые шевелились, некоторые кричали, некоторые были неподвижны. Телевизионщики продолжали вести запись. Вестминстерская полиция и агенты ФБР бегали по площади с пистолетами, ища, кого бы арестовать. В ста футах от выхода группа беженцев изловила того самого старика. Фрай видел, как он исчез в черной толпе. Кулаки молотили по его седой поникшей голове.

Фрай снял пиджак и накрыл им старую вьетнамку, лежавшую плашмя на асфальте с дымящейся грудью. Он искал Беннета, но нигде не мог найти. Рядом кто-то начал стонать. Он увидел Кроули, который нес к сцене мальчика. Голова и руки мальчика безжизненно свисали вниз. Девушка из Комитета освобождения пыталась стянуть вьетнамским флагом кровоточащее бедро мужчины, над которым стонала женщина. Фэбээровец, сжимая в одной руке пистолет, а в другой рацию, кричал двоим другим, которые, кажется, намеренно хотели затеряться. Потом Фрай увидел Беннета, влезающего в свой грузовичок. На сцене теперь стояли Мин и Виггинс. Мин уверенным голосом пытался призвать народ организованно проследовать к выходу на бульвар. Фрай наклонился за пиджаком, взглянул на дымящийся кратер на груди у женщины и накрыл ей лицо. Оператор сфокусировал камеру на Фрая и попросил его убрать пиджак. Несколько секунд Фрай так и стоял на коленях и наблюдал за грузовичком Беннета, который удалялся в сторону авеню, прокладывая путь в толпе.

Фрай помог Доннелу отнести тело Хая в машину скорой помощи, но от Хая осталось так немного, что не было никакой надежды. Фрай побежал к «Циклону». Ему потребовалось пять минут, чтобы через стоянку выбраться на улицу. Он поехал по Болсе к дому Беннета. Его обгоняли машины с включенными сиренами и проблесковыми маячками.

Дверь была нараспашку, в конах горел свет, но грузовичка перед домом не было. Фрай припарковался у крыльца и вошел внутрь. В доме было тихо. В ушах у Фрая звенело, он часто дышал. Телевизора светился и шуршал.

— Бенни!

Фрай зашел в кухню, потом в коттедж Доннела. Куда ты мог направиться. Что может быть важнее умирающего друга? Бенни, почему ты все бросил и убежал? Стоя на темном заднем дворе, Фрай начал понимать. Могло быть только одно предположение. Похищение Тхака не только отозвалось рикошетом, оно срикошетило именно так, как это кем-то задумывалось. Беннету сообщили не только то, что операция провалилась, но еще рассказали что-то насчет Ли.

В спальне Фрай нагнулся и заглянул под кровать. Дипломаты с деньгами исчезли. На полу валялись костыли и костюм Беннета.

От кого ты узнал, куда надо идти, Бенни? Я находился в трейлере, когда ты говорил с ними. Не было времени договориться о деталях обмена. Ты ничего не записывал. Не получал инструкций. Но ты приехал сюда, забрал деньги, оставил телевизор и свет включенными, дверь — открытой, и куда-то умчался. Приехав сюда, ты еще не знал, куда держать путь дальше, а уезжая уже знал. Инструкции были получены здесь. Они оставили инструкции здесь, пока ты был на митинге.

Фрай зашел в гостиную. На экране телевизора с тихим шипением шел снег. На видеомагнитофоне горел красный индикатор воспроизведения. Фрай нажал на кнопку обратной перемотки. Пленка в кассете завизжала. Когда она остановилась, Фрай нажал на кнопку воспроизведения. На экране появилась Ли. Она выглядела истощенной, с темными мешками под глазами. Лицо было бледным, волосы сальными. «Бенни, со мной все в порядке. Я очень тебя люблю. Они меня отпустят, если ты принесешь два миллиона долларов и будешь следовать их инструкциям. Иначе они меня этой ночью убьют».

Кто-то из-за кадра сунул ей в рот дуло пистолета. Она так и сидела, смотрела на Фрая, обхватив губами сталь. Слезы бежали у нее по щекам, а тем временем мужской голос за кадром давал инструкции:

«Беннет, ты должен положить деньги в два чемодана и отнести их в машину. Ты должен подъехать к телефонной будке на автозаправочной станции в Палмдейле, на углу Дивижн-стрит и Палмдейл-авеню. Ответь на телефонный звонок ровно в двадцать два сорок пять. Ты не должен вступать в контакт ни с полицией, ни с ФБР. Они не должны сопровождать тебя. Мы будем за тобой внимательно наблюдать. Ты должен принести только деньги. Ты должен быть один. Не вздумай валять дурака и взять с собой оружие».

Фрай почувствовал, как у него упало сердце, и тут же вновь бешено застучало. Он взглянул на часы. Начало десятого.

Телефон вестминстерской полиции был занят. Номер отделения ФБР в Санта-Ана не отвечал. Агент в Лос-Анджелесе по фамилии Бернс записал расположение телефонной будки, номер, марку и цвет грузовичка Беннета, приметы самого Беннета, адрес и телефон, с которого звонил Фрай, затем велел ему оставаться на месте.