Т. Паркер – Маленький Сайгон (страница 60)

— В столовую, парни! Ужин готов. Найти и уничтожить!

Фрай предполагал, что его боевая позиция за столом должна находиться слева от Эдисона, справа от Хайлы, напротив Беннета. Он помнил, что так он сидел здесь за завтраком почти тридцать лет назад, на высоком желтом стуле с убирающимся столиком, и бросал вниз овсянку, чтобы посмотреть, как она будет шлепаться на пол. На мгновение он вызвал образы всех сидевших за столом тогда, даже старой женщины, которая готовила им еду. Эдисон с тех пор стал седым. Хайла высохла. Беннет лишился половины тела. А что я? Стал выше, но привычка швырять предметы с высоты, чтобы посмотреть, как они будут падать, осталась той же самой. Каждый раз, сидя здесь, я чувствую себя вновь ребенком.

Мауро, слуга, налил вина и положил еды, как он это делал уже два десятилетия. Хайла подняла стакан и выдержала паузу, хотя каждый, казалось, чувствовал, что за этим последует. Они выпили за Ли. Фрай наблюдал за отцом во главе стола, вставшим, чтобы разрезать утку. Серебряное блюдо сияло при свете люстры, подвешенной в столовой на такой высоте, что однажды Фрай запустил в нее шариком для пинг-понга, чтобы получить неоспоримое доказательство ее реального существования. Он два дня носил в кармане осколок хрусталя, яркий, точно кусочек солнечного света. Эдисон влепил ему затрещину, которую Фрай помнит до сих пор. Он поднял голову, чтобы посмотреть на отбитую хрусталинку, но теперь ее было невозможно найти, как раньше.

Эдисон закончил резать утку.

— Слышно что-нибудь о Линде, Чак?

— Я по крайней мере не слышал.

— Она вернется. От Фраев женщины никогда не уходили. Это было просто невозможно.

Фрай посмотрел на мать, изображая искренность.

— Мы все обговорили. Все кончено.

— Сука блефует, Чак.

— Эд!

— Хайла! Нельзя публично втаптывать жену в грязь и ждать от нее благодарности, ты согласна? Линде требуется какое-то время, чтобы прийти в чувство.

— У Чака новая… подруга, верно, сын?

Фрай почувствовал слабую, но растущую потребность придушить отца прямо здесь, за обеденным столом.

— Ее зовут Кристобель Страус. Мы виделись всего несколько раз.

Хайла сидела, чуть опустив плечи. Глаза смотрели многозначительно, умоляюще.

— Правда?

— Она тебе понравится, мама.

— Ты женатый мужчина, Чарльз.

— Я это знаю.

Над столом повисло молчание. В наступившей тишине Чак выпил вина. Звон серебра стал непереносимым.

— «Мега» будет теперь продавать товары для женщин, — сказал он.

Хайла охотно ухватилась за новую тему.

— Что-нибудь симпатичное, да, Чак?

— Мегасимпатичное.

— Я по-прежнему нахожу, что название твоей фирмы смахивает на бомбу, — изрек Эдисон. — Мегатонна. Смените название — вот мой совет вашему отделу маркетинга, если они не способны на большее.

Фрай заметил, что Беннет салфеткой смахнул улыбку. Мауро наполнил его винный бокал из бутылки с мартини.

— Мы не можем сменить название, папа. Мега — это мой девиз.

Хайла послала Мауро за вином. Она посмотрела на Чака с таким законченным выражением печали, что тот был вынужден отвернуться. Она расстраивается из-за Линды куда сильнее, чем я. В последовавшей тишине Фрай почувствовал, как все в мыслях оставили его и переместились через стол напротив, к его брату. Беннет был поглощен добавкой и очередным стаканом джина.

Когда ужин подошел к концу, Хайла вынесла именинный пирог — украшенное шоколадом произведение с танцующими свечками. Она запела. Эдисон улыбнулся на свою благоверную. Фрай и Беннет сообща приступили к обряду задувания свечек, которая заканчивалась — как это бывало уже много лет — с последней свечкой, прекратившей бороться за жизнь. Эдисона опять, как в прежние времена, развеселила эта бесхитростная выходка. Хайла подняла бокал.

— За двух самых прекрасных сыновей, которыми Господь мог наградить женщину, — произнесла она. — У вас обоих впереди лучшие времена. С днем рождения!

Она склонила голову и вслух помолилась, прося у Бога наставничества и помощи, прощения и искупления, возвращения Ли и Линды.

Мауро внес поднос с подарками, упакованными в блестящую обертку, отражавшую серебро. Фрай получил электронные наручные часы, которыми немедленно завладел и стал развлекаться Эдисон, и игрушку, изготовители коей гарантировали, что она увеличится в размерах в двести раз, если ее бросить в воду. На упаковке было написано «Жучок-великан». Фрай с легким трепетом подсчитал, что эта штуковина вырастет до шестнадцати футов — больше, чем вся его кухня. Что если сделать по тому же принципу доску для серфинга, чтобы носить ее в кармане, пока не понадобится? Он обдумывал перспективы рынка для такого товара, пока Беннет разворачивал свой подарок — такие же электронные часы и пластикового водолаза с таблетками, предназначенными для образования пузырьков, выходящих из его маски. Мауро принес большой бокал воды, куда Беннет опустил водолаза. Некоторое время все сидели, наблюдая шипучую реакцию. Казалось, она будет длиться вечно.

Мауро подал кофе. Эдисон посмотрел на часы.

— Господа, а не перейти ли нам в кабинет? Сейчас буду передавать важные новости, которые нам всем стоит посмотреть.

Они расселись вокруг любимого телевизора Эдисона с большим экраном. Хайла притушила свет. Эдисон переключился на канал Эй-Би-Си. Программа предварялась специальным выпуском новостей. Питер Дженнингс был хозяином в студии. Рядом с ним сидела Лючия Парсонс. Выглядела она на тысячу долларов. Дженнингс поприветствовал телезрителей и сообщил, что правительство Вьетнама сделало беспрецедентный и «возможно, исторический» шаг: они просили американскую сторону через спутник передать в прямом эфире заявление президента Госсовета Вьетнама господина Труонг Ки. Труонг сказал, что заявление будет представлять особый интерес для Запада. Дженнингс добавил, что президент Соединенных Штатов лично проследил, чтобы спутниковые каналы обеспечили эту передачу. Дженнингс предположил, что темой заявления станут американские военнопленные. Он дал слово Лючии.

Та кивнула. Почти умиротворенно, отметил Фрай.

— Думаю, Питер, что президент Труонг посвятит выступление именно этой теме.

— О, Господи, — вырвалось у Хайлы.

Эдисон мрачно посмотрел на телевизор.

Беннет сидел на диване, скрестив руки, и молчал.

— … Насколько вам известно, Комиссия по пропавшим без вести лоббировал вьетнамское правительство через вьетнамских посредников почти два года. Скажу прямо, Питер. Мы все надеемся, мы все сейчас буквально молимся, чтобы наши усилия не пропали даром.

Дженнингс предупредил, что компания Эй-Би-Си обеспечит синхронный английский перевод во время обращения президента. Затем появилось лицо Труонга.

Картинка была нечеткая, почти черно-белая. Президент сидел за простым письменным столом, перед ним стоял лес микрофонов, сзади был растянут вьетнамский флаг. Он поморгал от света софитов. Это был худой, суровый, седой человек. Не улыбнувшись, не перелистав бумаги, без всяких видимых приготовлений он начал говорить. Голос переводчика имел сильный акцент.

— До сведения вьетнамского правительства было доведено, что некоторые американские солдаты живы и пребывают в нашей стране. Их местонахождение было обнаружено после упорных поисков в отдаленных провинциях. Они удерживались первобытными племенами, которые не знали о нашей национальной победе и думали, что мы по-прежнему находимся в состоянии войны с Америкой. Вьетнамский народ выражает желание, чтобы эти люди были отпущены на свободу и возвратились домой или отправились в любое другое место по их выбору. Вьетнамский народ в настоящий момент занимается подготовкой этой акции. Вьетнамский народ — миролюбивая нация. Это мы хотим продемонстрировать мировому сообществу. Мы не идем против истории. Через Комиссию по пропавшим без вести мы хотим сотрудничать с миролюбивым американским народом ради своевременного возвращения этих людей. Их точное число нам неизвестно. Скоро начнутся переговоры. Мы просим американскую сторону только об одном предварительном условии переговоров: прекратить все поставки террористическим группам, орудующим на вьетнамской земле. Долее мы не можем терпеть насилие в нашей суверенной стране, поддерживаемое из Америки. Как всегда, Социалистическая Республика Вьетнам будет бороться за мир для свободных людей во всем мире. Мы говорим «добро пожаловать в Ханой» участникам переговоров из Комиссии по пропавшим без вести и ограниченному числу представителей американского правительства. Наша нация желает и далее играть роль проводника мира и свободы во всем мире.

Президент Труонг уставился в камеру, затем пропал. Его сменили возбужденный Дженнингс и Лючия Парсонс со слезами и улыбкой в глазах.

— О, Эд! У нее получилось!

— Проклятье, я знал, что она это сделает!

Беннет посмотрел на Чака.

Фрай покачал головой и усмехнулся. Он обнял маму. Он чувствовал себя счастливым, но еще более: ощущение свободы и чувство облегчения, словно с плеч сняли груз, о котором он даже не подозревал.

Голос Дженнингса вновь заявил о себе: «Пока продолжаются переговоры… но сколько именно — не установлено… в каких условиях находятся эти люди… какие шаги должно предпринять американское правительство, чтобы облегчить участь… беспрецедентное сотрудничество… непонятно, на что намекал президент Труонг, говоря о „поддерживаемом из Америки терроризме“… многое зависит от способностей Лючии Парсонс найти общий язык с Ханоем… день торжества и радости… исцеление души нации… будем ждать ответа нашего президента… через минуту мы вновь с Лючией Парсонс… а теперь…»