Т. Паркер – Маленький Сайгон (страница 62)

— Мне давно надо было тебя привлечь, братишка. Ты хороший воин. — Улыбка сошла. — Мы пробовали достать его не один раз. Безуспешно. Попытаемся еще раз. Завтра вечером. В девять, время калифорнийское.

— И если получится?

— Я могу с этим завязать. По крайней мере, на время. Мне тоже хочется, чтобы наши пленные возвратились домой, если там вообще остались пленные. Подозреваю, это какая-то игра, которую ведет Ханой — не думаю, что во Вьетнаме остались американцы, которые находятся там против воли. Но если так, мне не хотелось бы становиться у них на дороге.

Фрай в который раз удивился на человека, что сидел напротив, на его страсти и тайны, на его планы и идеи. Одной рукой он сдерживает ЦРУ, другой — полковника Тхака, стараясь уничтожить врагов на другом полушарии. Бенни, у тебя всегда своя повестка дня. Ты никогда не сдаешься. Ты не знаешь, когда остановиться. Если копнуть поглубже, то это самая главная наша общая черта.

Темные волосы Беннета растрепал бриз. Некоторое время он стоял спокойно, держась за планшир. Культи ног для равновесия находились на середине скамьи. Он поднял взгляд на ресторан, мимо которого проплывал вельбот. Его лицо осветил бледный свет. Во время долгого молчания начал идти дождь, застучал по обшивке вельбота. Вода в гавани закипела. Беннет устремил взгляд в прошлое.

— Был такой вечер, как сейчас — шел дождь, воздух был пьянящий. Тысячи оттенков зеленого. Все понурилось, замедлилось. Ты не поверишь, через что я прошел с Ламом и Ли. Я знал, что один из них повязался с Вьет-Конгом. Наши патрули перехватывались. Проклятые партизаны ускользали прямо перед нашим носом. Некоторые из донесений Ли оказались ложными. Но было неясно: или это она вводит нас в заблуждение, или сама получает дезинформацию? Кто из них? Лам или Ли? Или оба? — Беннет посмотрел на дождь Крупные капли барабанили по вельботу — водяная дробь по алюминиевой обшивке. — Я был в нее влюблен, и он ненавидел меня за это. Я видел это по его лицу. С Ламом можно было или быть другом, или ждать, когда он тебя угробит. Середины он не признавал. Я никогда не встречал парня, такого… однолинейного. Ты знаешь, кого я хотел бы видеть предателем — но откуда я знал? — Беннет покачал головой. — Поэтому я расставил свои ловушки. Я попросил Ли перебраться ко мне на базу. Я знал, что если Лам увидит, как она переезжает ко мне, он поймет, что я его подозреваю. И он решится на какой-то шаг. Наш маленький треугольник был сломан, Чак. И мне было больно это сознавать. Когда мы только начинали, у нас было все. Мы были друзьями, мы делали общее дело. Сведения, которые добывала Ли, были незаменимы.

Фрай направил вельбот в глубоководье. Теплый дождь промочил его насквозь.

— В условный вечер я ждал ее прихода. Я действительно не знал, что произойдет. Мне было не до того, чтобы думать об этом, чтобы проявлять осторожность. Когда я увидел, как она идет по тропинке, Господи, это было лучшее чувство на свете. Она вышла из зарослей бамбука и остановилась в нескольких шагах передо мной. Джунгли за ее спиной были черны и лоснились. При ней была гитара, корзина со шмотками, немного еды и тот самый узелок на спине. И все. Лицо ее было бело как мел. С нее падали капли. Она стояла передо мной, и я никогда не забуду, что она сказала тогда: «Бенни, у меня на спине кое-что есть». Лам передал мне этот узелок и велел нам развязать его вместе. — Беннет закурил еще одну сигарету, прикрывая ее от дождя ладонью. Фрай видел его лицо в оранжевом тусклом свете. — Подарочек от Лама, ну и дела! Я помог Ли снять узелок. Со всей осторожностью. По весу я понял, что он навернул туда столько всего, что можно было подорвать целый взвод. Я положил его в минную воронку, взял Ли за руку и отвел ее в хижину, которую приказал построить на отшибе. Я ввел ее в дом и помог ей устроиться. Все это время Лам не выходил у меня из головы. Он играл в ту же игру, что и я. Он использовал Ли. Разница была в том, что я любил ее, и поэтому хотел, чтобы она жила, а он любил ее и поэтому хотел ее убить, И меня вместе с ней. Поэтому я взял автомат, восемь солдат и поспешил к дому Лама. Я вычислил: у нас было пять минут форы.

Дождь изменил ритм, теперь это был устойчивый ливень крупных теплых капель. Фрай развернул вельбот по широкой дуге и взял обратный курс на их родовой островок. Океанская вода бурлила сильнее, над ее поверхностью поднимался туман.

Фрай посмотрел на Беннета, который швырнул за борт сигарету и удержался в равновесии, схватившись за планшир.

— Я не мог поверить своим глазам, когда увидел в его хижине свет. Сукин сын не спешил, упаковывая вещи. Но, разумеется, он удивился. Это было тяжело, Чак. На нем была цепочка, что я ему подарил, и я не понимал, как ему удалось обмануть меня. Я ему доверял, почти до самого конца. Если бы я оказался чуть более наивным, я бы развязал тот узелок и половина Донг Зу взлетела бы на воздух. Я что-то начал говорить, но не мог подобрать слова. Он стоял и смотрел на меня, словно ни хрена не понимая, что сейчас произойдет. Я приказал своим людям вывести его из дома. Приказал сержанту допросить его, потом поступить с ним так, как они сочтут нужным. Потом я вызвал саперов и велел им избавиться от узелка, если он сам собой не взорвется в ближайшие два часа. — Беннет плотнее закутался в пиджак. — Я вернулся к Ли и провел с ней некоторое время в ее новом жилище. Мы в первый раз занимались любовью. Для нее это вообще было впервые в жизни. Я ощущал силу, исходившую из меня и перетекавшую в нее, затем опять возвращавшуюся ко мне. Она была моей. Немного погодя я услышал, что поднимается вертолет, и понял, что они собираются с ним сделать. И Ли каким-то образом поняла. Она заплакала. Я не мог это перенести, Чак. Я оставил ее там, пошел в клуб офицеров и за какие-то полчаса выпил полбутылки виски. Ребята возвратились через несколько минут. Двое из них посмеивались. Лама с ними не было. Они сказали, что он не признался. Продолжал утверждать, что ни в чем не виноват. Вьетконговцы были просто кремень, Чак. Я видел одного парня, которого почти час держали привязанным к столу с электродами на яйцах, а он повторял: «Я не из Вьет-Конга, не из Вьет-Конга». Он просто помирал на том столе, изжевал в кровь собственные губы. — Беннет вздохнул. — Травма от случайного торможения — так мы называли это в шутку. Убивает не падение, а внезапная остановка.

Весь обратный путь к причалу они молчали. Фрай выбрался из вельбота и привязал его к пристани. Слил топливо из карбюратора и сунул подушки под сиденья.

— Почему ты никак не можешь забыть, Бенни? Война давно кончилась.

Косой дождь падал на фоне причальных огней, хлестал по столбам, молотил по песку. Фрай медленно шел рядом с братом.

— Ты что-то чувствуешь к Тай Нья?

— Да, конечно…

— Тогда у тебя есть крупица того, что есть у меня. Я женился на вьетнамке, Чак. Это стало частью меня. Мне нравится, как они любят. Как борются. Как страдают, но продолжают бороться. Мне нравится, как они выглядят. Когда я просыпался в наш медовый месяц — первое, кого я хотел видеть, была она. Она существовала для меня, она не давала мне погибнуть, Чак. И она по-прежнему хотела меня, когда я вышел из госпиталя — сильнее, чем прежде. Больше я ненавижу то, что мы проиграли, хотя могли победить. Мы почти были у цели. Может, когда-нибудь мы еще победим. — Беннет улыбнулся сквозь дождь. — Когда идет такой ливень, это очень похоже на те ливни. Я словно возвращаюсь назад. Я люблю это. И ненавижу.

Они прошли по небольшому пляжу. Беннет с трудом передвигался по песку. Потом поднялись на газон — склон идеальной зелени в темноте ночи.

— Ты входишь одним человеком, а выходишь совсем другим, Чак. Надеешься, что в один прекрасный день все образуется. И хочешь посмотреть в зеркало на собственные глаза, не стыдясь всего того дерьма, какого они насмотрелись.

— Да.

— Тебе этого никогда не понять, потому что ты там не был. — Они подошли к черному ходу в дом. Беннет остановился на пороге. — Теперь люди Тхака тянут из меня мозги. Это учебник психологии. Два дня назад я получил по почте пластмассовый вертолет. После этого они оставили у меня на крыльце игрушечного солдатика с отрубленной головой. Три бутылки этого шампанского. Тхак отсюда за десять тысяч миль, он просматривает досье на меня и подключает свои электроды. Сегодня утром они мне опять звонили. Тот же человек, что говорил со мной перед тем, как передать трубку Ли. Они потребовали два миллиона долларов в двух чемоданах.

— И это все?

— Дальнейшие инструкции последуют.

— Ты сообщил Виггинсу?

— Они в курсе. Завтра приготовлю наличные.

— Почему бы не отложить удар? Предупредить Подпольную армию. Это то, чего они добиваются. Может, они ее отпустят. Может, отпустят наших пленных.

Беннет улыбнулся.

— Завтра вечером не будет никакого удара. Мы собираемся взять его живым на двадцать первом километре. Или он прикажет своим людям отпустить Ли, или его убьют. Его жизнь в обмен на ее жизнь. К девяти вечера завтра Ли или будет на свободе, или оба они буду мертвы.

Глава 24

Дождь закончился так же внезапно, как начался. Он припарковался у дома и пошел в летний театр, где из-за дождя откладывалось начало праздничной мистерии. В городе пахло влажными эвкалиптами и брызгами океана. Как Кристобель и обещала, билет ждал Фрая в кассе.