Сюжетник – Расписание дождя (страница 2)

— Видишь. Не опоздали.

Глава 5. Первый вечер в пути

Вагон-ресторан. Марк ест котлеты на четвёртом километре после Рязани — как обещал своему правилу. Артём — не ест. Смотрит на брата.

— Ты помнишь отца? — спрашивает.

— Каждый день в семнадцать ноль ноль смотрел прогноз с ним. По телевизору. Потом записывал. Я записываю лучше.

— Почему мы не знали друг о друге?

Долгая пауза. Поезд стучит — счёт Марку.

— Потому что ты был маленький. А я — «сложный». Сложный — это когда мама плачет. Папа сказал: «Марк, ты не виноват». Я записал. Каждый день записываю.

Артём чувствует, как что-то ломается в груди — не долг. Что-то хуже и чище.

— Я не знал, — говорит он.

— Теперь знаешь, — говорит Марк. — Это новая строка. В расписании.

Глава 6. Рязань. Первый дождь

За окном — морось. Марк ставит стакан на подоконник.

— Считаем?

— Что?

— Капли. На стекле. Раз в минуту. Я — минуту. Ты — следующую. Без ошибок.

Артём смеётся — нервно:

— Это же…

— Это дождь. Он не смешной. Он точный.

Они считают. Артём ошибается на третьей минуте. Марк не ругает:

— У тебя получится. У всех получается. Если не торопиться.

На станции Рязань-1 заходит Глеб.

Не коллектор — совпадение? Нет. Глаза ищут Артёма.

Артём встаёт. Марк хватает его за рукав:

— Нельзя. Переговоры на перроне — плохие. Папа говорил.

Глеб улыбается через стекло. Показывает телефон — «звони». Уходит.

Артём дрожит. Марк говорит спокойно:

— Он уйдёт в сорок секунд. Сорок… тридцать… двадцать… Ушёл. Видишь. Расписание людей тоже есть.

Глава 7. Ночной разговор

Третья ночь. Купé. Марк не спит — или спит по минутам.

— Артём, — шепчет он, — ты едешь из-за денег?

Честность — новая валюта.

— Да.

— Я — из-за папы.

— И из-за дома?

— Дом — это Садовая, двенадцать. Там сливы. Я считал сливы каждый год. Сорок три дерева. Одно сгорело. Осталось сорок два. Ты не знал?

— Нет.

— Ты много чего не знал. Это не злость. Это факт.

Пауза.

— Когда подпишем — ты вернёшься в «Берег»? — спрашивает Артём.

— Если расписание не сломают.

— А если я попрошу остаться со мной?

Марк смотрит в потолок:

— Тогда нужен новый календарь. И новые правила. Я умею правила.

Артём понимает: это «да». Странное, марковское «да». Но настоящее.

Глава 8. Самара. Нотариус

Четырнадцать ноль ноль. Ленинская, 70. Дождь — как предсказал Марк: с семнадцати сорок трёх вчера до утра.

Нотarius Семёнов — сухой, точный:

— Завещание открываем при обоих. Имущество: доля в квартире, счёт, дом в Тольятти. Условие — акт примирения и совместное посещение дома.

— А если один откажется? — спрашивает Артём.

— Фонд «Берег». Лидия Петровна будет довольна.

Марк читает вслух пункт про дом — медленно, без ошибок. Артём подписывает. Марк — после, когда ему дали ручку «правильного цвета» (синяя, не чёрная).

На улице Марк говорит:

— Деньги — не главное. Главное — Садовая. Завтра. Поезд в восемь одиннадцать.

— Можно такси, — предлагает Артём.

— Нельзя. Такси — нет расписания. Только поезд.

Они идут под зонтом. Один — держит. Второй — считает лужи.

Глава 9. Тольятти. Дом на Садовой

Дом старый, но живой. Слива пахнет смолой. Марк идёт к каждому дереву — как к знакомым.

— Сорок два, — говорит он. — Видишь?

Внутри — пыль, мебель под чехлами. На кухне — коробка с надписью «М. и А.»

Марк открывает первым. Письма. Календари. Фото: отец молодой, женщина с глазами Марка, младенец — Артём?

Письмо от отца — не для нотариуса. Для них.

«Марк. Артём. Я спрятал старшего сына не потому что стыдился его. Стыдился себя — что не защитил его от чужих слов. Артём — ты не виноват, что не знал. Виноват я. Дом — не награда. Дом — место, где вы встретитесь без меня. Марк — продолжай дождь. Артём — научись слушать. Деньги разделите сами. Я доверяю только тому, кто довезёт брата до конца пути.»

Артём плачет. Марк кладёт ладонь на плечо — «можно» не спрашивал. Но нужно было.