Сюжетник – Мы же договорились не говорить правду (страница 4)

Шрифт

Глава 18. Год спустя

Через год они снова сидели в «Букве на Невском». Не те же стулья — их переставили. Не тот чай — сменили поставщика. Но правило осталось: говорить в правое ухо.

Лиза и Миша не поженились. «Мы слишком хорошо знаем друг друга», — сказала она. — «Это не приговор», — сказал он. — «Это диагноз», — ответила она. Они смеялись. Не всегда, но чаще, чем раньше.

Клара играла на чужой свадьбе — уже без героина в парке. «Чистая», — говорила она. «Скучная», — добавляла, — «но я устала от драмы. Хотя бы на выходных».

Павел подошёл к столу, где Арина читала ту же «Тишину после грома» — уже в новом издании, с другой обложкой.

— Можно? — спросил он. В правое ухо.

— Ты опоздал на год, — сказала она.

— Я шёл, — ответил он. — Просто долго выбирал дорогу. И ухо. И слова.

— И правду?

— Правду, — сказал он. — Но без игры. Без бокала. Без круга. Я — Павел. Я боюсь, что не достоин. И всё равно хочу попробовать.

Арина закрыла книгу.

— Я — Арина. Я однажды напугала город. И однажды напугала тебя. Больше не хочу быть страшной. Хочу быть честной. Это сложнее.

Они не поцеловались — не сразу. Сначала посидели. Потом — пошли по Невскому под дождём без зонтов, как два человека, которые наконец перестали притворяться сухими.

Где-то в другом конце города Лиза говорила Мише:

— В следующий раз — без исповедей. Только карты. Или крокодил.

— Договорились, — сказал Миша.

— Мы же договорились не говорить правду, — добавила она и рассмеялась.

Это был смех без драмы. Почти. Но «почти» — тоже счастье. Особенно если ты знаешь, каково это — когда драма приходит без приглашения и садится за главный стол.

КОНЕЦ

Глава 19. Разговоры на кухне (эпизод 1)

На кухне у Лizы Миша мыли посуду — мирный договор после ссоры. Вода текла. Молчание было тёплым.

Галина Петровна позвонила в 9:30, не спрашивая, удобно ли. «Я не мешаю?» — спросила она и, не дождавшись ответа, рассказала про соседку, которая «вышла замуж не за того и теперь страдает». Арина смотрела в потолок и считала: ещё 5 дней до собственной свадьбы. Счётчик не успокаивал.

Рассылка приглашений: одно ушло не тому Ивану. Тот Иван написал: «Я тоже приду, если можно с супругой». Супруги у него не было. Был кот. Арина ответила: «Кот — welcome».

«Ты спишь?» — спросил(а) Лиза. «Нет», — ответил(а) Арина. Оба врали. Оба знали. Оба делали вид, что не знают. Так начинаются большие проблемы — с маленького вранья в темноте.

— Ты меня ещё любишь? — спросила Арина.

— Я тебя… — Павел запнулся. — Я тебя плохо понимаю сегодня. Но это не то же самое, что «нет».

— А что это?

— Это «да, но мне нужна инструкция».

Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.

Клара сидела в студии и подбирала треки. Между «I Will Survive» и «Калинку» лежала пустота — место для песни, которую ещё не написали, но которую кто-то уже потерял. Она не знала, что именно потеряет через три дня. Хорошо. Незнание — единственная роскошь, которую у неё оставалась.

— Я не злой человек, — сказал Миша.

— Злой человек так и говорит, — ответила Лиза.

— А хороший?

— Хороший молчит и моет посуду.

Дегустация меню: Галина Петровна спросила, есть ли безалкогольное шампанское «для тех, кто не пьёт, но хочет казаться праздничным». Официант кивнул так, будто слышал это каждый день.

Вечером город пах мокрым асфальтом и чужими решениями. Миша шёл(ла) по Литейному и думал(а) о том, что свадьба — это не финал, а сезонный финал, после которого либо продление, либо отмена.

— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.

— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.

— Это хуже.

Выбор фотографа: два кандидата. Один снимал «эмоции», другой — «эстетику». Арина выбрала эмоции. Павел — эстетику. Они выбрали третьего, подешевле. Компромисс — двигатель сюжета.

Арина долго молчала. Потом сказала: «В шестнадцать я позвонила на радио и представилась синоптиком. Сказала, что завтра — метеоритный дождь. Город скупил свечи и гречку. Меня не поймали. Я до сих пор не могу смотреть прогноз погоды без стыда».

Лиза стояла перед зеркалом в примерочной и думала, что платье подружки невесты — это карьерный лифт для чужого праздника. Оно сидело хорошо. Это её злило: даже в роли второго плана она выглядела лучше, чем планировала.

— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.

— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.

— Это хуже.

Они сидели на кухне — Арина и Павел — и молчали так, как молчат только люди, которые уже сказали друг другу слишком много. Чай остывал. За окном кто-то смеялся. Звук казался неуместным, как смех в библиотеке.

— Свадьба — это театр, — сказала Галина Петровна. — Главное — не показывать за кулисами.

— Мама, мы не на сцене.

— Всегда на сцене. Просто не всегда знаешь, где занавес.

Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»

Павел сказал, что год писал фальшивые восторженные отзывы своим экскурсиям с пяти аккаунтов. «Это маркетинг», — оправдывался он. — «Это ложь», — сказала Арина. — «Маркетинг — красивая ложь», — добавил Миша.

Миша открыл ноутбук, чтобы проверить речь для свадьбы, и вместо этого два часа смотрел видео про то, как устроены лифты. «Для общего развития», — объяснил он потом Павлу. — «На свадьбе может пригодиться. Лифты — нервы людей».

— Ты меня ещё любишь? — спросила Арина.

— Я тебя… — Павел запнулся. — Я тебя плохо понимаю сегодня. Но это не то же самое, что «нет».

— А что это?

— Это «да, но мне нужна инструкция».

— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.

— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.

— Это хуже.

Павел заварил кофе в турке, которую ему подарила тётя Юра с надписью «Не кипятись». Кофе получился горьким. Он решил, что это метафора, и выпил до дна — герои его историй никогда не оставляют чашку наполовину.

3 4 5 6 Вперед