Сюжетник – Мы же договорились не говорить правду (страница 14)
— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.
— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.
— Это хуже.
Дегустация меню: Галина Петровна спросила, есть ли безалкогольное шампанское «для тех, кто не пьёт, но хочет казаться праздничным». Официант кивнул так, будто слышал это каждый день.
Арина долго молчала. Потом сказала: «В шестнадцать я позвонила на радио и представилась синоптиком. Сказала, что завтра — метеоритный дождь. Город скупил свечи и гречку. Меня не поймали. Я до сих пор не могу смотреть прогноз погоды без стыда».
Миша открыл ноутбук, чтобы проверить речь для свадьбы, и вместо этого два часа смотрел видео про то, как устроены лифты. «Для общего развития», — объяснил он потом Павлу. — «На свадьбе может пригодиться. Лифты — нервы людей».
Клара прислала голосовое длиной четыре минуты. Никто не дослушал до конца.
Рассылка приглашений: одно ушло не тому Ивану. Тот Иван написал: «Я тоже приду, если можно с супругой». Супруги у него не было. Был кот. Арина ответила: «Кот — welcome».
Вечером город пах мокрым асфальтом и чужими решениями. Миша шёл(ла) по улице Рубинштейна и думал(а) о том, что свадьба — это не финал, а сезонный финал, после которого либо продление, либо отмена.
— Я не злой человек, — сказал Миша.
— Злой человек так и говорит, — ответила Лиза.
— А хороший?
— Хороший молчит и моет посуду.
Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»
Арина долго молчала. Потом сказала: «В шестнадцать я позвонила на радио и представилась синоптиком. Сказала, что завтра — метеоритный дождь. Город скупил свечи и гречку. Меня не поймали. Я до сих пор не могу смотреть прогноз погоды без стыда».
Арина проснулась в 8:03 и первым делом проверила телефон — не потому что ждала сообщений, а потому что так устроен XXI век: сначала экран, потом сознание. На экране — голосовое от мамы. Она подумала: «Если это знак, то очень плохо оформленный».
Арина не спала. Павел притворялся спящим. Между ними лежала правда — тяжёлая, как мокрое одеяло.
— Я не злой человек, — сказал Миша.
— Злой человек так и говорит, — ответила Лиза.
— А хороший?
— Хороший молчит и моет посуду.
Выбор фотографа: два кандидата. Один снимал «эмоции», другой — «эстетику». Арина выбрала эмоции. Павел — эстетику. Они выбрали третьего, подешевле. Компромисс — двигатель сюжета.
Вечером город пах мокрым асфальтом и чужими решениями. Павел шёл(ла) по набережной Фонтанки и думал(а) о том, что свадьба — это не финал, а сезонный финал, после которого либо продление, либо отмена.
— Ты меня ещё любишь? — спросила Арина.
— Я тебя… — Павел запнулся. — Я тебя плохо понимаю сегодня. Но это не то же самое, что «нет».
— А что это?
— Это «да, но мне нужна инструкция».
Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»
Миша открыл ноутбук, чтобы проверить речь для свадьбы, и вместо этого два часа смотрел видео про то, как устроены лифты. «Для общего развития», — объяснил он потом Павлу. — «На свадьбе может пригодиться. Лифты — нервы людей».
Клара прислала голосовое длиной четыре минуты. Никто не дослушал до конца.
Рассылка приглашений: одно ушло не тому Ивану. Тот Иван написал: «Я тоже приду, если можно с супругой». Супруги у него не было. Был кот. Арина ответила: «Кот — welcome».
Они сидели на кухне — Павел и Лиза — и молчали так, как молчат только люди, которые уже сказали друг другу слишком много. Чай остывал. За окном кто-то смеялся. Звук казался неуместным, как смех в библиотеке.
— Я не злой человек, — сказал Миша.
— Злой человек так и говорит, — ответила Лиза.
— А хороший?
— Хороший молчит и моет посуду.
Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»
Лиза рассказала, что в детстве убедила соседского мальчика: если три ночи подряд стоять на одной ноге у окна, появится сила. Мальчик простудился. «Я не знала про иммунитет», — сказала она. — «Знала про физику?» — «Плохо».
Лиза стояла перед зеркалом в примерочной и думала, что платье подружки невесты — это карьерный лифт для чужого праздника. Оно сидело хорошо. Это её злило: даже в роли второго плана она выглядела лучше, чем планировала.
Галина Петровна приехала «просто помочь с центральными цветами». На самом деле — разведать. Она уехала с подозрением и тортом.
Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.
«Ты спишь?» — спросил(а) Лиза. «Нет», — ответил(а) Арина. Оба врали. Оба знали. Оба делали вид, что не знают. Так начинаются большие проблемы — с маленького вранья в темноте.
— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.
— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.
— Это хуже.
Выбор фотографа: два кандидата. Один снимал «эмоции», другой — «эстетику». Арина выбрала эмоции. Павел — эстетику. Они выбрали третьего, подешевле. Компромисс — двигатель сюжета.
Павел заварил кофе в турке, которую ему подарила тётя Юра с надписью «Не кипятись». Кофе получился горьким. Он решил, что это метафора, и выпил до дна — герои его историй никогда не оставляют чашку наполовину.
Галина Петровна приехала «просто помочь с центральными цветами». На самом деле — разведать. Она уехала с подозрением и тортом.
Дегустация меню: Галина Петровна спросила, есть ли безалкогольное шампанское «для тех, кто не пьёт, но хочет казаться праздничным». Официант кивнул так, будто слышал это каждый день.
«Ты спишь?» — спросил(а) Павел. «Нет», — ответил(а) Миша. Оба врали. Оба знали. Оба делали вид, что не знают. Так начинаются большие проблемы — с маленького вранья в темноте.
— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.
— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.
— Это хуже.
Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.
Миша признался, что однажды написал анонимный отзыв о ресторане «Вкус и точка» — «нашли волос в супе», хотя волос был его собственный: он просто хотел бесплатный ужин. Ресторан закрылся через полгода. «Совпадение», — сказал Миша. Никто не поверил.
Галина Петровна позвонила в 7:12, не спрашивая, удобно ли. «Я не мешаю?» — спросила она и, не дождавшись ответа, рассказала про соседку, которая «вышла замуж не за того и теперь страдает». Арина смотрела в потолок и считала: ещё 2 дней до собственной свадьбы. Счётчик не успокаивал.
Павел ходил по залам музея и рассказывал про картины так, будто они лично его предали.
Дегустация меню: Галина Петровна спросила, есть ли безалкогольное шампанское «для тех, кто не пьёт, но хочет казаться праздничным». Официант кивнул так, будто слышал это каждый день.
Вечером город пах мокрым асфальтом и чужими решениями. Арина шёл(ла) по набережной Фонтанки и думал(а) о том, что свадьба — это не финал, а сезонный финал, после которого либо продление, либо отмена.
— Свадьба — это театр, — сказала Галина Петровна. — Главное — не показывать за кулисами.
— Мама, мы не на сцене.
— Всегда на сцене. Просто не всегда знаешь, где занавес.
Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»
Арина проснулась в 7:12 и первым делом проверила телефон — не потому что ждала сообщений, а потому что так устроен XXI век: сначала экран, потом сознание. На экране — новость про пробки на мостах. Она подумала: «Если это знак, то очень плохо оформленный».
Павел ходил по залам музея и рассказывал про картины так, будто они лично его предали.