Сьюзен Виггз – Книжный магазин «Бюро находок» (страница 49)

– На самом деле, это не в моем стиле, – возразила Натали, разглядывая яркие цвета.

– Так же, как и посещения шикарных торжеств, – заметила Клео. – Оно великолепно. Чистый шелк. Примерь.

Примерка платья на мгновение словно воссоединила ее с матерью. Клео застегнула молнию на спине. Натали провела ладонью по роскошной ткани и посмотрела в зеркало. Красивое платье, но немного великовато, его нужно было подшить. Цвет хорошо сочетался с ее волосами и кожей. И орнамент освобождал от необходимости надевать украшения. Кроме, пожалуй, красивых сломанных часов, которые они нашли.

– Его нужно перешить, и оно станет просто идеальным, – сказала Клео.

– И где же я его так быстро перешью? – спросила Натали.

– Ради бога, это семейный бизнес. – Клео – сама активность, нашла какие-то бульдожьи зажимы. Закрепила ими платье в местах, где требовалось его ушить, и отметила длину подола. Затем она быстро стянула его с Натали. – Я сейчас же отнесу его к тете. Ты не против закончить здесь самостоятельно? – Она указала на груду вещей на кровати.

– Конечно. – обняла ее Натали. – Спасибо, я не смогла бы сделать это без тебя. – поблагодарила она.

Она включила музыку, чтобы не чувствовать себя одинокой. Набравшись решимости, для такого сложного испытании и войдя в ритм, она стала работать до тех пор, пока шкаф не опустел. Ей стало грустно, но это была очищающая грусть, словно ее горе, наконец, вырвалось наружу.

Натали взглянула на выброшенные вещи – Не передумай. Затем она встала перед шкафом и осмотрела пустое пространство. Длинная глубокая полка, и перекладина, провисшая как свиное брюхо, на ней болтались вешалки, похожие на птичьи кости.

Любимая песня матери – Yertle the Turtle группы Red Hot Chili Peppers напомнила ей о детстве. Когда они включали этот трек на мамином магнитофоне, танцевали и дурачились. Даже сейчас она ощущала мамины руки на своих, как тогда, когда они кружились и смеялись. Закрыв глаза, она начала танцевать одна, воображая, что мама танцует вместе с ней.

– Стремная песня, – сказал Пич, стоя в дверном проеме.

Натали вздрогнула и выключила музыку. Рукавом смахнула слезы с лица.

– Это была наша песня. Мамина и моя. Во всяком случае, одна из них.

– Рад, что у вас была мама, которая любила с вами танцевать. По рассказам, она классная. Жаль, что я ее не знал.

Натали кивнула, хватая салфетку.

– У нас были свои моменты. Но, черт, мне так ее не хватает. – Она приложила салфетку к глазам. Почему-то она не стеснялась его. Возможно, потому что он видел ее в куда более худшие моменты. Она вспомнила то утро, когда появился Пич. Он собирался начать работу, но обнаружил, что человек, нанявший его, погиб. – Она была необыкновенной, – пробормотала Натали.

– Я могу починить вам этот шкаф, – предложил Пич.

– Он не сломан.

Он помолчал, изучая ее.

– Можно улучшить дизайн: сделать открытые полки, двойные вешалки, может быть, даже подсветку. Раздвижные дверцы вместо этих хлипких двойных штуковин.

Она тут же представила аккуратные полки, уютные отделения – хорошо организованное пространство.

– Заманчиво, но не входит в бюджет.

– Это не входит в счет, Натали.

– Вам не надо…

– Я знаю. И мне не нужно от вас разрешения, я все равно это сделаю. И поверьте мне, вам нужен этот шкаф.

– Я верю, – прошептала она.

Он отстегнул от пояса рулетку и быстро сделал несколько замеров и расчетов. Затем записал все своим плоским столярным карандашом.

– Вы что-то здесь забыли, – сказал он, засунув руку вглубь полки.

Он вытащил плоскую картонную коробку из мраморной бумаги, перевязанную бечевкой. Натали взяла тряпку, чтобы стереть пыль. Сверху была прикреплена записка, на которой маминым подчерком было написано «Письма Коллин/Херст – для сканирования».

– Коллин со времен «Лестницы в Десять футов». А Херст? Натали развязала бечевку. – Есть только одна Херст, о которой я слышала. Но письма?

– Класс. Дополнительные части вашей головоломки.

Она открыла коробку, сухая бумага стала крошиться.

– Дедуля был прав. А я думала, что ему показалось. Он рассказывал, что они просматривали старые бумаги и письма, но мне и в голову не приходило, что он говорит о чем-то подобном. Она открыла журнал на первой странице. Выцветшими чернилами аккуратным девичьим подчерком была написана фраза «Мой Ежедневник».

Меня зовут Коллин О`Рурк. Мне пятнадцать лет, и я совсем одна в этом мире. Это описание моих дней, как я проживаю их.

– Это потрясающе, – сказала Натали. – И посмотрите на ее рисунки. Она была талантлива. Горю желанием прочитать.

– Это так здорово, Натали. Вы познакомитесь со своей прабабушкой.

– Прапрабабушка, – поправила она, считая поколения по пальцам. – Коллин О`Рурк. Приятно, наконец, познакомиться.

Общество по Наследию прислало машину. Это было уже второй раз за неделю, когда кто-то заказал для Натали машину. Она высунулась в окно и увидела водителя в ливрее и Берти, который загружал коляску дедушки в багажник.

– Он рано, – сказала Натали Клео, которая пришла помочь, добавить последние штрихи к наряду.

– Уверена, что он привык ждать. – Клео подошла к окну, чтобы посмотреть.

– Производит впечатление. Вся моя семья впечатлена тем, что я иду на эту вечеринку. Это все равно что пойти на королевский прием. Все знают, кто такие Танги. Абсолютно все. – Она подвела Натали к зеркалу. – Так, давай все проверим.

Клео порхала вокруг нее, как те маленькие синие птички счастья из Золушки, пока Натали не превратилась в принцессу. Не настоящую, конечно, но тем не менее в принцессу.

Шелковое платье из маминого шкафа было превращено в шедевр от кутюр с помощью умелых рук талантливой тети Клео. Платье теперь сидело как влитое. Его цвет и яркие акценты ручной работы перекликались с цветами драгоценной вазы – нефритово-зеленый, бирюзовый, цвета фуксии и бархатцев с прожилками кобальтово-синего. Она надела его с босоножками на золотистых каблуках, винтажными часами и поясом в виде золотой змеи, позаимствованным у Клео. С утра пораньше Натали побывала в салоне, где ее причесали, как выставочного пуделя, сделали макияж и маникюр под цвета ее платья.

Клео буквально светилась в желтом шифоне от Валентино, в ее волосах красовалась прядь насыщено-розового цвета.

– Посмотри на нас, – сказала она. – Мы выглядим потрясающе.

Натали открыла шкаф, чтобы найти свою единственную сумочку, которая могла бы сойти за вечернюю, маленький клатч с драгоценными камнями. Раздвинув новые двери, она услышала вздох Клео.

– Впечатляет, да? – сказала она. – У меня была такая же реакция, когда я увидела его.

– Ты не спала всю ночь, работая над ним?

– Это все Пич. Он забрал все пожертвования и ненужные вещи и переделал этот шкаф, просто чтобы было красиво.

Мужчина работал допоздна, насвистывая и напевая. Внутренняя часть шкафа освещалась лампочками, которые включались автоматически при открывании двери и освещали новые стеллажи, вешалки и ящички. Даже с самыми простыми вещами Натали шкаф напоминал элитный винтажный бутик.

– Просто великолепно, – восхитилась Клео, проверяя новую выдвижную полку, – Он правда нечто.

– Пич для меня, как последний мамин подарок. Она разговаривала с ним прямо перед смертью.

– Он и вправду хороший. Можно было бы его оставить.

– Я не могу его оставить. Я всего лишь надеюсь, что он спасет дом от разрушения. – Она положила ключи, помаду и телефон в маленькую сумочку. – Давай посмотрим, готовы ли Берти и дедуля.

Они направились в фойе. Берти проверял блеск своих туфлей.

– О боже, ты выглядишь фантастически, – сказала ему Натали.

– Да? – Он выпрямился и поправил галстук-бабочку. – Не похож на Пи Ви Германа?[9]

– Едва ли. Замечательный костюм и туфли. – Она отступила назад, осматривая Берти и Клео. – Клянусь, если бы существовала награда для самых красивых сотрудников книжного магазина, мы бы ее выиграли.

– Верно, согласилась Берти. – Ты запредельно прекрасна.

– Неужели?

– Абсолютно.

– Ну, два часа, потраченных на волосы и макияж сделают любую настоящей красавицей.

– Перестань. Ты всегда красива. Глядя на тебя, я чувствую помутнение сознания, потому что в тебе проявились самые лучшие черты Блайз.

Дверь распахнулась, и оттуда, опираясь на трость, вышел дедушка. Он был одет в свой лучший костюм с бутоньеркой на лацкане. Берти сводил его в парикмахерскую, где его роскошно побрили и постригли. Он выглядел как пожилой государственный деятель – седовласый и утонченный.

Заметив у двери Клео, он замер как вкопанный. На мгновение Натали показалось, что у него инсульт или что-то подобное.