Сьюзен Виггз – Книжный магазин «Бюро находок» (страница 44)

– Это отличается от того, что пылилось в винном шкафу ваших родителей.

– Вам на заметку, у нас не было винного шкафа, – заметила Натали. – У меня и родителей не было, только мать-одиночка. И хотя это звучит жалко, но на самом деле это не так.

Они пробовали крепленое вино со специями роджо, которое они пили в чистом виде с ломтиками апельсина. Богатый травяной аромат успокаивал. Тревор заказал свежие местные оливки «тапас» в маленьких тарелках, орехи и сыр, все было подано в маленьких блюдечках.

– Это чудесно, – сказала она.

– Рад, что вам понравилось.

– Хочу признаться, – начала она, расслабившись от второго бокала вермута. – Я заинтригована вашей биографией.

– Она вам понравилась?

– Она интригующая.

– А это плохо?

– Нет, но есть некоторые неясности. Вы выросли в Пустынной Глуши? Она была там однажды на живописном полете вместе с Риком. Они пролетали через южное побережье озера Тахо, где сверху все выглядело как непроходимые леса. – Я не думала, что там кто-то мог жить. Разве это вообще разрешено?

– Прямо возле границы. Мои родители были ранними сторонниками дикого проживания, подальше от энергосетей. Дом имел полное солнечное энергоснабжение, запас батареек, пропановый генератор, все, что нужно было, чтобы выжить.

– И вы обучались на дому, и написали роман в семнадцать лет, и поступили в Оксфорд. Ваши родители, должно быть, очень гордятся вами.

– Давайте выпьем за это, – сказал он, поднимая маленький бокал. – А еще лучше давайте послушаем начало музыкального выступления. Похоже, они как раз начинают.

Ладно, итак, он не хотел обсуждать свою биографию. Ему, наверное, задавали один и тот же вопрос миллион раз. Она обратила внимание на суматоху в углу бара. Группа оживленно устанавливала микшеры, колонки, микрофоны и усилители в затемненной нише. Проверка звука и настройка смешивалась с музыкой самого бара. Потом пиликанье музыки прекратилось. Парень в кухонном фартуке вышел к микрофону и сделал несколько объявлений о предстоящем выступлении.

– Пожалуйста, приветствуйте одного из наших местных фаворитов, прямо здесь, в сердце города, группа «Траэл и Эррор»!

Над сценой зажглись огни, осветив ансамбль из четырех человек: женщину с длинными светлыми волосами и скрипкой, мужчину с бас-гитарой, парня с акустической гитарой, барабанщика.

– Эй там, спасибо, что присоединились к нам сегодня вечером. Меня зовут Сьюзи Бейли, и мы «Траэл и Эррор». Приветствуем вас этим пятничным вечером. – Блондинка поправила микрофон, как делают все исполнители. – Мы рады быть здесь, рядом с вами, здесь, в одном из лучших мест в городе. Давайте начнем с мелодии о погоде, которую я написала прошлым летом.

Выступление началось с водопада гитарных риффов, исполняемых высоким парнем в плотной черной футболке и с длинными волосами и…

Он наклонился и приблизил губы к ее уху.

– Да?

Она кивнула, чувствуя, как странно бьется ее сердце.

– Его зовут Пич. Он занимается ремонтом в книжном магазине.

– Мир тесен.

– Он был еще ближе. Помните нашу общую подругу Дороти? – спросила она.

– Моя подруга по переписке. Конечно, помню.

– Это ее папа.

– Замечательно. Давайте послушаем, а потом вы подойдете и поздороваетесь с ним.

Она открыла для себя Пича в абсолютно новом свете. Его руки, нежно перебирающие струны гитары, были теми же руками, которыми он сбивал штукатурку и планки со стен дома.

В следующем номере они спели дуэтом с женщиной по имени Сьюзи. Его голос казался удивительным – идеальным по высоте, с легкой хрипотцой, придававшей лирическим композициям особую искренность. Это была романтическая песня, и он и Сьюзи, казалось, были связаны воедино, пока пели.

Как насчет твоего сердца?

Оно стоит последним в моем списке.

Натали пыталась определить, была ли жена Пича в зале, смотрела ли и слушала его. Вероятно, нет. Она, наверное, осталась дома с Дороти.

Музыка лилась, как теплый дождь, и Натали перестала думать. На несколько минут она полностью забыла, что сидит с Тревором Дэшвудом. Она забыла, что ее дедушка теряет себя, магазин терпит убытки, а здание рушится. Эти несколько минут унесли ее куда-то далеко, и даже после того, как песня закончилась, она все чувствовала себя в раю.

Тревор коснулся ее плеча, когда зазвучали аплодисменты.

– Понимаете, что я имел в виду? Они хороши.

– Хороши, – согласилась она.

– А ваш напиток?

– Он… ой. Я выпила его.

– Я возьму вам другой. – Он встал из-за стола и пошел к барной стойке. Натали посмотрела на Пича, пытаясь привести в порядок свои мысли. В нем пряталось так много удивительного, но его виртуозная игра на гитаре, его душевный голос оказались самым большим сюрпризом.

Тревор поставил перед ней свежий напиток. Это «кон сифон» с небольшим количеством газировки.

– Спасибо, – она улыбнулась ему через стол. – Все так вкусно.

После еще нескольких номеров, таких же взрывных и искренних, как и первый, группа сделала перерыв.

– Пойдемте поздороваемся, – предложила Натали.

Пич поставил гитару в подставку и жадно пил воду.

– Привет, – сказала она.

Он поставил свой стакан и поднял брови.

– И вам привет.

– Вы не говорили мне, что вы Эдди Веддер.

Он осмотрел платье.

– Вы не говорили мне, что вы Одри Хепберн.

Она покраснела, отошла в сторону и жестом показала на Тревора.

– Это Тревор Дэшвуд, любимый писатель Дороти.

– Приятно с вами познакомиться. – Пич протянул руку. – Пич Галафер. Мой ребенок без ума от ваших книг, приятель.

– Надеюсь, я познакомлюсь с ней, – сказал Тревор. – Она придет на автограф-сессию, не так ли?

– Не пропустит ни за что на свете. Она сойдет с ума, когда я скажу, что видел вас сегодня.

Барабанщик помахал ему.

– Нужно идти, – извинился Пич.

Тревор повел Натали обратно к бару, чтобы в последний раз попробовать вермут. Следующие песни были также хороши, с участием другого дуэта с грубоватой, богемной и красивой Сьюзи. Затем Пич спел соло, которое он написал о парне, доставляющем посылки. Он этого не предвидел, но подобные вещи ускользали от него… Она не вполне поняла метафору, но мелодия и эмоции произведения были неожиданно трогательными.

К тому времени, когда выступления закончились, она почувствовала приятное воздействие вермута и хорошей живой музыки. Она улыбалась Тревору, и ей нравилось ему улыбаться.

– Мне нужно домой, – сказала она. – В субботу в магазине оживленно.

Он подошел к концу стойки и заплатил по счету, а парень с мелом стер отметины на деревянной доске.

– Каждая сделка должна быть простой, правильно? – заметил он, протягивая ей руку, когда она встала из-за стола.

– Желательно. – Она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Пич все еще здесь. Он помогал разбирать декорации. Ей стало интересно, нравились ли жене его выступления или же они были привычным делом для нее. Пел ли он для миссис Пич?

Погруженная в свои мысли, она не поняла, что Тревор разговаривает с ней.

– Простите, что?