Сьюзен Уолтер – Через ее труп (страница 61)

Все дружно закрестились.

В походе казаки не считали грехом пропускать церковные обряды, но если противник позволял, все равно старались их исполнять, сегодня можно было. Горный переход был нелегким, до утра можно было отдохнуть.

– Значит, до утра празднуем, братья, по глотку разрешаю выпить.

Гамаюн забеспокоился, перестал мешать «радугу»:

– С кулешом да черемшой по три полагается. За Отца, Сына и Святого духа. Атаман, уважь людей!

– Завтра в воду полезем, чем греться будешь? – добродушно улыбнулся сотник.

– От дуни все равно никакого толка, только что вкус приятный, а завтра, кто здесь остается, костер у скалы разведут. Когда вернемся, угли отгорнем в сторонку, кошму вниз, кошму сверху, глоток внутрь – холод из костей вон. Заодно и баню устроим, а то вошки вот-вот заведутся.

– Вошек нам только не хватало для полного счастья, – деланно нахмурился Микола.

Он уже тряс невесть откуда взявшейся баклажкой с айвовым самогоном – дуней. Тряс и тряс возле уха, словно от встряхивания дуни прибавится. На взгляд Билого, напиток был крепким, хоть и мягким.

– Тебе, Гамаюн, кислота, что кузнецы железо травят, в самый раз будет.

– Доживешь до моих лет, тоже горло шерстью порастет.

– Так, пластуны, пока кулеш дойдет, быстро себя в порядок привести.

Через пятнадцать минут все, помолившись коленопреклоненно, сидели вокруг котла – умытые, побритые, одухотворенные. Дни, когда Иисус нас испытывал, закончились, и теперь, соединившись с Богом Отцом и Святым духом, снова прикроет нас от злых сил.

– Браты! Две недели мы лезли по горным кручам, никто не сорвался, камнепадом никого не накрыло. Первая часть задуманного выполнена. Проверку мы прошли. Бог с нами! За Бога Отца! – Глоток огненной жидкости побежал по жилам и зажег костер в животе. Густая грибная похлебка, казалось, впитывается уже в горле, добавляя живого огня внутри. Резкий вкус черемши стирал все вкусы, и следующая ложка шла как первая.

– О, це кулеш, не то что утром – горсть пшена на казан воды, – обжигаясь, изрек Сашко.

– Утром, когда в подштанниках трусился, после каждого глотка что говорил? «О, це гарно, дюже гарно».

– То не про вкус.

– Завтра ты кашеварить будешь.

Сашко не испугался, готовили все по очереди.

– С черемшой и подошву съесть можно, – поддержал кулинарную тему умеющий только рыбу хорошо жарить Гриц. – Лепешек завтра испеки, хлебца хочется.

Баклажка, сделав круг, опять оказалась у атамана.

– За Иисуса Христа – сына Божьего!

– За Бога Сына, – закрестились казаки. Второй глоток взорвался почему-то в голове. Напряжение последних дней пропало.

– Димитрий, ты все-таки поглядывай на остров, у турок праздника нет.

– Я вот вспомнил, – Гамаюн с шумом втянул ложку похлебки, – за неделю до Троицы, года два-три тому, повел есаул Кацуба четырех своих казаков в обход по плавням. Говорили ему, подожди, встретим Троицу, а он как скаженный: «Зараз пидэмо!» Через три дня вернулись казаки без Кацубы. Пропал, никто не видел как. А через сорок ден выяснилось, что у него на дальнем хуторе еще одна жонка с дитем имеется.

– Ты это к чему?

– Заманили бесы клятвоотступника да и в лиман уволокли.

– Ты его знал?

– Встречались, своеобразный был казак, как бы сказать помягче. Не круглый.

– А бесы что?

– Хай про бесов Микола расскажет, он один из нас ученый. Объясни, атаман.

– Тю, я ж не на попа учился. Да и тему вы нашли в великий праздник, давайте, братья, за Дух Святой по остатнему глотку.

Юшку выхлебали, и теперь ели мясистые грибы с черемшой. Ох, вкуснота! Закончив трапезничать, каждый занялся своими делами. Гриц сел доплетать вершу для рыбы, Билый с Гулым осматривали одежду, штопали что подралось.

– Бесы даже на святых землях есть, – опять завел разговор о нечисти Горазд. На Афоне, говорят, рыжий бес живет. По монахам работает. Шерсть на спине вся вытерта. Тяжело ему с монахами приходится, но и награда больше.

– Что ж, и священников бесы совращают?

– Батюшку-пьяницу на Лабинском Перевозе помнишь? Уже под бесами ходит, на своей спине их возит.

– Микола, ну объясни, чтоб всем понятно было, а кому и напомнить не мешает.

– Ангел-хранитель ваш где? На правом плече. – Тут он понял, и язык прикусил. Разговоры о бесах Горазд от страха заводит. Боится он ночью в воду лезть. Заранее себе оправданье ищет. Придется оставить, а то правда еще утопнет. Разговор лучше на святых перевести. Укрепить нужно воина. Мало ли кто чего боится. Главное – в нужный момент себя пересилить. А бес, он тоже у каждого свой, за левым плечом ждет и нашептывает. Когда праведные дела творим, бес, чтоб кошка у него в глотке сдохла, меньше становится, а когда беззакония себе позволяем, он крепчает. Когти свои глубже вонзает, и сопротивляться ему труднее становится.

– Зачем Бог Всемогущий позволяет чертям и бесам над рабами своими издеваться?

– Разве это Бог позволяет, это человек себе позволяет от заповедей Божьих отойти. Разве Господь многого требует? Вон Сашко по ночам к Фиалке бегал? – Сашко вскинулся, покраснел. – А ты думал, никто не видит. От братов, может, и скрыл, от Бога не скроешься.

– Она же вдова.

– За себя она сама ответит. Как ты, невенчанный, мог ложе с ней делить?! Молись, проси прощения, если более не будешь повторять, простит тебе Господь, а повторишь – бесы утащат.

– Если к девкам – пусть тащат! Не жалко! Я без девок – пропаду! Они же слаще меда!

– Окстись, Сашко. Ну как так можно?!

– Да ладно, Микола. Файная девка была. Одно имя чего стоит – Фиалка. Цветок пахучий! – заступился Гриц.

– Какая девка – баба.

– По годам-то девка. Месяц всего замужем была. Мужа ее турки забили. Упокой Господи души их грешные.

– Погодь, Микола, Фиалка от клятвы была свободна, и Сашко ни с кем не связан, – не унимался Гриц, и непонятно было, чего добивается – то гонял Сашко за этих вдов, то вроде как защищает.

– Ну так и женился бы, так по-людски и по-божески было бы, и живой, может, осталась бы.

Сашко отвернулся, сдвигая папаху на глаза. Решил соловья послушать.

– Кто же ее и за что?

Димитрий, устраиваясь поудобнее, лениво изрек:

– Бандиты хорватские, они глаза выкалывают, завели такую привычку.

– Или те, кто это знает и на хорватов свалить хотели.

«Стоп, откуда он знает, что Фиалку зрения лишили? – Микола напрягся. – Из нас никто не рассказывал, да и вообще про тайную зазнобу Сашка разговоров не было. Не одобряли, но и не обсуждали».

– Горазд, а ты что о Фиалке думаешь?

– Я Фиалок не знаю, но девок красивых у нас – как грязи, хочешь – вдовую, а можно и нетронутую. Вернемся, хочешь, Сашко, мы все сватами пойдем. Женишься, Сашко?

– Не, – Сашко задумчиво покрутил ус, – молодой я еще. У меня планы на жизнь!

– Вот скаженный! Планы у него! – Грицко опять деланно замахнулся, а Сашко понуро затылок подставил – бей, мол, не привыкать. На этот раз обошлось.

– Гляньте, хлопцы, – позвал всех Димитр.

Над островом переливалась радуга. Пластуны и сербы заулыбались. Все знают – радуга к добру, а на божий праздник – не примета, а знак. Все задуманное получится!

– Гамаюн, – подозвал атаман самого опытного пластуна. Лет ему было под сорок. Широк в плечах, но сухопар. Лицом и всей фигурой похож был на кинжал-карбриж. Среди сербов не выделялся ни ростом, ни чертами лица.

– Глянь, куда конец радуги упирается.

– В камыши.

– Без глаз мы на том берегу…