Сьюзен Уиггс – Строптивые девчонки (страница 8)

Морин постучала в хлипкую дверную раму с москитной сеткой. В районе это называлось «дом в стиле шотган»: если выстрелить из дробовика в переднюю дверь, пули пройдут навылет сквозь заднюю.

На стук никто не ответил, но в коридор выбежал пес Рейнджер, заливаясь звонким лаем. Морин слышала, как кто-то кричит в дальней части дома. Ничего из ряда вон выходящего: в доме Галлахеров часто раздавались крики – дети ссорились, родители вопили, чтобы те заткнулись, собака лаяла, и ее тоже пытались перекричать, и на всю громкость орало радио.

Но сегодня крики звучали по-другому, доносился плач. Плакала Фиона.

Морин поколебалась, но все же набрала воздуха и крикнула сквозь сетку:

– Хелло!

Рейнджер продолжил лаять на нее.

– Это я, Морин! Фиона, ты…

– Она в беде, – сообщила, выходя на крыльцо, шестилетняя Иззи, очаровательная с волосами, забранными в два хвостика, мотающихся, как уши Гуфи. – Шэннон слышала, как она разговаривала в ванной, и все рассказала маме, и теперь у Фионы неприятности.

Морин почувствовала, как в животе все ухнуло вниз от волнения. Она ведь отдала Фионе всю зарплату, неужели этих денег не хватило? Или у подруги проблемы другого рода?

– Я просто зашла проведать Фиону, узнать, как она себя чувствует…

– А ну вернись немедленно, юная леди! – крикнула миссис Галлахер.

Фиона вихрем пронеслась по коридору и чуть не сбила с ног Иззи, выбегая в переднюю дверь. Ее лицо было потным и красным от злости. Схватив Морин за руку, она потащила ее вниз по ступенькам крыльца на тротуар.

– Что случилось? – спросила Морин, еле поспевая за подругой. – Что происходит?

– Меня заставляют уехать, пожить у тети в Брэдфорде, – объявила Фиона.

– Что? Почему? – Морин сжала ее руку. – Это безумие! И что там в Брэдфорде? Какая тетя? Ты не можешь уехать!

– Это только на время, – Фиона замедлила шаг. Глаза у нее опухли и покраснели от слез.

Узел в животе Морин стянулся туже. Очевидно, то, что она слышала на работе, было правдой. Фиона действительно залетела. Уставившись на ее совершенно плоский живот, Морин не знала, как заставить себя спросить.

Фиона положила ладонь на живот и кивнула, а потом вздрогнула, не сдержав рыдания.

– Я не хотела, чтобы это случилось.

Морин чуть не запнулась о тротуар, где бетон вздулся из-за корня дерева.

– Но ты ведь ничуть не изменилась. Ты уверена?

– Мама отвела меня в бесплатную клинику на Готорн. Там сделали тест. – Фиона скривилась. – Мне пришлось пописать в стаканчик. Ты когда-нибудь пробовала пописать в стаканчик?

– Хм… нет. – Морин покраснела. – И после этого они могут точно сказать?

Парк Оук-Хилл был пуст, так что они сели на качели, чьи ржавые цепи скрипели при каждом толчке. День перевалил за половину, солнце отбрасывало длинные тени, в воздухе пахло сухими листьями. Маленькими они играли здесь часами, крутились на карусели, пока не валились с ног, сходя с нее, хихикали, балансируя на подвесном бревне, и раскачивались на качелях до неба, их смех взлетал высоко-высоко.

Чиркая носком по земле, Фиона сказала:

– Ох, Морин. Я до сих пор не могу поверить, что это происходит.

Морин обнаружила себя на неизведанной территории. Ее лучшая подруга беременна.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Отвратительно. Постоянно тошнит и тянет бегать в туалет по-маленькому. – Фиона обхватила себя за грудь.

– А как же Кейси?

– Кейси! – Фиона закатила глаза. – Это было… Ладно, врать не стану. Он мне очень нравился. И поначалу все шло просто супер – волнение, романтика, когда мы с ним были… вот так.

– Как – так? – спросила Морин.

Щеки Фионы вспыхнули.

– Ну… так. Когда без всего. Без ничего между нами. Как любовники, понимаешь?

Морин не понимала. У нее об этом имелись самые смутные представления.

– Теперь тебе придется выйти за него замуж? – До недавнего времени Морин даже не знала, что можно забеременеть, не будучи замужем. И ужасно странно казалось говорить о замужестве, когда они с Фионой всего года два как убрали в коробки своих кукол Барби.

– Кейси порвал со мной. И заявил своим родителям, что ребенок, скорее всего, даже не от него.

– Вот придурок! – Морин вспыхнула от ярости за подругу.

– Я думала, у нас любовь, – Фиона пожала плечами и отвела взгляд. – А теперь последнее, чего бы мне хотелось, – так это выйти замуж за Кейси.

– Тогда не выходи.

– Ох, Морин! Что же мне делать? Девушка Флинна, Хейли, сказала, что от ребенка можно избавиться, но для этого нужны деньги.

– В смысле, как это – избавиться?

– Ну вот так. Как будто выкидыш. У мамы был выкидыш между близнецами и Иззи. – Фиона вздохнула. – Но Хейли сказала, это будет стоить не одну сотню долларов. Да и все равно я бы побоялась. Так что, думаю, я в ловушке. И это случится. Ох, Морин! Ребенок случится. Хейли говорит, что, если в коммуне, где она живет, у кого-то появляется ребенок, его просто растят все вместе, и никаких проблем.

– Так, может, тебе туда переехать? – Морин представила себе запущенную ферму с раскрашенным автобусом.

– Родители в жизни мне этого не позволят.

– Но тогда зачем тебе переезжать куда-то еще?

– Ой, да ладно. Ты же знаешь, людям только дай повод посплетничать. Родители не вынесут позора. Все будут считать, что я пропащая и буду гореть в аду.

– Я не буду так считать, – возразила Морин.

– Не все же такие, как ты, Мор. А в Брэдфорде меня никто не знает, кроме моей двоюродной бабушки Куки. Маминой тетки. Она сказала, что позаботится обо мне. Так что либо это, либо к монахиням, в приют Доброго Пастыря.

– Тот, что на Бест-стрит? – содрогнулась Морин. – Ни за что. Моя мать, наверное, могла бы так поступить, но только не твоя. – Миссис Галлахер была громогласной и строгой, но не суровой, как мама Морин. Она не грозила своим детям монахинями. – Ох, Фиона. Что теперь будет? И как же школа?

– Мне уже исполнилось шестнадцать. Я могу бросить школу.

– И что ты будешь делать? – спросила Морин.

– По крайней мере, в моей жизни больше не будет сестры Карлотты с ее линейкой и неприятным запахом изо рта.

Морин кивнула, от души желая не чувствовать себя такой беспомощной.

– Ну хоть это…

– Может, я вернусь, когда все закончится и ребенка отдадут на усыновление.

– Погоди, – оторопела Морин, – тебе придется это сделать? Отдать ребенка чужим людям, и ты его больше никогда не увидишь? Собственного ребенка?

– Мне не оставляют выбора. – Лицо Фионы исказилось. – У меня нет права голоса.

– Фиона… – Морин посмотрела на подругу, испытывая глубочайшее, ноющее чувство беспомощности. – Мне так жаль. Это несправедливо!

– Они сказали, что я разрушила свою жизнь, но так, по крайней мере, хотя бы у ребенка появится шанс.

– Шанс на что? – поразилась Морин. – Если бы я могла хоть что-то сделать… неважно что.

Фиона закрутила качели и позволила им раскрутиться обратно:

– Просто пообещай, что будешь рядом. После того, как все закончится.

– Буду, конечно, – кивнула Морин. – Куда ж я денусь.

Фиона мрачно кивнула.