Сьюзен МакКоли – Кости в стене (страница 22)

Заметив меня, Джейсон и Ханна сразу бросились навстречу.

– Что произошло сегодня в школе? – спросила Ханна, не переводя дыхания.

– Болтали, что ты разбил зеркала в туалете и до чёртиков напугал Билли и Дэвида, – еле сдерживая смех, поделился Джейсон. – Жаль, я не видел этого своими глазами. Я подслушал, как Томми Лорд сказал, что Дэвид ревел в учительской.

– Плевать я хотел на Билли и Дэвида. Пусть боятся, они это заслужили… – пробубнил я, всё ещё злясь на Джейсона за то, что тот не пришёл ко мне домой сразу после школы, предпочтя погулять с моей двоюродной сестрой.

– Алекс, что случилось с твоей шеей? – Рот Ханны открылся от удивления, став похожим на большое яйцо.

Тётя Елена появилась из ниоткуда. Вероятнее всего, она копошилась в задней подсобке, о чём красноречиво говорила пыль на её волосах.

– Алекс Ленард, – она развернула меня лицом к себе и, нахмурившись, осмотрела отметины на моей шее. – Следы от пальцев. Царапины. Обычно они не такие сильные, – пробормотала она себе под нос. – Ты использовал святую воду?

– Да. И соль тоже. Прошлой ночью он не смог попасть в дом, но снова разбил окно, и теперь папа думает, что это делаю я. А потом он напал на меня в школе и разнёс все зеркала в туалете. – Я вздохнул. – Директор в замешательстве, а папа решил, что я отчаянно пытаюсь привлечь его внимание.

– Я бы поговорила с твоим отцом… – Тётя Елена посмотрела на меня с жалостью – Но, боюсь, это не поможет.

– За что он так ненавидит экстрасенсов? – недоумевала Ханна. – Даже если они виноваты в том, что произошло, теперь они помогают справиться с последствиями. Они же никому не вредят.

Елена вздохнула, взъерошив свои волнистые волосы:

– Когда твоему отцу было десять, его лучший друг Джефф успешно прошёл тест на способности. Крис был так взволнован, что его лучший друг оказался экстрасенсом. Они продолжали общаться и даже виделись по праздникам, и Джефф рассказывал ему всё о своей новой жизни. Но потом – им тогда было по одиннадцать – Джефф погиб во время одной из тренировок. Его убил злой дух. С тех пор твой папа возненавидел призраков, экстрасенсов и вообще всё, что связано с Осложнением. Он ненавидит то, что они сделали с Джеффом и со всем миром.

С трудом верилось, что эта история – правда. Папа никогда её не рассказывал. Но в таком ключе его отношение ко всему паранормальному становилось намного понятнее. Неудивительно, что мама избегала разговаривать с ним о работе.

Тётя Елена подхватила свою сумочку:

– Идёмте, дети. Нас ждёт мистер Грейвз.

Ханна поёжилась, и я вопросительно посмотрел на Джейсона, гадая, известно ли ему что-нибудь об этом человеке. Но он только пожал плечами.

– А кто он? – Мне почему-то не нравилась его фамилия.

– Смотритель кладбища, Гарри Грейвз. После похорон твоей мамы мы с ним расстались не в лучших отношениях. Но никто больше него не знает о духах – об их приходах и уходах, – даже городские экстрасенсы.

Ханна вприпрыжку бежала по тротуару вдоль забора кладбища, в металлический узор которого искусно вплетались большие кованые сигилы. Здесь были как обычные защитные знаки, так и печати, призванные связать духов, чтобы те не могли покинуть пределов своего последнего пристанища. Над воротами висел одинокий ярко-фиолетовый Глаз Бога. Там же посетителей встречали две высокие газовые лампы, всегда заправленные и отбрасывающие мерцающий призрачный свет. На кладбища не разрешалось проводить электричество.

Мы остановились под Глазом, и тётя Елена прошептала молитву. Я же прикоснулся к маминому Назару, надеясь на удачу. И только Ханна, как ни в чём не бывало, продолжала подпрыгивать.

– Прекрати, пожалуйста, – сорвался я, раздражённый стуком её каблуков о каменный тротуар.

– Мне не нравится мистер Грейвз. Он жуткий. – Она плотнее запахнула куртку.

– Никакой он не жуткий. Просто старый. – Тётя Елена повела нас к домику смотрителя.

Ханна фыркнула:

– Он, наверное, старше динозавров и…

– Ханна, – перебила её тётя Елена, – ему восемьдесят лет.

– Ого! Да он и правда старый. – Брови Джейсона взметнулись вверх.

– Я всё ещё считаю, что он жуткий. – Ханна накрутила волосы на палец и сунула кончик пряди в рот.

– Он проводит очень много времени на воздухе, возможно, поэтому он такой морщинистый, – пояснила тётя Елена. – Он ухаживает за этим местом уже больше полувека.

Тётя Елена постучала в дверь домика, испещрённую множеством сложных знаков. Дверь распахнулась, и на пороге показался очень худой мужчина с обветренным лицом. Я мгновенно узнал его: это он тогда манил меня пальцем с кладбища. По спине поползли мурашки.

– Мистер Грейвз, – легонько кивнув, тётя Елена первой вошла в дом.

– Елена, – его голос скрипел, словно старая дверь. – Кто это с тобой? – спросил он, рассматривая нас сквозь заляпанные отпечатками пальцев очки.

Тётя Елена подтолкнула Ханну вперёд, сверля её взглядом, пока та не пожала протянутую руку смотрителя.

– Вы помните мою племянницу, Ханну?

– Конечно. – Пожелтевший ноготь старика царапнул ладошку Ханны, и та поспешно отступила, спрятавшись за мной и Джейсоном.

Джейсон тут же протянул руку:

– Джейсон Андерсон. Приятно познакомиться с вами, сэр! – Его губы растянулись в улыбке, означающей «не могу поверить, что прикасаюсь к нему».

– А этот молодой человек? – проскрипел мистер Грейвз, заглядывая мне в глаза.

– Алекс… – Я проглотил сгусток слизи, застрявший поперёк горла. – Алекс Ленард. – Ханна была права: мистер Грейвз наводил жути.

– Ах, да. – Почти слепые голубые глаза смотрителя заблестели. – Да. Я очень сожалею о твоей матушке. – Слюна брызнула между его зубов прямо мне на щёку и капнула на выцветшую футболку с эмблемой духобола. – С тех пор, как она умерла, весь двор из-за тебя ходуном ходит.

– Двор? – выпалил я.

– Кладбище, мальчик. Оно разговаривает со мной. Они разговаривают со мной. – Он оглядел царапины на моих руках и шее и неодобрительно причмокнул. – Я и без экстрасенсов и охотников знаю, что происходит с мёртвыми, – фыркнул он, не сводя с меня глаз. – Кто-то недоволен тобой, мальчик. Очень недоволен.

– Верно. – Елена шагнула вперёд. – Поэтому мы здесь. Нам нужна ваша помощь, мистер Грейвз.

– Опять? – Его глаза впились в неё, но Елена не отступила и выдержала взгляд. Наконец, мистер Грейвз обошёл свой металлический стол и уселся в потрёпанное кресло, сложив руки пирамидкой. – Что ж, тогда поведайте мне, чего не знают духи.

И Елена поведала: о маме и об аварии, о моих способностях, о доме, который мы обследовали, и о том, что я увидел и услышал в нём, о пропавшем ключе и, наконец, о нападениях призрака. Я испытывал глубокое чувство благодарности к тёте за то, что мне не приходится рассказывать всё самому.

Мистер Грейвз откинулся в кресле и, прикрыв глаза, слушал. Когда тётя Елена замолчала, он так и не пошевелился. Я мог бы поклясться, что он умер прямо у нас на глазах, сидя в своём потрескавшемся кожаном кресле.

Джейсон наклонился ко мне и прошептал:

– Как думаешь, он ещё живой?

Я пожал плечами и постарался не рассмеяться, совершенно позабыв о своей обиде на Джейсона:

– Меня тревожит тот же вопрос.

Тётя Елена нахмурилась, а мистер Грейвз открыл глаза:

– Я пока не умер. Я размышляю.

Мистер Грейвз порылся в столе, достал помятую фляжку и сделал большой глоток:

– Думаю, я знаю, с кем вы столкнулись… Но двор ничего об этом не расскажет. Всё случилось слишком давно. Я был молод, но помню те события так же ясно, как если бы это случилось вчера.

Он оглядел нас холодным взглядом:

– Ставлю доллар, что в стене подвала вы нашли Элеонору Уилкс. Соседи не верили, что она могла ни с того ни с сего сорваться и уехать. Ведь у неё только-только родился внук. Да и с дочерью они были близки. В округе болтали, что её порешил её муж, Гарольд Уилкс, злобный старый козёл. – Мистер Грейвз сплюнул в ржавую банку из-под кофе у его ног, заполненную чем-то чёрным и липким на вид.

Я поморщился. Мистер Грейвз был не просто жутким. Он был отвратительным.

– Мы никогда не заходили к ним за сладостями на Хэллоуин из-за мистера Уилкса. Однажды он раздал нам горячие монетки – прямо из печи. Обжёг нам все пальцы. И всё. С тех пор все дети в округе обходили их дом стороной. Вскоре после этого миссис Уилкс исчезла.

– Это ужасно, – пролепетала Ханна.

– Он был ужасен, дорогая. Это верно. Чудовищен. После исчезновения миссис Уилкс старик заперся в доме. Если куда-то и выходил, то очень редко. Не виделся ни с дочерью, ни с внуком. Дочка тоже не навещала отца. Думаю, она знала, что он убил мать. Но тело так и не нашли. А когда мистера Уилкса похоронили вон там, его призрак так и не появился. – Мистер Грейвз снова сплюнул в банку. – Я решил, он стал частью Осложнения.

– Что вы имеете в виду? – спросил я.

– Когда люди умирают, обычно я их вижу. Если они не бродят по округе, растерянные и потерянные, то иногда приходят на похороны. Смотрят, кто скорбит по ним. А кто нет. А после они спокойно переходят на ту сторону. Лишь немногие остаются. Но такие есть. Некоторые не понимают, что умерли. Другие просто боятся той стороны. Именно они и становятся частью Осложнения.

Бродила ли мама ночью по кладбищу? Совсем одна?

– Я не видел твою мать, сынок, – произнёс мистер Грейвз, словно прочитав мои мысли.

Меня поразило, с каким состраданием смотрели его старые затуманенные глаза, и вдруг мне стало очень спокойно: