Сьюзен МакКоли – Кости в стене (страница 21)

– И ты не видел, кто или что их разбило? – Я почувствовал в голосе отца скепсис. Директора Харпера мои слова, казалось, тоже не убедили. После того как две ночи подряд в моей спальне разбивались окна, мои оправдания звучали слишком неубедительно. Мне нужно было как можно скорее попасть к тёте Елене.

– Ты это сделал, Алекс? – Директор озвучил то, о чём думал папа. – Ты можешь рассказать нам. Может, ты разбил их случайно, потому что испугался?

– Нет. – Надеясь, что они мне поверят, я сжал кулаки так, что хрустнули костяшки пальцев.

– А откуда следы на шее? – Отец знал, что я что-то скрываю от них, я слышал это в его голосе.

Я пожал плечами. Я не хотел больше врать, а он не хотел слышать правду.

– Я поговорю с родителями Билли и Дэвида. В нашей школе очень серьёзно относятся к травле среди подростков, – заверил папу директор Харпер.

Ну вот, только этого мне не хватало: Билли и Дэвида ни за что обвинили в травле, и вся моя команда теперь возненавидит меня.

Директор Харпер отыскал нужную карточку в картотеке:

– И ещё свяжусь с Офисом городских экстрасенсов: попрошу нанести дополнительные обереги и заодно проверить школьные сигилы, чтобы убедиться, что внутрь ничто не проникнет.

Папины глаза чуть на лоб не вылезли – предположение о призраке в школе только усугубило моё положение. Не то чтобы школа никогда не имела проблем с неприятными призраками – конечно, имела, но много лет назад. Когда это случилось, всех Нетронутых сразу эвакуировали и привлекли федеральных экстрасенсов.

– Мистер Ленард, я думаю, вам следует забрать Алекса домой. Я освобождаю его от уроков на сегодня. – Он протянул отцу что-то маленькое и стеклянное.

Когда я понял, что это, меня бросило в жар. Бутылочка со святой водой. Я выронил её в туалете.

– Что это? – поморщился папа. Он тоже узнал бутылочку.

– Уборщик нашёл её в туалете среди осколков. Мы подумали, это может принадлежать Алексу, что-то вроде памятной вещи… – директор Харпер неловко замолчал.

Отец взял бутылочку и сунул её в карман.

– Отвезите его домой, пусть он немного отдохнёт.

– О, я так и сделаю. Спасибо, директор Харпер. – Отец вывел меня из кабинета и отвёл к машине, ни разу не оглянувшись.

Я ждал, что он раскричится, начнёт меня обвинять или задавать вопросы. Но я ошибался. Гнев, зародившийся в кабинете директора, растворился в зыбкой, мучительной тишине.

Папа облокотился на крышу машины и вытащил из кармана полупустую бутылочку со святой водой.

– Давай, чемпион. Что бы ни случилось, ты можешь рассказать мне.

По его глазам я понял, что он беспокоится обо мне, но в то же время очень боится того, что я мог сказать.

Я положил ладони на прохладную металлическую крышу машины и обвёл указательным пальцем один из сигилов. У тёти Елены были доказательства, а у меня – свидетели. Сможем ли мы убедить папу, что я действительно вижу призраков? Что я правда экстрасенс? Я медленно выдохнул через нос:

– Нет, папа. Не могу.

– Почему нет? С кем ещё ты можешь поделиться, если не со мной?

– Ты никогда мне не поверишь.

– Давай проверим. И лучше тебе говорить правду, если хочешь получить её обратно, – отец потряс бутылочкой перед моим лицом.

Правду? Но он не хотел правды. Он только говорил, что хотел. И всё же я понял, что просто так он не сдастся. Не в этот раз. Я глубоко вздохнул и отогнал подальше все страхи и сомнения, которые мучили меня с тех пор, как закрутилось всё это безумие:

– Хорошо… Помнишь, я говорил, что видел кое-что… Призраков?

Его лицо побледнело:

– Ты не можешь видеть призраков. В нашей семье никогда не было экстрасенсов. И ты не исключение. Ты не имеешь никакого отношения к тем преступникам, которые чуть не уничтожили мир своими спиритическими сеансами, а теперь из кожи вон лезут, чтобы только вернуть всё обратно. Все они и им подобные никогда не смогут искупить свою вину. Ты – Нетронутый!

Я стиснул зубы и посмотрел на отца:

– Я знаю, ты думаешь, что у меня посттравматический синдром или что-то в этом роде. Но это не так. И я знаю, что ты считаешь экстрасенсов не более чем преступниками в законе…

– Так и есть. Осложнение возникло по их вине. Из-за них погибли люди.

– Все причастные к тем событиям экстрасенсы уже давно мертвы, папа. – Мне не верилось, что я защищаю экстрасенсов, когда моя мама положила жизнь на изучение истории оккультизма только для того, чтобы помочь Нетронутым бороться с последствиями их ошибок. – А те, что живут и работают сейчас, пытаются помочь. Мама бы поняла. Наверняка ты так и не смирился с тем, чем она занималась, не правда ли? – Я вдохнул побольше воздуха и вскинул руки вверх. – Экстрасенсы не плохие. Они самые обычные люди, просто умеют видеть и слышать призраков. У них даже выбора нет: никто не спрашивает, хотят ли они этих способностей. И я знаю, что у детей старше десяти они уже не проявляются, но у меня проявились. И я не знаю, как и почему. Я видел маму в больнице. – Я вытащил из-под футболки амулет, который с тех пор всегда носил на шее. – Вот откуда он у меня. Она дала его мне. Она, а не медсестра.

Папа открыл было рот, но я продолжал:

– Ты не знал, а в нашем доме живёт призрак. И в нашей школе есть призраки. И я могу их видеть. Люди верят, что федералы всё контролируют, что все эти обереги нас защищают, но это не так. И рано или поздно тебе придётся с этим столкнуться.

– О, я скажу тебе, с чем мне придётся столкнуться! – Щёки отца покраснели, а голос задрожал. – Мне придётся столкнуться с потерей клиентов и продаж, в которых мы так нуждаемся. И все потому, что мой сын думает, что видит призраков. Ты говоришь, что призраки живут у нас дома и в школе? А я говорю, что это невозможно, потому что лучшие экстрасенсы города охраняют наш покой. Стать экстрасенсом в двенадцать лет?! Да это просто смешно! Даже в десять уже поздно. Ты просто подкармливаешь фантазии в своей голове, потому что не можешь смириться со смертью матери.

Его слова резанули по живому, сделав и без того зияющую дыру в моей груди ещё шире.

Папино лицо тут же смягчилось, как будто он не мог поверить в то, что только что сказал. Я знал, что он раскаивается.

– Алекс… Прости, мне очень жаль.

Я покачал головой, в груди пульсировала боль потери, растревоженная его словами:

– Нет, не жаль. Ты оставил прошлое. Ты пережил его. А я нет. И никогда не смогу. Она была моей мамой.

– Она была моей женой, – огрызнулся отец, снова постепенно закипая.

– Да, была… И я знаю, что она умерла. Но это не значит, что я вру тебе. Это не значит, что то, что я вижу – ненастоящее.

Отец провёл рукой по лбу, злость в нём боролась с беспокойством:

– Не начинай снова, чемпион.

– Я не твой чемпион. Больше нет. Неужели ты не понял? Когда мама погибла, всё изменилось. Я изменился. Я не играю в духобол. Я не общаюсь с ребятами из команды. Я больше не делаю ничего нормального, потому что мне далеко до нормы. Я вижу призраков. Я слышу их. Не только время от времени, а постоянно. Каждый день. Дома. В школе. И они вовсе не в моей голове. – Я оттянул ворот футболки, обнажая следы на шее. – Призрак чуть не задушил меня. Призрак разбил зеркала. Тот же призрак, что разбил и мои окна.

– Хватит. Замолчи, – голос отца упал практически до шёпота.

Может, он и злился, но я злился сильнее. Он просил правду – он её получал:

– Нет. Ты хотел знать правду, и я тебе её говорю.

– Да, я прекрасно слышу, что ты мне говоришь. Ты говоришь, что я уделяю тебе мало времени. Поэтому ты бьёшь зеркала, царапаешь себе шею, выдумываешь всякие истории, лишь бы привлечь моё внимание. – Отец стукнул ладонью по крыше машины. – Что ж, Алекс, ты привлёк моё внимание. Всё внимание. – Он сжал в кулаке бутылочку со святой водой. – Мне пришлось оставить важного клиента, чтобы приехать сюда. А теперь ещё и директор думает… Даже и не знаю, что он думает. Но ты уже дважды разбил окна в спальне, а теперь ещё и школьные зеркала. Что дальше? Я не позволю тебе заниматься членовредительством.

– Я им и не занимаюсь! – Я закричал так громко, что спугнул птицу на соседнем дереве и привлёк внимание учителей, вышедших на перемену, – те могли бы подумать, что где-то дерутся ученики.

Отец понизил голос:

– В понедельник утром ты пойдёшь к доктору Миджли. Мы докопаемся до истины. Я не допущу, чтобы на наши жизни повлияла…

– Что? Смерть мамы? Ты не можешь жить дальше и делать вид, что ничего не произошло. Я всё ещё люблю её.

Отец снова ударил по крыше машины, на этот раз оставив вмятину размером с кулак.

– Я тоже её люблю, – зашипел отец. – А теперь садись в машину. И ты пойдёшь к доктору Миджли. Первым же делом. В понедельник.

Я открыл было рот, собираясь возразить ему, но он уже сел в машину и захлопнул дверцу. Прекрасно. Пусть отец всё отрицал, главное, я теперь знал, что я экстрасенс. А ещё я знал, что, если Елена и Фрэнк не помогут мне остановить злого духа, меня ждут большие проблемы.

Глава тринадцатая

Я раздражённо толкнул дверь «Агентства» тёти Елены: дверной колокольчик бешено зазвенел, шрам на бедре отозвался болью. С порезами на руках и отметинами на шее я почти забыл о своей травмированной ноге. Почти.

Ханна и Джейсон вместе разглядывали книгу об усиленных оберегах. Я сначала глазам не поверил: почему Джейсон тусуется здесь с ней? Он мой лучший друг, а не её. Почему он не дождался меня после школы? Я почувствовал себя преданным, чуть не забыв, что уехал из школы пораньше вместе с папой. Может, Джейсон всё же пытался разыскать меня после уроков? Может, они вместе искали, пока я торчал дома и умолял папу отпустить меня к Ханне, чтобы вместе делать домашнее задание? Точнее, чтобы заняться призрачной работой.