Сьюзен Коллинз – Баллада о змеях и певчих птицах (страница 63)
Некоторые номера показались Кориолану весьма невнятными – их смысл от него постоянно ускользал, и он вспомнил, как Люси Грей говорила, что эти песни написаны в другие времена. В такие моменты Кориолану казалось, что музыканты играют скорее для себя, чем для публики, раскачиваясь в такт и выстраивая голосами сложные гармонические переливы. Ему эти номера не нравились – сплетение голосов заставляло его чувствовать себя неуютно. Прослушав по меньшей мере три подобных композиции, он понял, что те напоминают пение соек-пересмешниц.
К счастью, многие песни были поновее и пришлись ему по душе. Закончили выступление песней, которую он слышал на Жатве…
Ирония песни не ускользнула от зрителей. Капитолий попытался отнять у Люси Грей все и потерпел полное поражение.
Когда аплодисменты замерли, девушка кивнула Мод Беж, та сбегала за сцену и вернулась с корзинкой, перевязанной яркими ленточками.
– Большое вам спасибо, – сказала Люси Грей. – Вы знаете, как у нас принято. Мы не продаем билеты на свои выступления, потому что иногда голодным людям очень нужна музыка. Но мы тоже бываем голодны, поэтому, если вы хотите нас поддержать, то бросайте деньги в корзинку Мод Беж. Заранее вас благодарим!
Четверо старших музыкантов мягко наигрывали, пока Мод Беж резво сновала в толпе, собирая в корзинку деньги. У Кориолана и его соседей по казарме нашлось всего несколько монет, что показалось ему маловато, хотя Мод Беж поблагодарила их вежливым реверансом.
– Постой, ты любишь сладкое? – Кориолан протянул девчушке бумажный пакет с оставшимися шариками попкорна, и та заглянула внутрь. Ее глаза восхищенно округлились. Кориолан высыпал все сладости в корзинку, поскольку они в любом случае предназначались для оплаты билетов. Зная «ма», можно было ожидать, что она отправила еще пару посылок.
Мод Беж сделала маленький пируэт в знак благодарности, поспешила сквозь толпу и запрыгнула на сцену. Подергав Люси Грей за подол, она показала лакомства в корзинке. Губы девушки сложились в букву «о», затем она спросила, откуда это. Кориолан понял, что пора, и выступил из тени. Его тело трепетало в предвкушении встречи. Мод Беж указала рукой. Что сделает Люси Грей? Узнает ли она его в форме миротворца? Обрадуется ли? А вдруг вообще притворится, будто они незнакомы?
Проследив за пальчиком Мод Беж, Люси Грей посмотрела прямо на Кориолана. Сначала на ее лице отразилось замешательство, потом удивление и радость. Она недоверчиво покачала головой и рассмеялась.
– Слушайте все! Сегодня… пожалуй, сегодня лучший вечер в моей жизни! Спасибо всем, кто пришел. Как насчет еще одной песенки на сон грядущий? Наверное, вам приходилось слышать ее раньше, но в Капитолии эта песня заиграла для меня новыми красками. Скоро вы узнаете, почему.
Кориолан вернулся на свое место (теперь она знала, где его найти), чтобы спокойно слушать и предвкушать их воссоединение, до которого оставалась всего одна песня. Люси Грей запела, и глаза его наполнились слезами: он узнал мелодию, услышанную некогда в зоопарке.
Кориолан почувствовал толчок локтем, обернулся и увидел широкую улыбку на лице Сеяна. Пожалуй, приятно, когда рядом тот, кто понимает значение этой песни. Тот, кто знает, через что они прошли.
«Это про меня! – хотелось закричать Кориолану на весь зал. – Я и есть ее любимый! И я спас ей жизнь».
Надо ли сначала сказать «привет»? Или просто взять и поцеловать ее?
Поцеловать! Точно, просто взять и поцеловать.
– Доброй всем ночи! Надеюсь, мы увидимся на следующей неделе! Не скучайте!
Публика зааплодировала, и Люси Грей улыбнулась Кориолану. Он двинулся ей навстречу, обходя тех, кто собирал импровизированные стулья и складывал обратно в кучу. Люси Грей окружили миротворцы, и она любезно заговорила с ними, при этом бросая взгляды на Кориолана. Он помедлил, давая ей время закончить, и просто стоял, наблюдая за ней – такой красивой, такой влюбленной.
Пожелав ей доброй ночи, миротворцы начали расходиться. Кориолан пригладил волосы и пошел навстречу Люси Грей. До нее оставалось рукой подать, как вдруг раздался шум, звон разбитого стекла и возмущенные голоса. Кориолан обернулся. Сквозь редеющую толпу ломился темноволосый парень примерно одного с ним возраста, одетый в рубашку без рукавов и рваные на коленях штаны. По его лицу струился пот, судя по расхлябанным движениям, он изрядно напился. На плече висел похожий на ящик инструмент с клавишами. Следом тащилась дочка мэра, Мэйфэр, презрительно сжав губы и брезгливо обходя завсегдатаев.
Кориолан перевел взгляд на сцену. Люси Грей холодно смотрела на парочку в упор, растеряв все веселье. Остальные музыканты заботливо обступили ее, приветливые улыбки сменились на их лицах гневом и печалью.
«Это он, – подумал Кориолан в совершенной уверенности, и живот у него скрутило, – тот самый возлюбленный из песни».
Глава 24
Хрупкая Мод Беж нахмурилась, сжала кулачки и заслонила собой Люси Грей.
– Катись-ка ты отсюда, Билли Бурый! Ты нам больше не нужен!
Билли Бурый покачнулся, рассматривая музыкантов.
– Куда вы без меня, Мод Беж?
– Проживем как-нибудь. Иди давай! И проныру свою забирай, – велела Мод Беж.
Люси Грей обняла малышку одной рукой и прижала к себе – то ли успокоить, то ли удержать.
– Без меня у вас звук не тот. Совсем не тот! – заплетающимся языком проговорил Билли Бурый, хлопнув по своему инструменту.
– Обойдемся и без тебя, Билли. Ты свой выбор сделал. Теперь оставь нас в покое, – тихо сказала Барб Лазурь, но в голосе ее прозвенела сталь. Тэм Янтарь промолчал, кивнув в знак согласия.
На лице Билли Бурого промелькнула боль.
– Ты тоже так считаешь, Кларк?
Кларк Кармин прижал к груди скрипку.
Хотя музыканты различались по цвету волос, стати и чертам лиц, Кориолан заметил между этими двумя явное сходство. Братья, что ли?
– Пойдем со мной. Вдвоем мы вполне проживем, – взмолился Билли Бурый, однако Кларк Кармин остался непреклонен. – Ну и ладно! Вы мне тоже не нужны! Никто из вас! Сам прекрасно справляюсь.
К нему двинулись двое миротворцев. Один из тех, кто угощал Люси Грей самогоном, положил руку ему на плечо.
– Давай отсюда, парень. Представление окончено.
Билли Бурый отпрянул, потом пихнул его. Вмиг добродушная атмосфера концерта исчезла без следа, воздух буквально зазвенел от напряжения. Шахтеры, которые прежде не обращали на Кориолана внимания или вежливо ему кивали, прикладываясь к бутылке, вдруг сделались враждебными. Миротворцы мгновенно насторожились, и Кориолан машинально подтянулся. Полдюжины солдат двинулись к Билли Бурому, шахтеры рванули вперед. Кориолан приготовился к драке… и тут кто-то выключил свет. Котел погрузился в кромешный мрак.
На миг все застыли, и наступил полный хаос. Кориолан получил кулаком по губам и тут же врезал в ответ. Он наносил удары наугад, стараясь никого близко не подпускать. Им овладела та же звериная ярость, что и на арене. В ушах раздался голос доктора Галл. «Вот тебе человечество в естественном состоянии! Ты увидел человеческую природу без прикрас». Да, такова человеческая природа без налета цивилизации, и он опять ее часть. Бьет куда попало руками и ногами, оскалив зубы в темноте.
Снаружи раздался гудок, затем еще и еще, из двери хлынул поток света от фар грузовика. Свист, приказы разойтись. Люди ринулись к выходу. Кориолан пытался идти против течения, хотел найти Люси Грей, затем понял, что лучше поискать ее на улице. Он пробился сквозь толпу, по пути отвешивая удары, и вывалился на ночной воздух. Местные разбегались, миротворцы стояли кучками, лишь делая вид, что готовы пуститься в погоню. Большинство находились в увольнительной, а организованного отряда, чтобы подавить вспыхнувшее волнение, поблизости не оказалось. К тому же в темноте было не видно, с кем драться. Решили все спустить на тормозах. Кориолана неприятно удивило, что на этот раз шахтеры дали отпор.
Посасывая разбитую губу, он встал напротив двери, однако не дождался ни Люси Грей, ни даже Билли Бурого. Подумать только, она была так близко!.. Есть ли из Котла другой выход? Да, у сцены виднелась какая-то дверь, наверное, через нее они и ускользнули. Зато Мэйфэр Липп уйти не удалось. Она стояла в окружении миротворцев – не под арестом, но и не свободна.
– Я ничего не сделала! Вы не имеете права меня задерживать! – крикнула она солдатам.
– Извините, мисс, – проговорил миротворец. – Ходить по улицам в такой час одной небезопасно. Либо позвольте вас проводить, либо мы позвоним вашему отцу.
Упоминание отца враз заставило Мэйфэр замолчать, однако настроения ей не улучшило. Она кипела от злости, сжав губы, и размышляла, как с ними поквитаться.