Сьюзен Коллинз – Баллада о змеях и певчих птицах (страница 62)
– Да откуда у них деньги? – справедливо заметил Сеян.
Удаляясь от базы пешком, Кориолан изрядно нервничал, потом списал это на волнение перед встречей с Люси Грей. Он испытывал целый ураган чувств: предвкушение, страх, самодовольство и жуткую неуверенность в себе. Хотелось столько ей сказать, о стольком спросить, что он не знал, с чего начать. Может, просто с долгого, медленного поцелуя?..
Минут через двадцать они пришли в Котел – бывший угольный склад, заброшенный из-за сокращения добычи. Наверно, он принадлежал кому-нибудь из Капитолия, если не самому Капитолию, однако никаких следов надзора или ремонта заметно не было. Вдоль стен стояли грубо сколоченные прилавки со всякой всячиной, в основном подержанной. Здесь торговали всем подряд – от свечных огарков до убитых кроликов, от самодельных плетеных сандалий до очков с треснувшими стеклами. Кориолан боялся, что после казни к ним станут относиться враждебно, однако никто не смотрел на миротворцев косо, поскольку они составляли значительную часть клиентуры.
Улыба, который у себя в дистрикте торговал на черном рынке, принял стратегическое решение и разделил одно печенье на дюжину кусочков, чтобы дать попробовать потенциальным покупателям. Стряпня «ма» сотворила чудо, и вскоре в результате хитрых махинаций пятеро друзей стали счастливыми обладателями кварты прозрачной ядреной жидкости, от одного запаха которой у них заслезились глаза.
– Отличная штука! – заверил Улыба. – Здесь ее называют беленькой, а по сути это самогон.
Все отпили по глотку, закашлялись и постучали друг друга по спине. Больше до концерта решили не пить.
У Кориолана еще оставалось с полдюжины шариков попкорна. Он пытался узнать насчет билетов, но люди от него отмахивались.
– Плату берут в самом конце, – сообщил один из зрителей. – Лучше займи хорошее местечко, пока есть. Сегодня здесь будет людно. Девчонка вернулась!
В углу склада лежала куча старых ящиков, кабельных катушек и пластиковых корзин. Зрители брали, что им больше нравилось, и ставили там, где лучше видно сцену, сколоченную из деревянных поддонов. Кориолан решил сесть у стены в середине склада. В тусклом свете Люси Грей сразу его не заметит, и у него будет время продумать, как к ней лучше подойти. Знает ли она, что он здесь? Скорее всего нет, ведь кто бы ей сказал? На базе он известен как Джент, о его подвигах на Голодных играх пока никто не упоминал.
Стемнело, и кто-то щелкнул выключателем. Под потолком вспыхнуло хаотичное нагромождение лампочек, подсоединенных к ветхому кабелю и нескольким подозрительного вида удлинителям. Кориолан завертел головой в поисках ближайшего выхода на случай неизбежного пожара. Ветхое деревянное строение, к тому же пропитанное угольной пылью, от одной искры могло мгновенно превратиться в кромешный ад. Котел начал заполняться миротворцами и местными, по большей части мужчинами, хотя были среди них и женщины. Зрителей набралось сотни две, и тут вперед вышел тощий мальчишка лет двенадцати в украшенной цветными перышками шляпе, поставил на сцену микрофон и подсоединил кабель к какому-то черному ящику, стоявшему чуть в стороне. Затем он подтащил к микрофону деревянную подставку и скрылся за рваным одеялом, огораживавшим часть сцены. Люди начали хлопать в унисон, и это оказалось довольно заразительно. Даже Кориолан поймал себя на том, что подхватил их ритм. Зрители кричали, выражая нетерпение. Наконец уголок одеяла откинулся и выпустил девчушку в малиновых оборках. Она присела в реверансе, потом начала бить в барабан, висевший на ленте у нее на шее, и в танце двигаться к микрофону. Публика одобрительно загудела. «Давай, Мод Беж!» – поддержал ее миротворец рядом с Кориоланом, и юноша понял: это и есть та самая кузина Люси Грей, которая может вспомнить любую услышанную песню. Громкое заявление для такой малышки, ведь ей было всего лет восемь-девять.
Мод Беж вскочила на подставку перед микрофоном и помахала зрителям.
– Всем привет, спасибо, что заглянули к нам сегодня! Сейчас довольно тепло, правда? – прощебетала она нежным голоском. – Так вот, мы собираемся поддать жару! Меня зовут Мод Беж, и я с удовольствием представляю вам наш музыкальный ансамбль! – Толпа зааплодировала, и малышка застыла в реверансе, дожидаясь тишины. – На мандолине – Тэм Янтарь!
Из-за шторы вышел высокий худощавый юноша, наигрывая на инструменте, похожем на гитару, только корпус смахивал на половинку груши. Он подошел прямо к Мод Беж, не обращая внимания на публику и с легкостью перебирая струны. Следом появился со скрипкой мальчик, который устанавливал микрофон.
– На скрипке – Кларк Кармин! – объявила девчушка, и он заиграл, двигаясь по сцене. – На контрабасе – Барб Лазурь!
На сцену вышла стройная молодая женщина в голубом клетчатом платье до щиколотки, в обнимку с инструментом, похожим на гигантскую скрипку. Она застенчиво помахала публике и присоединилась к остальным музыкантам.
– А теперь, только что из самого Капитолия, единственная и неповторимая… Люси Грей Бэйрд!
Кориолан задержал дыхание, и на сцену выпорхнула она – с гитарой в руке, шурша оборками ядовито-зеленого платья, с косметикой на лице. Толпа встречала ее стоя. Люси Грей подбежала к краю сцены, подождала, пока Тэм Янтарь отодвинет подставку Мод Беж в сторону, и подошла к микрофону.
– Привет, Дистрикт-12, соскучились по мне? – Услышав рев, она усмехнулась. – Спорим, вы не ждали увидеть меня снова? Как и я, кстати. Но я вернулась! Конечно же, я вернулась!
Подбадриваемый товарищами, миротворец смущенно подошел к сцене и протянул девушке полбутылки самогона.
– Так, что тут у нас? Неужели это мне? – спросила Люси Грей, беря бутылку. Миротворец жестом показал, что это от всей их компании. – Вы ведь знаете, я бросила пить в двенадцать лет! – В зале раздался громкий смех. – Что? Бросила-бросила! Конечно, иногда полезно принять глоток-другой в лечебных целях. Спасибо большое, я очень ценю ваш подарок. – Люси Грей посмотрела на бутылку, затем смерила публику понимающим взглядом и отхлебнула. – Надо же промочить горлышко перед выступлением! – с невинным видом пояснила она в ответ на одобрительный рев. – Знаете, как бы плохо вы со мной ни обращались, я почему-то продолжаю к вам возвращаться. Как в той старой песенке…
Люси Грей провела по струнам и оглянулась на ансамбль, собравшийся полукругом у микрофона.
– Ну что ж, мои птички. Раз, два, раз-два-три и…
Заиграла музыка, яркая и бодрая. Кориолан начал непроизвольно притопывать ногой в такт еще до того, как Люси Грей склонилась к микрофону.
Люси Грей оставила микрофон, уступив место Кларку Кармину, который принялся наигрывать на скрипке, дополняя мелодию всякими переливами, в то время как остальные музыканты ему вторили. Кориолан глаз не мог отвести от лица Люси Грей – оно буквально светилось. «Вот, значит, как она выглядит, когда счастлива, – подумал он. – Она прекрасна». И это видят все, не только он. Тут могли возникнуть проблемы. Кориолан ощутил укол ревности. Нет! Она ведь его девушка! На интервью Люси Грей пела песню про парня, разбившего ей сердце. Кто-то из ансамбля? Тэм Янтарь, который с мандолиной? Искры между ними не чувствовалось, и Кориолан отмел его кандидатуру. Кто-то из местных?
Толпа захлопала Кларку Кармину, и Люси Грей вернулась к микрофону.
После аплодисментов и восторженных криков публика немного утихла и приготовилась слушать дальше. Насколько Кориолан помнил по подготовке Люси Грей к интервью, ее ансамбль имел большой и разнообразный репертуар, который не ограничивался песнями. Музыканты то выходили на сцену, то скрывались за одеялом, оставляя у микрофона пару исполнителей или одного. Тэм Янтарь показал себя выдающимся игроком на мандолине: публика заслушивалась его мелодиями, не отрывала глаз от ловких пальцев, летающих по струнам. При этом его лицо оставалось совершенно бесстрастным, взгляд – отстраненным. Мод Беж, любимица толпы, пропела мрачную и в то же время смешную песенку про дочь шахтера, которая утонула. Припев исполняли всем Котлом – как ни странно, по ее просьбе многие послушно принялись подпевать. Впрочем, ничего странного в этом не было – подвыпившая публика пришла в благодушный настрой.