Сьюзен Коллинз – Баллада о змеях и певчих птицах (страница 58)
Кроме Дылды, которому за плохую строевую подготовку выпало драить туалеты, после субботнего обеда все соседи по казарме отправились в комнату отдыха играть в покер. Кориолан сидел в столовой над тарелкой лапши с тушенкой. Обычно за едой Улыба болтал не переставая, и вот теперь впервые Кориолан смог спокойно рассмотреть других миротворцев. Самым молодым было около двадцати, самый старый выглядел ровесником Мадам-Бабушки. Некоторые разговаривали, многие сидели молча с понурым видом, поедая лапшу. Неужели и его ждет такое будущее?
Кориолан решил провести вечер в казарме. Последние деньги он оставил семье, поэтому играть было не на что – получку им давали первого числа каждого месяца. Еще пришло письмо от Тигрис, и он хотел спокойно его прочесть. Впервые за долгое время Кориолан отдыхал от вида, звука и запаха своих новых товарищей. Весь этот непрерывный коллективизм чрезвычайно напрягал его, привыкшего заканчивать день в одиночестве собственной комнаты. Он взобрался на койку и аккуратно вскрыл конверт.
Кориолан закрыл лицо руками. Капитолий делает из них посмешище! Мадам-Бабушка теряет рассудок! Их домом станет пара убогих комнатенок над ночным клубом, где Тигрис будет расшивать блестками костюмы танцовщиц и певичек! Неужели такова судьба славного рода Сноу?!
А что станет с ним, Кориоланом Сноу, будущим президентом Панема? Его ждет пустая и никчемная жизнь. Через двадцать лет он превратится в жирного тупого вояку без намека на светские манеры, озабоченного лишь низменными, животными помыслами вроде утоления голода. Люси Грей, томящаяся в лаборатории доктора Галл, к тому моменту давно погибнет, и вместе с ней умрет его сердце. Двадцать потерянных лет, и что потом? Когда срок службы закончится, придется продлить контракт, иначе в Капитолии его ждет сплошное унижение. Мадам-Бабушка умрет, Тигрис преждевременно состарится и превратится в старуху, занимающуюся с утра до ночи шитьем, доброта ее обратится в занудство, а сама она сделается посмешищем для тех, кому будет угождать, чтобы заработать на пропитание. Нет, он никогда не вернется в Капитолий! Останется в Двенадцатом, как тот старый вояка в столовой, потому что теперь это его жизнь. Ни жены, ни детей. Теперь его дом – казарма, его семья – Улыба, Блоха, Дылда и прочие миротворцы. Он больше не увидит никого из своей прежней жизни. Никогда-никогда!
Кориолана захлестнула ядовитая волна тоски по дому и отчаяния, грудь сдавила страшная боль. Похоже, у него случился инфаркт, но на помощь он звать не стал. Он сжался в комок и уткнулся лицом в стену. Выхода нет. Бежать некуда. Спасенья нет. Чего ждать от жизни? Хэша? Кружки джина раз в неделю? Повышения из мойщиков посуды в мойщики кастрюль? Не лучше ли умереть прямо сейчас, чем растягивать все на долгие годы?
Где-то далеко-далеко хлопнула дверь. В коридоре раздались шаги. Кориолан заскрежетал зубами, надеясь, что сердце его разорвется. Шаги стали громче и замерли возле двери. Кому он понадобился? Дежурному? Небось, стоит над душой и упивается его унижением! Сейчас последуют насмешки, издевательства и наряды вне очереди.
И тут спокойный голос произнес:
– Эта койка свободна?
Знакомый голос! Кориолан повернулся и удивленно распахнул глаза, не веря своим ушам. В дверном проеме с хозяйским видом стоял Сеян Плинт в новехонькой военной форме.
Глава 22
Кориолан никогда и никому так не радовался.
– Сеян! – вскричал он, спрыгнул с верхней койки на крашеный бетонный пол и бросился обниматься.
– Неожиданно теплый прием для того, кто тебя едва не угробил, – улыбнулся Сеян.
С губ Кориолана слетел истерический смешок, и он задумался над верностью этого утверждения. Сеян и в самом деле подверг его жизнь опасности, забравшись ночью на арену, однако было бы нелепо винить его во всем остальном. Хотя временами Сеян бесил Кориолана до невозможности, к вендетте директора Хайботтома против Сноу или к провалу с платком он не имел ни малейшего отношения.
– Нет-нет, совсем наоборот. – Кориолан выпустил друга и внимательно его осмотрел. Под глазами Сеяна залегли темные круги, он сильно похудел, но в целом выглядел лучше, чем обычно, словно с его плеч свалился огромный груз, который он таскал в Капитолии. – Что ты здесь делаешь?
– Давай подумаем. Учитывая, что я бросил вызов Капитолию, пробравшись на арену, мне тоже грозило исключение. Отец обратился к Совету и предложил оплатить новый спортзал для Академии, если мне позволят получить аттестат и записаться в миротворцы. Совет согласился, но я заявил, что пойду на сделку лишь в том случае, если они дадут аттестат и тебе. Профессору Серп очень хотелось новый зал, и она сказала: какая разница, если следующие двадцать лет мы с тобой проведем вместе? – Сеян опустил на пол вещмешок, порылся в нем и вытащил коробку с личными вещами.
– Значит, я закончил школу? – спросил Кориолан.
Сеян достал из коробки книжечку в кожаном переплете и торжественно протянул другу.
– Поздравляю! Теперь ты настоящий выпускник!
Кориолан открыл аттестат и увидел свое имя, написанное красивым почерком с завитушками. Похоже, его приготовили заранее, потому что там значилось «С отличием».
– Спасибо! Наверно, выглядит глупо, однако для меня это еще важно.
– Знаешь, если тебе придет в голову сдать экзамен и пойти учиться на офицера, то аттестат точно пригодится. Туда берут только тех, кто закончил среднюю школу. Директор Хайботтом заявил, что тебя следует лишить этой возможности. Якобы ты нарушил какое-то правило Голодных игр и помог Люси Грей. Тем не менее его никто не поддержал! – Сеян хихикнул. – Он уже всех достал.
– Значит, никто меня не осуждает? – уточнил Кориолан.
– Вот еще! Подумаешь, влюбился! Думаю, тебе многие сочувствуют. Оказывается, наши учителя люди романтичные, – заметил Сеян. – Люси Грей произвела на всех очень хорошее впечатление.
Кориолан схватил его за руку.
– Где она? Ты знаешь, что с ней?
Сеян покачал головой.
– Обычно победителя отправляют обратно в его дистрикт, разве нет?
– Боюсь, с ней случилось нечто гораздо худшее! Понимаешь, мы сжульничали в Играх, – признался Кориолан. – Я кое-что сделал со змеями, чтобы они ее не покусали. А Люси Грей всего-навсего воспользовалась крысиным ядом.
– Вот оно что. Ну, я об этом ничего не слышал, как и про ее наказание, – заверил Сеян. – Вообще-то она настолько талантлива, что в следующем году ее наверняка пригласят в Капитолий.
– Я тоже так думал. Видимо, Хайботтом прав, и ее действительно отправили домой. – Кориолан присел на койку Дылды и уставился на свой аттестат. – Знаешь, перед твоим приходом я всерьез подумывал о самоубийстве.
– Что?! Когда ты наконец вырвался из цепких лап директора Хайботтома и доктора Галл?! Когда неподалеку живет девушка твоей мечты?! Когда прямо сейчас ма пакует тебе огромную посылку со всякими вкусностями?! – воскликнул Сеян. – Друг мой, твоя жизнь только начинается!
Кориолан расхохотался, Сеян тоже.
– Значит, это не крах?
– Я бы назвал это спасением! По крайней мере, для меня. Ах, Корио, ты не представляешь, как я рад оттуда вырваться! – признался Сеян, помрачнев. – Капитолий мне никогда не нравился, а уж после Голодных игр, после того, что сделали с Марком… Не знаю, шутил ты насчет самоубийства или нет… В общем, лично я уже все продумал…
– Нет, Сеян! – воскликнул Кориолан. – Мы им не доставим такого удовольствия!
Сеян кивнул и утер лицо рукавом.
– Отец говорит, что здесь ничуть не лучше. Для местных я так и останусь капитолийским мальчишкой. Ну и ладно! Все равно хуже не будет. Как тут живется?