Сьюзен И – Конец времен (ЛП) (страница 57)

Ангелы расступаются, глядят на меня выжидающе, а затем взмывают в рассветные небеса. Раффи очнулся и смотрит в мои глаза.

Я направляюсь к нему. В присутствии посторонних я старалась вести себя адекватно, подавляла желание сесть поближе и держать его руку в своей. Не хотелось его смущать, пусть даже он был без сознания.

Но теперь мы одни. Я опускаюсь рядом, касаюсь его теплой ладони и прижимаю ее к груди, чтобы немного согреться.

— Как ты? — спрашиваю я.

Он отвечает печальным взглядом, и я тут же жалею, что подняла эту тему, напомнив ему о крыльях.

— Ну так, что происходит? Ты их новый Посланник?

— Это вряд ли, — отвечает он хрипло. — Сначала я с ними боролся, затем показывал фокусы с демоном из преисподней — не лучшая предвыборная кампания. Меня спасло их заблуждение: они считают, я пожертвовал крыльями, чтобы спасти свой народ от чумы.

— Раффи, у тебя могло бы быть все! Устранив Уриила, ты бы вернулся домой с остальными. И стал бы их королем.

— Посланником.

— Один черт.

— У ангелов не должно быть лидеров, имеющих в анамнезе полеты на демонических крыльях. Это неподобающе. — Он морщится и закрывает глаза. — Кроме того, мне не нужна эта морока. Мы послали за архангелом Михаилом. Этому упрямцу придется вернуться, хотя он тоже не жаждет господства.

— Слишком много возни из-за того, что никому и даром не нужно.

— О, поверь, эту работу хотели бы многие. Но не те, кому ее можно доверить. Власть должна находиться в руках тех, кто к ней равнодушен.

— А почему к ней равнодушен ты?

— У меня есть дела поважнее.

— Например?

Он глядит на меня, приоткрыв один глаз.

— Например, убедить строптивую девчонку признаться в том, что она безумно в меня влюблена.

Я не в силах сдержать улыбку.

— Свиноферма тебе не нужна, а что же тогда нужно? — спрашивает он.

Я сглатываю.

— Как насчет безопасного места, в котором можно спокойно жить, не воруя еду и не сражаясь за каждый кусок?

— Договорились.

— Так просто? Попросила и все?

— Конечно же, нет. Всему есть цена.

— Так и знала. Что за цена?

— Я.

Я снова сглатываю.

— Погоди, мне нужно, чтобы ты выражался как можно яснее. Я не спала вечность, выживала за счет адреналина и с трудом соображаю. Что ты мне хочешь сказать?!

— Ты что, в самом деле заставишь меня это проговорить?

— Заставлю. Давай говори!

Он пристально смотрит в мои глаза. Я принимаюсь ерзать на месте и трепещу как школьница. Минуточку, я же и есть школьница. Как там правильно хлопать ресничками? Я часто моргаю несколько раз, надеясь, что со стороны это кажется очаровательным.

— Что это было?

— А что было? — Тьфу ты, кокетка от бога.

— Твои ресницы. Заигрываешь со мной?!

— Кто? Я? Конечно же, нет! Что… так, а ну говори!

Раффи щурится.

— Мне неловко.

— Да, я в курсе.

— И ты не станешь облегчать мне задачу?!

— Если я так поступлю, ты потеряешь ко мне всякое уважение.

— Я сделаю исключение. Ради тебя и только.

— Хватит увиливать! Что ты пытаешься мне сказать?

— Я пытаюсь сказать, что я… я…

— Ну?!

Он вздыхает.

— Как же с тобой трудно! Знаешь об этом?

— Ты пытаешь мне сказать, что ты ЧТО?!

— Ладноябылнеправ. Ну все, забыли. Как думаешь, где ангелам перекантоваться, пока они не уйдут?

— Ох, ничего себе! — Я заливаюсь смехом. — Ты только что сказал, что был не прав? Верно я расслышала? Не прав? — улыбаюсь я ему. — То, как ты произносишь эти слова… это же песня! Нееее праааав. Не праааааав. Не пррррррав. Давай же, пой со мной!

— Я бы сбросил тебя ногой с этой шумной тарахтелки в ледяную воду и позволил продрогнуть до костей, но мне нравится твой смех.

Ему нравится мой смех.

Прочистив горло, я спрашиваю серьезным тоном:

— Насчет чего же ты был не прав?

Раффи прожигает меня взглядом, и мне начинает казаться, что он не ответит.

— Насчет дочерей человеческих.

— Да ладно? Не такие уж мы эксцентричные, богомерзкие животные, пятнающие вашу ангельскую репутацию?

— Нет, в этом я не ошибся, — говорит Раффи. — Но, похоже, не все так плохо.

Я смотрю на него искоса.

— Сам в шоке, — кивает он. — Кто знал, что колючка, приставшая ко мне во время марша смерти, будет такой сверхъестественно привлекательной, неоспоримо прекрасной, и я не смогу перед ней устоять?!

— Ну что за сюси-пуси?! Я ожидала чего-то более лестного.

— Ты что, не можешь понять, когда тебе раскрывают сердце и душу? Я тут в любви признаюсь вообще-то.

Я молча смотрю на него. Сердце гулко стучит.

Он нежно касается пальцами моего лица и убирает за ухо прядь волос.

— Послушай, я знаю, что мы из разных миров и относимся к разным народам, но я понял, что это не важно.