Сьюзен Хилл – Обеты молчания (страница 3)
– Да.
– Ты уже должна была захотеть поскорее со всем этим покончить, ты оделась еще час назад.
– Что, слишком вырядилась?
– Нет, все отлично. Я не об этом.
Повисла долгая пауза.
– Я действительно хочу пойти. Хочу. Но не хочу. Я просто ничего подобного раньше не делала, и прошло так много лет с тех пор, как я выходила куда-нибудь с мужчиной…
Элизабет встала, обошла вокруг стола и, наклонившись, обняла ее, как будто это она была матерью, а Хелен – ребенком.
– Ты выглядишь отлично, и все пройдет хорошо. И даже если нет – то что? Что с того? Что ты теряешь?
–
– Ну, они превратились в редкостную дрянь, так что все.
Элизабет снова погрузилась в «Евгению Гранде». В комнате воцарилась тишина.
– Лиззи…
– Мама,
Она извлекла брошюру из мусорного ведра. Но оказалась не уверена, что готова к граду вопросов от кого-то с твердым намерением подобрать ей мужчину из своего каталога, особенно учитывая то, что она не знала, хочет ли вообще с кем-то встречаться.
Так что в итоге она остановилась на сайте
Все было довольно незамысловато. Нужно было зарегистрироваться на сайте за не очень большую, но и не очень низкую плату. Она решилась сделать это однажды вечером, когда осталась одна. Можно было идти шаг за шагом. От тебя не требовалось сразу слишком много. Ей это нравилось.
Она ввела свое имя – только имя – и возраст. Следующим этапом было сузить круг «людей», с которыми она хотела бы «встретиться».
Она выбрала свое географическое положение. Немного его сузила.
Она ожидала, что будет больше этапов, больше вопросов, но потом ее сразу спросили, хочет ли она увидеть фотографии и краткую информацию о тех, кто подходит под ее описание.
Она пошла сделать себе кофе. Почему-то фотографии людей, настоящих людей, бесконечно уводили все это от игры, делали все более серьезным, обязывали ее.
Нет. Ни к чему они ее не обязывали. Это были просто фотографии. И, как ни удивительно, она разволновалась. Кого она увидит? Какого рода мужчин? Скорее всего, они все будут лысые. Или с огромными кустистыми бородами. Или с маленькими глазами («Никогда не доверяй мужчинам с маленькими глазами» – слова ее матери). Или с плохими зубами. Или…
Она взяла свой кофе, поставила на стол и решительно нажала на кнопку «Да».
Он был первым. Как ты можешь понять, что тебе нравится кто-то, по фотографии? Как можешь решить, что хочешь встретиться с ним?
Ему было пятьдесят два. Брюнет. И у него было теплое выражение лица. Немного застенчивая улыбка. Ничего особо выдающегося. Но хорошее лицо. Привлекательный? Да, но не сногсшибательный красавец. Дело было в его выражении лица. Теплое. Внушающее доверие. Да.
Она посмотрела остальных. Одного она сразу отмела – кустистая борода. Другой был слишком старый. Вроде бы ничего, но она не могла поверить, что ему шестьдесят или меньше. Последний был нормальный. Ничего плохого в нем не было. Но она вернулась к первому, и он не шел с ним ни в какое сравнение.
Она кликнула.
Она нажала дважды.
Три
– Да нет вообще такого слова «сидок»!
–
– Ты его выдумал! Дядя Сай, он ведь его выдумал?
– Мама…
– Меня не спрашивайте, – сказала Кэт Дирбон, бросая горсть грецких орехов в миску для салата, – вы знаете, я не могу в «Скрэббл».
– В «Скрэббл» не «могут», а играют, пф!
– Сэм, сколько раз тебе говорить, что «пф» – а тем более «пф» с таким лицом – это крайне оскорбительно, и ты не должен этого произносить.
Сэм вздохнул и повернулся обратно к доске.
– Сидок. Есть такое слово.
– И что оно тогда значит?
– Это… Способ, которым приземляются австралийские птицы эму. Они делают сидок.
Саймон Серрэйлер поднялся, разразившись громким хохотом.
– Браво, Сэм! Даю тебе десять очков за креативное жульничество! – Он прошелся в другой конец кухни и сунул палец в заправку для салата. – Нужно больше лимона.
– Сомневаюсь.
– И щепотку сахара.
– Почему бы тебе не сделать самому?
– А мне влом.
– Мама, дядя Саймон сказал…
– Я знаю, и это крайне некультурное выражение. Больше так не говори, пожалуйста, – Кэт бросила на своего брата суровый взгляд.
– А ты стала больше важничать. Австралия как раз для вас. Громких, важничающих женщин.
Кэт запустила в него лист салата. Саймон увернулся. Салат влажно шлепнулся на пол.
– Господи, как мне это нравится. Нравится, нравится, нравится! – Саймон рухнул на старый кухонный диван. – Если бы вы только знали, каково это было, когда вас не было, а здесь были чужие люди, и я не мог просто прийти и…
– Ты говорил нам, – сказал Сэм, бросая фишки с буквами в зеленый мешочек на шнурке, – что это было ужасно.
– Да, где-то миллион триллионов раз.
– Значит, ты по нам скучал. Вот что получается.
– Сай, можешь открыть эту бутылку? Сэм, положи циновки на стол. Ханна…
– Мне надо в туалет, мне прямо очень-преочень надо!
– Мам, пусть она перестанет так делать, она всегда так делает, она просто хочет сбежать, чтобы ничего не делать, ей вообще не надо в туалет!
– Хватит жаловаться.
Саймон стал рыться в ящике в поисках штопора.
– Знаешь, – сказал он Кэт, – это «очень-преочень» в духе нашего отца. Вот правда.
– Он может повидаться с нами, когда вернется. Не надо раздувать из этого трагедию.