Сьюзен Хилл – Чистые сердцем (страница 56)

Он пораженно смотрел на нее.

– Ты помнишь, что ты мне сказала?

– Дорогой, еще не время просыпаться… Сейчас три часа ночи.

– Ты сказала мне, что убила Марту.

– Я не использовала это слово.

Он лег обратно на подушки и слегка развернул голову так, чтобы ее не видеть.

– Ричард…

– Ты должна пойти в полицию.

– Нет, – сказала она.

– Кто-то должен.

– Ты пойдешь?

Он не ответил. Луна ушла за тучи. Мэриэл ждала, лежа на своих подушках так же, как он на своих. Они были как статуи на одной из могил в соборе. Такими она их и видела – холодными, серыми и мертвенно-тихими.

В конце концов, все еще ожидая от него ответа, она заснула, не изменив позы, – с руками, сложенными вдоль тела. А луна снова вышла и посеребрила комнату, и расстояние между кроватями было как между двумя мирами.

Сорок два

У этого места был свой запах. Энди Гантон сидел на скамейке в камере полицейского участка Лаффертона и вдыхал его. Полицейские участки. Суды. И потом тюрьма. Они пахли. Все они пахли по-своему, но их запах можно узнать с закрытыми глазами, и когда он сел, он почувствовал, как ярость и стыд, и воспоминания, и ненависть к себе обрушиваются на него страшными волнами, одна за одной. Они оставили ему пластмассовый стаканчик с чаем и ушли, и даже то, как констебль поставил перед ним питье, позволило ему понять, кем они его видят.

Он уронил голову на ладони. Ты все профукал. Ты все профукал. Ты хренов тупой идиот. Чего ты ожидал, работая на Ли Картера, где ты думал потом очутиться, кроме как здесь? Он ненавидел и презирал себя до такой степени, что, будь у него сейчас возможность, он убил бы себя. Он провел пять лет за решеткой, но, как оказалось, ничему не научился.

Он видел, как это происходит, очень много раз, и теперь он никого не смог бы осудить. Он не ассоциировал себя с теми, кто возвращается в тюрьму, потому что, кроме нее, ничего не знает, но превратился в одного из них, даже не осознавая этого.

Ему хотелось плакать. Он немного поплакал, но от этого возненавидел себя еще больше. Мишель вышвырнет его навсегда. Как становятся бездомными, он тоже видел. Как люди ночуют у дверей магазинов. Уж лучше за решеткой. Трехдневное питание и мало-мальски приличная постель. Лучше так.

Он ждал, когда они придут. Он смотрел на часы целых полчаса, потом прошло еще десять минут. А потом он повернулся, уткнулся лбом в стену и уснул тяжелым сном.

Врачи сделали рентген плеча Саймона, перевязали его, отчистили от крови руки и велели ехать домой спать. Но он знал, что если сделает это, то обязательно примет обезболивающие, которые ему дали, и с утра будет слегка не в себе, а раны и боль в мышцах вообще не дадут ему двигаться. Он сказал водителю такси везти его в участок.

– Вы уверены, что вам сейчас стоит быть здесь, сэр? – сержант за стойкой строго на него посмотрела.

– Все нормально. Я допрошу Гантона, как только приедет Натан, а потом поеду домой. Можно чаю?

– Сэр.

Саймон стал медленно подниматься по лестнице. Ночью участок превращался в весьма странное место – в целом очень тихое, особенно здесь, наверху, но время от времени оглашаемое жутким шумом, когда очередного пьяницу или хулигана приводили в камеру и он начинал орать и трясти прутья решетки.

Он включил свою настольную лампу и поднял зашторенные жалюзи. Янтарный свет фонарей отражался в лужах на асфальте во дворе.

Рука болела.

У него было отчетливое ощущение, что «Ягуар XKV» был украден и что его обнаружение на аэродроме было только первым этапом в раскрытии огромной преступной сети, в которой задействовано очень большое количество людей; и эта сеть наверняка раскинулась далеко за пределы Лаффертона. Но он также был вполне уверен, что ни машина, ни водитель не имеют никакого отношения к Дэвиду Ангусу.

Он встал, чтобы посмотреть на карту на стене. Лаффертон и окрестности. Собор. Старый город. Холм. Соррел-драйв. Он проследил глазами все пути, по которым можно было уехать от того места, где был мальчик, где он стоял рядом со своим домом. Любая машина, которая направлялась за пределы города, должна была повернуть направо в конце Соррел-драйв, через три минуты оказалась бы на Бевхэм-роуд, откуда либо продолжила бы движение, либо ушла на развязку, а потом – на съезд, на запад или на восток. Через двадцать или тридцать минут она оказалась бы на трассе.

Он вновь посмотрел на сетку улиц, разветвляющихся от Соррел-драйв, уходящих все дальше и дальше – через Холм, через канал, реку и парки, через старый железнодорожный тоннель и дальше, за город. К этому моменту все очевидные места, где можно было сбросить или спрятать тело, были осмотрены. Один труп нашли в леске рядом со Старли – это был пожилой мужчина, который пропал из дома десять дней назад. Его тело просто не было видно с главной дороги, но умер он от естественных причин.

Дэвида Ангуса не было и следа.

Саймон вернулся за свой стол, стараясь не обращать внимания на боль, которая теперь распространилась на его плечо, как и предсказывал доктор. «Этим местом вы ударились, когда перекатывались через капот. Вам чертовски повезло, что оно не сломано». А чувство было такое, что именно так и есть.

Где-то кто-то держал у себя тело мальчика или уже избавился от него. Когда похититель крадет ребенка, то он представляет для него угрозу до тех пор, пока жив. Мальчик девяти лет – способный, сообразительный и наблюдательный – представлял для похитителя самую страшную угрозу, потому что мог описать, идентифицировать, запомнить. Кто бы ни забрал Дэвида Ангуса, этот человек мог его не знать и никогда до этого не бывать в Лаффертоне. Он его увидел, схватил и увез. А потом…

Саймон взглянул на лист бумаги на своем столе. Он был пустым. Ни зацепок, ни следов, ни свидетелей, ни улик, ни результатов. Пустой лист.

Его ужаснула мысль, что он может остаться пустым навсегда.

Сорок три

Они разбудили его кружкой чая и заветревшимся бутербродом с беконом. Он чувствовал, как болит и ноет все его тело. Небо, проглядывающее через высокое окно камеры, было серым и безжизненным. Они спросили его, хочет ли он кому-нибудь позвонить, но он сказал «нет». Ему было интересно, что же произошло на аэродроме. Что сделал Ли Картер? Что Ли Картер будет делать? Здесь для него явно было безопаснее.

Боже. Здесь. Он оглянулся, не поверив своим глазам. О чем он только что сейчас подумал? Что было тем единственным, чего он обещал себе никогда не допустить? Но все-таки не могут же они посадить его только за то, что он подобрал где-то машину, перегнал ее на летное поле и оставил там. Они открыли дверь, чтобы отвести его в туалет. Он помыл руки, сполоснул лицо и пригладил волосы. Он был похож на небо – серый и мертвый.

– Хорошо, вот комната для допросов. Надеюсь, вы уже в курсе, что вас вчера преследовал старший инспектор полиции?

Черт подери.

Он ждал, сидя за столом. Все тот же четырехугольник пустого неба. Ему принесли еще одну чашку чая, которого ему уже совсем не хотелось. А потом внутрь вошли двое.

– Эндрю Филип Гантон.

– Да.

– Я старший инспектор Саймон Серрэйлер, а это сержант Натан Коутс.

Хренов Коутс. Что там говорила Мишель? «Зарвавшийся мелкий придурок».

Энди ничего не сказал в ответ. Старший инспектор выглядел ужасно, и его правая рука была перевязана. И он как-то странно держал кисть.

– Начало допроса – 8:13 утра. Ладно, Гантон, что ты делал в краденом «Ягуаре XKV», регистрационный номер 188 КВМ, около двух тридцати ночи в четверг, четырнадцатого марта?

– Я не знал, что он краденый.

– Да ладно? Тебе приснилось, что ты выиграл в лотерею?

Чертов мелкий наглец Коутс.

– Нет.

– Так что ты там делал?

– Я перегонял его на аэродром.

– Зачем?

– Мне так сказали.

– Кто?

– Без комментариев.

– Откуда ты его взял?

– Подобрал.

– Где?

– Гразмер-авеню.

– Что он там делал?

– Откуда я знаю? Я просто пришел его отогнать.

– Значит, кто-то сказал, что он будет там?

– Никто мне не говорил.

– Так откуда ты узнал?