Сьюзен Хилл – Чистые сердцем (страница 20)

– Увидимся, – крикнул он. Ответа не было.

Он снял свою шерстяную куртку с крючка и пошел по холодной, неприглядной улице навстречу огням «Окса».

Там было битком, и все говорили про мальчика. Энди взял пинту и заказал пирог с бобами и картошкой.

– Бедняга.

– Они найдут его.

– Считаешь?

– Я не сказал, что они найдут его живым.

– А, понятно.

– Черт, бедные родители. И вообще, чем Лаффертон так провинился? После всего того, что случилось в прошлом году, второй такой встряски он не заслуживает.

– Это не останется на местном уровне.

– Почему? Кто сказал?

И так без конца. Теперь лицо мальчика стояло у него перед глазами, он не мог от него избавиться. Он хотел что-то сделать, но он ничего не мог, до тех пор, пока они не начнут собирать людей, чтобы прочесывать Старли, или Гайлам Пик, или Холм… Он пойдет туда, если они начнут. И это все из-за того – как он сейчас внезапно осознал, – что ему некуда было себя деть. У Мишель он чувствовал себя в тюрьме чуть ли не худшей, чем раньше, потому что ему нечем было заняться. Там он был на улице, в огороде, с девяти до пяти. Каждый день перед ним стояла задача. Он должен начать что-то делать. С завтрашнего дня.

Ему принесли тарелку с целой горой еще дымящейся еды. Пирог сочился коричневой подливкой. Со стороны доски для дартса раздались веселые крики. Когда он закончит, он отнесет туда выпивку и поиграет. Мишель все равно не захочет его видеть раньше одиннадцати.

Он разрезал пирог, наблюдая, как мягкое тесто медленно проваливается вниз под собственной тяжестью.

Пятнадцать

– Дорогая?

– Алло, мам. Да, я здесь.

– Это, наверное, очень раздражает, когда люди спрашивают у тебя это все время… Как ты себя чувствуешь?

– Ты знаешь, как я себя чувствую, – Кэт перенесла свой вес с одной ноги на другую и обратно, но режущая боль у нее в паху не уменьшилась. – Ребенок лежит прямо на нерве и не двигается. Извини, не хотела огрызаться.

– Дорогая, я предполагаю, что ты вряд ли сможешь меня выручить в субботу утром, да? Просто Одри меня так подвела, и я правда не знаю, хватит ли нам людей…

– Напомни мне, что будет в субботу утром?

– Выставка от хосписа в Блэкфрайар Холл… С десяти до четырех, и я бы не стала просить тебя, ну и даже говорить не стоит, что тебе надо будет просто сидеть на стуле и разговаривать с людьми, и раздавать буклеты, и так далее, я не ожидаю, что ты будешь подавать кофе и чай и что-то в этом роде.

– Очень любезно с твоей стороны. Проблема в том, что ребенок должен родиться в воскресенье, и одна мысль о том, чтобы сидеть на стуле или стоять дольше пяти минут, представляется мне крайне мрачной, если честно.

– Ну а чем ты будешь заниматься? Это хоть заставит тебя перестать об этом думать.

– Мама, ничего меня не заставит перестать думать о рождении ребенка, кроме рождения ребенка.

– А ты еще чем-нибудь занимаешься?

Кэт закрыла глаза. После ухода на пенсию из Национальной службы здравоохранения Мэриэл Серрэйлер заполнила свою жизнь волонтерской работой. Она сидела в комитетах, была членом и общественным секретарем хора Святого Михаила Лаффертонского собора, а также председательствовала в местном хосписе. Кэт вспомнила, что она говорила ей про субботнюю выставку. Хоспису нужна была новая пристройка для дневного стационара; уже были созданы планы зданий и макеты, но собрано настолько мало денег, что в Блэкфрайар Холле в центре города решили сделать выставку с планами. Друзья Хосписа будут предлагать там напитки, а также розыгрыши и лотерею, надеясь на то, что привлекут новых спонсоров.

– Рано или поздно тебе придется уйти на пенсию, как Пчелиной Королеве, – устало произнесла Кэт.

– Почему? У меня хорошо получается, я здорова и отлично себя чувствую, и у меня масса свободного времени.

– А еще тебе семьдесят один.

– Пф. Как бы то ни было, дорогая, ты сможешь?

– Нет, – твердо сказала Кэт, – но я знаю кое-кого, кто сможет. От Карин МакКафферти только что ушел муж.

– Тогда ей точно нужно отвлечься. Мне никогда на самом деле не нравился Майк.

– К сожалению, он нравился Карин.

– Странно, почему я не заметила, что они не были счастливы?

Карин была ландшафтным дизайнером и занималась перепланировкой сада Мэриэл в прошлом году. Кэт хмыкнула.

– Сдаешь позиции, ма.

– Все еще не нашли никаких следов маленького Дэвида Ангуса, я звонила Саймону минуту назад. Ни следа. Что, как ты думаешь, с ним случилось?

– Я пытаюсь об этом не думать.

– Они сняли его родителей этим утром… Записали обращение. Оно будет в шестичасовых новостях. Будь осторожна, дорогая. Я позвоню Карин.

– А ты не можешь привлечь папу в субботу? Пришло время и ему внести свою лепту.

– Я и думать не стала бы о том, чтобы просить его, – сказала Мэриэл и положила трубку.

Кэт подтянула к себе миску с капустой и морковкой и уселась за кухонный стол их чистить. Она не будет смотреть шестичасовые новости. Сэм и Ханна уехали вместе с Крисом на день рождения к их двоюродному брату Максу, который живет в двадцати милях, так что вернутся они поздно. Они свернутся в своих кроватях, сонные и липкие от пота, а у них с Крисом будет поздний ужин.

Она не будет смотреть шестичасовые новости.

Как Карин отнесется к тому, чтобы помочь в субботу? Наверное, она будет не против. Она всегда могла нацепить хорошую мину, к тому же она красивая и обаятельная и, наверное, смогла бы впарить мороженое эскимосу. Она была как раз тем человеком, который может привлечь крупного спонсора. За те два дня и две ночи, что она провела в загородном доме, снова и снова изливая ей душу, она как будто полностью выплеснула из себя весь шок, гнев и сожаление от того, что Майк ее бросил. Ей было все еще больно и тоскливо, и она, безусловно, приняла бы его обратно хоть завтра, но радостные новости по поводу ее чистых анализов из больницы укрепили ее дух и улучшили настрой. Она плакала, она говорила, она винила себя, потом Майка. Она провела вскрытие своего брака и изучила каждое событие и каждый разговор за последние несколько месяцев, пытаясь понять, что пошло не так и почему, чья это была вина, должна ли она была вести себя по-другому, не говорить того или не делать этого. Кэт, в своем нынешнем бездеятельном состоянии, была рада выслушать и иногда подкинуть слово поддержки или совет. Но по истечении двух дней Карин встала, вымыла и уложила свои волосы, аккуратно накрасилась, собрала свою сумку и уехала домой с высоко поднятой головой.

– Я буду двигаться только вперед, – были ее последние слова, когда она обнимала Кэт у порога, – вперед и вверх.

Кэт подпрыгнула, порезав себе кожу на указательном пальце ножом для чистки овощей. На секунду замерла в задумчивости. Потом прижала кусочек бумажной кухонной салфетки к порезу. Кровь почти не шла.

Она не будет смотреть шестичасовые новости.

Рыжий кот Мефисто громко влетел через свою дверцу и напугал Кэт.

Она медленно и тяжело поднялась со стула и пошла в комнату, где у них стоял телевизор.

Не прошло и десяти минут, как она вернулась на кухню и сразу пошла к телефону.

– Все нормально?

– Я сейчас смотрела телевизор… Там Ангусы, записали обращение…

– О, милая, тебе не стоило это смотреть.

– Я знаю, – Кэт взялась за рулон бумажных полотенец и оторвала себе длинную полоску.

– Как они? Нет, забудь, дурацкий вопрос.

На заднем фоне Кэт услышала звуки детского праздника у родни Криса.

– Ты где?

– Я только вышел в коридор. Здесь бедлам.

– Они выглядят просто ужасно. Я с трудом узнала Алана… Он выглядит как ходячий мертвец… Как будто ему семьдесят, а не сорок пять. У него было невероятно страшное выражение в глазах – и у нее… Такое дикое, и еще… Я не знаю… Как будто их без конца били и пытали… И при этом они были на взводе, понимаешь? У него все дрожало… руки, губы… Боже, мне их так жаль. Хотелось бы мне поговорить с Саем, но к нему сейчас не прорваться. Я захотела услышать тебя.

– Я здесь, и с ними все в порядке… И мы не задержимся дольше, чем должны.

– Не злись, Крис, веди машину осторожно, я…

– Я всегда вожу осторожно.

– Я знаю. Я тоже на взводе.

– Ты не можешь попросить кого-нибудь побыть с тобой? Может, Карин вернется?