Сьюзен Бауэр – История Древнего мира. От первых империй до падения Рима (страница 6)

«Когда царица Савская услышала о славе Соломона, – говорит нам Первая Книга Царств, – она пришла, чтобы испытать его мудрость; она прибыла с караваном благовоний, золота и драгоценных камней».

Царица Савская стала первым человеком, который пробился к нам сквозь песчаные бури древней истории Аравийского полуострова – и почти единственным сохранившимся до наших дней именем из Аравии тех древних времен. Торговые караваны оттуда все чаще прибывали в царства западных семитов, и царица смогла привести одну такую экспедицию; она не только прибывает с благовониями, золотом и драгоценными камнями, но и уезжает со «всем, чего ни пожелала, данным ей от царской щедрости»[56].

Конечно, товары и изделия, металлические предметы и ткани поступали на окраины Аравийского полуострова уже в течение очень долгого времени. В конце концов, месопотамские цари путешествовали от Залива к Медным горам Маган на юго-востоке Аравии еще за две тысячи лет до описываемых событий. Дальше к северу Аравийское побережье служило промежуточным пунктом, через который шел путь из Месопотамии в порты Индии; появившиеся здесь торговые поселения постепенно вырастали в города [57].

Куда меньше знаем мы о южной части Аравии, так как древние надписи, найденные здесь, не могут быть датированы с полной определенностью. Очень вероятно, что в Южной Аравии существовало Сабейское (Савское) царство, которое и отправило одного из представителей правящей семьи ко двору Соломона. Торговля между Израилем и Аравией продолжилась, по-видимому, и после ее визита – древний алтарь, найденный западнее реки Иордан, имеет надпись арабскими буквами [58]. Но все легенды, окружающие загадочную фигуру царицы Савской, которая в принципе могла быть царицей сабейских племен, относятся к гораздо, гораздо более поздним временам, они ничего не говорят нам о жителях самой Сабеи.

Создание империи Соломона привело к тому, что его царство дало трещину, которая со временем расколола его на части.

Чтобы выстроить свой храм и дворец, Соломон призвал на работы тридцать тысяч мужчин-израильтян. Этим наемным рабочим платили за их службу, но они не имели выбора – они были обязаны проводить один месяц из каждых трех работая на царя. Тем не менее им необходимо было также поддерживать в порядке собственные поля и виноградники. Каждый район царства должен был кормить огромный двор (а также тысячи царских лошадей, коров, овец, коз, оленей, газелей и кур) в течение месяца в году. Так как царский двор рос, срок отработок и объем выплат постепенно увеличивались. В некоторых областях люди работали почти по полгода, чтобы выполнить обязательства перед царем, и лишь остальные полгода – чтобы содержать себя.

Громадный двор вырос отчасти из-за стремления Соломона заключать свои политические союзы через браки; согласно записям хрониста, семьсот невест «царского рода» были отосланы ему, чтобы закрепить союз с различными царями. Менее извинительно наличие наложниц – трехсот женщин без каких-либо политических целей; эта масса просто отражает непомерные аппетиты Соломона.

Его стремление к большим размерам, которое превратило Израиль в царство, достаточно важное для посещения владыками издалека, также и разрушало его. Строительная программа Соломона ввергла его в громадные долги – в первую очередь Хираму, финикийскому царю Тира. Не имея достаточно денег, чтобы заплатить за строительный кедр, сосну и золото, Соломон погашает свой долг, отдав Хираму «двадцать городов в Галилее»[59] – большую область северной части своего царства.

Аравия

Сложилась безнадежная ситуация для всех. Хирам, отправившись посмотреть города, называет их «ни к чему не пригодной землей». Однако при этом Северный Израиль пришел в ярость. Соломон был южным царем из большого и сильного племени Иуды; что же касалось группы маленьких северных племен, он их непомерно эксплуатировал, облагая налогами и мобилизуя людей для своих нужд, – а теперь попытался решить свои проблемы, отдав двадцать северных городов и не тронув при этом свои родные земли.

Мятеж вспыхнул под предводительством одного из чиновников Соломона, северянина по имени Иеровоам. Когда пророк из Ефраима объявил Иеровоама царем и Соломон почувствовал опасность, он послал к главарю мятежа группу убийц. Иеровоам сбежал в Египет и оставался там, пока старый Соломон – который находился на троне уже сорок лет – не умер, оставив после себя огромную, богатую, могучую, поделенную на провинции и несчастную страну.

Иеровоам немедленно вернулся и возглавил делегацию к наследнику Соломона Ровоаму, прося некоторых изменений, снижения налогов и уменьшения трудовой повинности. Ровоам в ответ попросил совета у двойного собрания, которое помогало ему править, как оно помогало царям со времен Гильгамеша. Собрание старейшин, осторожное и опытное, посоветовало ему изменить политику Соломона, быть меньше монархом и больше пастырем; собрание же молодых посоветовало доказать свою силу. «Покажи им, – посоветовали молодые, – что твой мизинец толще, чем пенис их отца».

Ровоаму понравился последний совет – который, вероятно, совпал с его желанием решить проблему снижения доходов. Когда делегаты явились к нему на аудиенцию, он произнес, очевидно, самую бестактную политическую речь в истории. «Мой отец наложил на вас тяжелое ярмо, – сказал он им, – но я сделаю его еще тяжелее». Политический результат последовал незамедлительно: северные племена, и так недовольные, отделились и провозгласили царем своего лидера Иеровоама.

Только племя Иуды, древнее колено самого Давида, а также крохотное соседнее племя Вениамина остались верны внуку Давида. Объединенное царство Израиль едва просуществовало два поколения.

Ослабление царства не прошло не замеченным египтянами, которые испытывали кратковременный ренессанс.

С началом Третьего переходного периода, примерно в 1070 году до н. э., Египет расколола гражданская война. Высшие жрецы Амона во главе с Херихором утвердились в Фивах на юге, в то время как фараоны Двадцать первой династии правили северной частью из города Танис в Дельте. Фараоны Таниса сохраняли принадлежность к царской линии по крови, но высшие жрецы владели большей частью средств благодаря количеству земли, переданной храму Амона предыдущими фараонами. Их богатство было таким огромным, что отразилось даже в «Илиаде» – Ахилл заявляет об Агамемноне, когда тот отказался присоединиться к нападению на Трою:

«Я ненавижу его подарки, и мне наплевать на него. Пусть предлагает и десять, и двадцать раз что угодно… Пусть обещает хоть все сокровища… Фив египетских, богатейшего города в мире во всем, как известно, потому что имеет сто врат и через каждые                                                                           двести мужчин въехать могут на колесницах и лошадях одновременно»[60].

Фиванские жрецы использовали часть этих богатств, чтобы сохранять контроль над югом; они нанимали солдат из Ливии поддерживать их власть. Эти ливийские «полицейские силы» были известны как «Мешвеш»[61]. Примерно в 950 году до н. э. или около того «Великим начальником Мешвеш» стал ливиец по имени Шешонк, имевший собственные амбиции. Хотя он возглавлял полицию Севера, он смог также создать союз с Югом путем женитьбы на одной из дочерей правившего в Танисе фараона Псусеннеса II, о четырнадцатилетнем царствовании которого нам почти ничего не известно. Когда Псусеннес II умер, Шешонк благодаря этой женитьбе унаследовал его право на трон Египта в Танисе. Так как к этому времени он достиг выдающегося положения, став главной опорой власти жрецов в Фивах, теперь у него не заняло много времени утвердить свою власть и над второй столицей Египта.

Относительную стабильность этого временного объединения Египта можно видеть по следующим действиям Шешонка: он попытался вновь захватить некоторые из тех земель, которые принадлежали Египту в дни его славы. А поскольку Израиль и Иудея теперь разделились на ослабленные и враждующие друг с другом государства, он положил свой глаз на земли западных семитов.

Шешонк двинул армию через земли слабых филистимлян и осадил Иерусалим. «На пятом году правления царя Ровоама, – говорит Первая Книга Царств, – Шешонк, царь Египта, напал на Иерусалим. Он увез сокровища храма Господа и драгоценности царского дворца. Он забрал все, включая золотые щиты, изготовленные Соломоном. И царь Ровоам сделал бронзовые щиты, чтобы заменить их»[62].

Однако стены Иерусалима остались нетронутыми. Иными словами, Ровоам откупился от нападавших храмовыми сокровищами. Все ценности, кроме Ковчега Завета, ушли в Египет. Похоже, Ровоама также заставили принести вассальную клятву, что формально сделало его подданным царя Египта.

Надписи Шешонка говорят нам, что затем он пошел дальше на север, чтобы покорить и северное царство. Иеровоам, который провел в Египте многие годы, прячась от приказа Соломона убить его, теперь оказался по другую сторону от людей, которые когда-то предоставили ему убежище. Ему крайне не хватало сил: Шешонк смог собрать двенадцать сотен колесниц и шестьдесят тысяч солдат – в основном из Ливии и Куша на юге.

Иеровоам отступил, отложив сражение на потом. Шешонк прошел сквозь Израиль до самого Мегиддо и остановился там. Он достиг города, завоеванного Тутмосом III 500 лет тому назад; он достиг своей цели – Египет расширился до прежних границ, и можно было отправляться домой. Когда Шешонк умер, его наследники удерживали Север и Юг вместе еще несколько лет.