Сьюзен Бауэр – История Древнего мира. От истоков цивилизации до первых империй (страница 51)
История падения Трои к ногам осаждающих греков рассказывается по частям различными греческими поэтами, но появляется в завершенной форме гораздо позднее, во второй книге «Энеиды», созданной римским поэтом Вергилием:
Когда греки шумно продемонстрировали свой уход, троянцы, приняв коня в качестве подарка римской богине войны Минерве, затащили его в город, игнорируя при этом различные страшные предзнаменования и предупреждения. Они отпраздновали победу, уснули, мертвецки пьяные, и тогда греческие воины вылезли из брюха коня.
Оба, и Вергилий, и Гомер, описывают эту войну XIII века до н. э., используя язык и речь, вооружение и оружие, политические проблемы и героев своего собственного времени. Но поэма все-таки сохраняет зерна исторических событий. Троя была сожжена, ее жители погибли или спаслись бегством.
Итак, кто же в действительности участвовал в войне против Трои?
Город наверняка пал не во время жизни Гомера, когда бы это ни произошло. Общее научное мнение ориентировочно помещает Гомера примерно в 800 год до н. э. В крайнем случае, он мог жить немного раньше, но невероятно, чтобы он жил в 1230 году до н. э. – а это самая последняя из возможных датировок, которую археологи отводят пожару, погубившему «Трою VIIa». Гомер рассказывал историю прошлых лет.
Детали легенды показывают нам автора, создававшего художественно-историческую литературу. Переводчик И. В. Райю указывает, например, что Гомеров Нестор (царь Пилоса, микенского города, которому приписывали отправку в экспедицию против Трои 60 кораблей) пьет из чаши с двумя голубками; идентичная чаша была найдена в руинах Микен{335}.
К 1250 году до н. э., когда пользовались чашей, украшенной двумя голубками, микенские владыки Микен, Фив, Афин и Пилоса уже превратили свои города в маленькие царства, окруженные стенами и связанные гладкой дорогой для колесниц. Кносс на Крите за морем, возможно, некоторое время управлялся микенским правителем, но к 1350 году до н. э. он был окончательно разрушен[123]. Микены теперь были самым могущественным из греческих царств; Фивы, Пилос и Афины отставали ненамного. Царь Пилоса правил теперь таким количеством земель, что разделил их на шестнадцать районов, каждый со своим правителем и его заместителем, которые каждый год отправляли в Пилос налог в виде бронзы{336}. Эти крупные центры вели активную торговлю с хеттами и египтянами – ни одна из этих империй не делала попыток завоевать города греческого полуострова. Хетты вообще не были моряками, и хотя египтяне пользовались лодками на Ниле, они не любили море, которое называли «Великий Зеленый» и обычно избегали{337}.
Что породило конфликт между микенскими городами и троянцами, мы не знаем. Ссора действительно могла иметь под собой пленение принцессы. Дипломатические браки, имевшие место по всему Древнему миру, показывают, что в таких деликатных переговорах определялся статус договаривающихся: те, кто посылал принцесс, стояли ниже; те же, кто их принимал в жены, демонстрировали тем самым большее могущество.
Геродот, писавший много позже, также рассказывает историю о похищении Елены сыном Приама. В своей «Истории» он заявляет, что слышал эту легенду из независимого источника – от персов, которые считали, что греки переусердствовали.
Это замечание (которое намекает на то, что похищение было произведено отнюдь не без желания женщины, но не развивает эту тему) приводит Геродота к такому объяснению возникшей враждебности между греками и персами:
Это еще один анахронизм, так как во время разграбления Трои VIIa Персия еще вообще не существовала. И все-таки он показывает, что города Греческого полуострова и Малой Азии долгое время ненавидели друг друга. Роберт Грейвз предположил, что похищение, хоть и реальное, было актом реванша за предшествующий рейд микенцев на троянскую землю{340}. Похищение Елены было вызвано враждой, которая существовала уже много лет.
Из-за чего бы ни началась война, микенцы победили в битве, и Троя пала. Но вскоре сами микенцы начали долгое скольжение вниз с вершины своего могущества. Города уменьшались, ветшали, становились менее безопасными.
Возможно, это началось еще до осады. Фукидид рассказывает нам, что война длилась так много лет, потому что осаждавшие город микенцы не имели достаточно средств, чтобы нормально снабжать себя; так как им не хватало пищи, им приходилось часть времени тратить на ее выращивание и проведение пиратских рейдов в Эгейском море, а не сражаться беспрерывно{341}.
Война с Троей просто ускорила деградацию. Из «Одиссеи» мы узнаем, что победа над Троей была того рода, какая позднее получит имя царя Пирра; победой, которая сокрушила победителя почти так же, как и побежденного. «Одиссея» проникнута атмосферой печали. В словах Нестора, царя Пилоса, рассказ о ней звучит печально, хоть микенцы и победили:
Микенские герои медленно возвращались домой – чтобы расстраивать уже устоявшийся там новый домашний уклад, убивать наследников, красть благородных людей, грабить урожаи и уводить жен, принадлежащих другим. Их прибытие принесло много беспокойства:
Сравнительная хронология к главе 35
Глава 36. Первый царь в Китае
После переезда столицы государства в город Инь при хитром и гибком Пань Гэне династия Шан погрузилась в относительный покой примерно на век. Следующий правитель, который всплывает как личность, – это двадцать второй шанский царь Ву Дин, который правил, вероятнее всего, около 1200 года до н. э.
Ву Дин, согласно древнему своду исторических преданий «Шу Цзин» (созданному через несколько сотен лет после событий, но еще до времен Сыма Цяня, который использовал их как один из своих источников), провел свои юные годы в среде «низких людей», бедноты и крестьян. Затем он начал править, не говоря ни слова:
Тишина, определяемая молчанием, эта неожиданная добродетель царя, не особенно отличается от заявления Пань Гэна, что перенос столицы есть демонстрация силы, а не слабости. Власть царя Шан в это время явно не походила на ту власть, которой обладали хеттские, вавилонские, ассирийские и египетские правители с их вечным потоком угрожающих и льстивых посланий, их саморекламой, их хвастовством, их гонцами и дипломатами. Источником авторитета в Шан служило совсем другое.
Но, подобно Ву Дину, история почти совсем молчит о годах, когда государством управляли из города Инь. Шан оставил после себя остатки домов, кости и бронзу. Лишь они рассказывают нам об образе жизни Шан. Но они не так много говорят нам о том, какими
Самые знаменитые предметы материальной культуры Шан – сосуды, оружие, прекрасно заточенные сельскохозяйственные инструменты, украшения – сделаны из литой бронзы. Они служат подтверждением власти шанского правителя. Как и строительство пирамид, литье бронзы нуждалось в царе, который мог заставить массу людей заниматься неприятной и трудоемкой работой, в данном случае – добыванием руды из шахт в холмистой местности к северу от реки Хуанхэ.
Работа шахтеров и ремесленников представила, по словам одного из ученых, занимающегося Древним Китаем,