Сюзанна Валенти – Остров Мертвецов (страница 87)

— Это чушь собачья! — крикнул Фокс.

Лютер ушел из дома и забрал с собой Роуг больше часа назад, а Фокс все еще не успокоился. Я хотел пойти за ними так же, как и он, но наш босс держал нас за яйца. Что мы должны были делать? Черт возьми, нам противостоял сам Лютер Арлекин, не говоря уже о том, что Роуг не отказалась от этого посвящения. Я всегда говорил, что глупо, что девушки не могут присоединиться к Команде, но она? Из всех девушек во всем гребаном мире, она была единственной, ради кого он решил сделать исключение?

Не то чтобы у нее не было боевого духа, требуемого для «Арлекинов», - черт возьми, она была бы лучшим членом Команды, чем большинство, — но это была Роуг. Ей не суждено было стать частью этой жизни. Она бы никогда не выбрала ее. Она должна была быть свободной и никому не подвластной.

Теперь же ей предстояло быть прикованной к Лютеру, как и всем нам, и это было хуже, намного, блядь, хуже. То, что я делал как часть Команды, изменило меня, оставило шрамы на моей душе. Я не хотел, чтобы она вела ту же жизнь, для которой мы были созданы. Я не хотел, чтобы на ее руках была кровь, а враги охотились за ней по ночам. Стать «Арлекином» означало унаследовать ненависть каждого из «Проклятых» и каждого из «Мертвых Псов» в штате, плюс еще много чего. Блядь… и Маверик. Что, черт возьми, он подумает? Не то чтобы меня это волновало. Только, блядь, теперь он точно сойдет с ума. Что, если он будет видеть в ней тоже что и в нас, охотится за ней, как за нами?

Я запустил пальцы в волосы, следуя за Фоксом, который метался по дому и крушил все подряд. Это было чертовски раздражающе, учитывая, что мы только что заменили половину этого дерьма после его последнего срыва. Я держался рядом с ним в основном для того, чтобы убедиться, что он не возьмет сумку с оружием и не отправится за своим отцом на самоубийственную миссию. Потому что, если Фокс отвернется от него, Команда отвернуться от Фокса. Лютер пользовался слишком большим уважением среди наших людей, особенно среди старейшин, и я точно знал, что по крайней мере половина из них отомстит за него кровавой местью.

Чейз сидел на кухонном островке, обхватив голову руками и зажав сигарету в зубах. Я бросал на него взгляд каждый раз, когда Фокс проходил по комнате и что-нибудь крушил. К тому времени, как он закончит, у нас не останется мебели. Дворняга бегал за мной по пятам, сердито тявкая на Фокса, но это не приносило никакой пользы.

— Меня тошнит от того, что он управляет нашими жизнями, — прорычал Фокс, пиная мусорное ведро так, что оно вылетело во внутренний дворик.

Я схватил его за плечо, разворачивая лицом к себе. — Прекрати, — потребовал я, и он почти оттолкнул меня, прежде чем встретиться со мной взглядом и найти в нем что-то, за что можно ухватиться. — Ты не можешь это изменить. Поэтому мы должны понять, как с этим справиться.

— Джей, — прохрипел он. — То, что она в Команде, означает, что ей придется делать все, что он скажет. Мне все равно, какую сделку, по ее мнению, она заключила с ним, чтобы защитить себя — я знаю его. Я знаю, какой он. И я готов поспорить, что задача, которую он перед ней поставил, чертовски невыполнима. А это значит, что как только она потерпит неудачу, все его красивые обещания сойдут на нет, и он будет использовать ее любым способом, которым захочет.

Я кивнул, сам борясь с этой правдой. — Я знаю, чувак, я знаю.

— Мы могли бы вывезти ее из города, — предложил Чейз. — Скажем, что она сбежала. Просто отправим ее туда, от куда она не сможет вернуться.

— Это твой ответ на все, черт возьми, происходящее в эти дни? — Фокс рявкнул на него, и Чейз вскочил со своего места, направляясь к нам.

— Если бы мы сделали это с самого начала, мы бы не оказались в таком положении, — тихо сказал Чейз.

Фокс бросился на него, и я встал между ними, прижав руки к груди каждого из них.

— Хватит, — скомандовал я. — У нас и так хватает дерьма, с которым нужно разобраться, и без того, чтобы вы еще друг с другом переругались. Держите себя в руках.

— Я просто говорю, что если бы мы придерживались моего первоначального плана, то она была бы где-нибудь далеко отсюда, в безопасности. И Шон даже не узнал бы, что она жива, — огрызнулся Чейз.

— Меня так тошнит от того, что ты ведешь себя так, будто не хочешь, чтобы она была здесь, — прошипел Фокс, наваливаясь на меня всем своим весом, пока я пытался удержать его. — Повзрослей и признай свои гребаные чувства. Думаешь, я не вижу, как сильно она тебе небезразлична? Когда-то она была одной из твоих лучших друзей.

— Да, ключевое слово когда-то, — прорычал Чейз, наваливаясь на меня с другой стороны, так что я оказался зажатым в бутерброде из мышц.

— Он прав, Чейз, — вмешался я, но сохранил свой голос ровным, не желая вступать в этот спор. — Кроме того, сейчас она уже точно никуда не денется, и мы все равно не собираемся ее отпускать, так что твоя точка зрения спорна.

— Моя точка зрения всегда, блядь, спорна с вами двоими, — прорычал Чейз. — Но я здесь единственный, кто не ослеплен этой девушкой.

Мое горло сжалось, а Фокс зашипел.

— Что, блядь, это значит? — потребовал ответа Фокс. — Член Джей-Джея не входит в уравнение с ней, не так ли, Джей?

Я посмотрел на Чейза через плечо, и мое сердце заколотилось в панике.

— О, ты знаешь, что я имею в виду, — пренебрежительно сказал Чейз, пытаясь скрыть то, что он сказал. — Джей-Джей — ее маленький лучший друг.

Я наконец оттолкнул их обоих друг от друга, отойдя подышать свежим воздухом. — Этот разговор бессмыслен. Что сделано, то сделано, поэтому нам нужно придумать способ защитить ее от худшего, что может предложить эта Команда.

Дворняга подбежал к ногам Фокса, и тот поднял пса на руки, поглаживая его по голове, как злодей из Бонда, прищурившись, глядя на Чейза, и Дворняга присоединился к нему в хмуром взгляде. Чейз прислонился спиной к кухонному островку с таким же пронзительным взглядом, и я вздохнул.

— Лютер сказал, что хочет от нее только одного, так что, возможно, у нее это получится, и он не будет просить ее делать то дерьмо, которым мы занимаемся, — продолжил я, когда больше никому нечего было сказать.

Наконец голова Фокса повернулась ко мне. — Я хочу знать, что это такое, и тогда я сам лично доставлю ему это, чтобы ей не пришлось этого делать.

— Если Лютер попросил ее о чем-то, то только она может ему это дать, идиот, — огрызнулся Чейз.

— Ну, это не деньги, — сказал я, нахмурившись.

— Что у нее есть такого, чего нет ни у кого из нас? — Спросил Фокс, пытаясь сосредоточиться.

— Киска? — Предположил Чейз.

— Какое это, блядь, имеет отношение к делу? — спросил Фокс.

— Не знаю, чувак, может быть, это связано с тем фактом, что она первая девушка, прошедшая посвящение в «Арлекины»? — Чейз бросил ему в ответ: — И она не просто девушка, не так ли? Так что я бы сказал, что это во многом связано с тем, что у нее есть киска, и, скорее всего, с тем, что эта киска держит тебя на коротком поводке.

— Что еще может заставить меня сделать отец, чего я еще не сделал? — Фокс покачал головой.

— Ну… может быть, дело больше в практичности, — продолжил Чейз с мрачной тенью в глазах, и я нахмурился, задаваясь вопросом, к чему он клонит. — Тебе нужна Роуг, и только Роуг.

— И? — Настаивал Фокс.

— И, если Лютер понял, что ты никогда не остепенишься ни с одной другой девушкой, кроме нее, тогда… — Чейз пожал плечами, как будто это было очевидно, но нам с Фоксом — нет. Хотя мое сердце бешено заколотилось, и мне не понравилось, как скрутило мой желудок. Чейз закатил глаза, глядя на нас, как на идиотов. — Наследники, — объявил он. — Откуда у Лютера будут наследники, если ты никогда, ни на какой другой женщине не женишься?

Я неестественно затих, и мое сердце рухнуло куда-то на дно груди, как «Титаник», унося с собой все надежды и мечты. Фокс тоже затих, и тьма, казалось, окутала его. Я знал его позицию по отношению к детям, и это было гребаное «нет». Он не хотел растить детей, обреченных на ту же жизнь, к которой его принудили, и это был не первый раз, когда Лютер пытался заставить его остепениться. Он даже предложил Фоксу обрюхатить шлюху, если тот не хотел жениться и создавать счастливую семью. Это было гребаное безумие. Но Фокс отказался, сказав, что скорее умрет, чем приведет детей в этот мир. Теперь Лютер, возможно, играл по-другому, и это заставило меня чертовски сильно испугаться, потому что я точно знал, что Роуг согласилась на все, о чем он попросил.

Но он точно просил не об этом. Точно, блядь, не об этом.

— Нет, — Фокс отверг эту идею одним резким словом, и я не мог отрицать, какое облегчение я почувствовал из-за этого. — Роуг никогда не согласится на это, она даже не хочет трахаться со мной, не говоря уже о… — Он оборвал себя, сжав челюсти.

— Возможно, скоро согласится. Совершенно очевидно, что она — единственная девушка, из-за которой у тебя может измениться мнение о создании семьи, — сказал Чейз, переведя взгляд на меня, и в его глазах промелькнул отблеск его разбитой души. Моя надежда снова исчезла, как только я представил, как Роуг трахается с Фоксом, пытаясь забеременеть от него. Ярость закипала во мне, как загорающийся бензин, и я боролся изо всех сил, чтобы сдержать ее.