— Я нашел того мудака, которого ты искал. Того, кто украл…
— И где же он? — Спросил Шон с широкой улыбкой, которая не коснулась его голубых глаз, и у меня внутри все сжалось.
— Он на складе. Ты хочешь, чтобы я разобрался с ним, или…
— Нет. Я сейчас весь на взводе. Думаю, мне бы не помешала зарядка.
Трэвис кивнул и направился к двери, а я осталась на месте, надеясь избежать взгляда, которым наградил меня Шон, но я знала, что этого не произойдет.
— Ну же, сладенькая, — сказал Шон, протягивая мне руку. — Думаю, тебе будет интересно посмотреть, что я делаю с мужчинами, которые прикасаются к тому, что принадлежит мне. Не правда ли?
— Конечно, — согласилась я, как будто мне было наплевать на все на свете, поднимаясь на ноги и беря его за руку. Он крепко сжал мои пальцы и потащил меня за собой, когда мы двинулись вслед за Трэвисом, последовали за ним к лифту и спустились на нем на первый этаж.
Шон шутил с ним, и я тоже пыталась расслабиться, улыбаясь вместе с ним, но узел беспокойства в моем животе только затягивался, и я не могла понять почему. Шон никогда не хотел, чтобы я приближалась к его работе, да и я не хотела приближаться к ней. Так какого хрена меня тащили туда?
Трэвис запрыгнул в машину, а меня Шон подтолкнул к задним сиденьям, когда сам сел на пассажирское, и я слушала, как они вдвоем смеются и болтают о всякой ерунде во время поездки. Но не раз Трэвис ловил мой взгляд в зеркале заднего вида, и взглядов, которые он бросал на меня, было более чем достаточно, чтобы усилить мое беспокойство. Он был чем-то обеспокоен, и, учитывая его род деятельности, я была склонна сама испытывать сильное волнение в ответ на это.
Мы выехали из города и попали на старую промзону, Шон открыл мне дверь, снова взяв за руку с крокодильей улыбкой, прежде чем завести меня на темный склад. Он был пуст, заброшен, более чем несколько окон были выбиты, а бетонный пол покрывали лужи воды.
Я заметила нескольких членов «Мертвых Псов» более низкого ранга, болтавшихся вокруг этого места, но они скрылись из виду, когда мы проходили мимо них. Когда мы прошли в основную часть склада, то обнаружили дрожащего мужчину без рубашки, привязанного к стулу, с окровавленным лицом и избитым телом.
Он с хрипом выдохнул и поднял голову, чтобы посмотреть на нас, когда мы вошли, и страх наполнил его опухшие глаза, когда он увидел Шона.
Шон окинул его взглядом, как дикий зверь, жаждущий пищи, прежде чем наклонился и заговорил мне на ухо.
— Если я еще раз поймаю тебя, изображающую шлюху для одного из моих людей, у нас будут проблемы, сладенькая. Поняла?
Возражения вертелись у меня на языке, но один взгляд его голубых глаз велел мне промолчать, поэтому я просто кивнула, и он наклонился, чтобы запечатлеть грубый поцелуй на моих губах, от которого у меня остались синяки и участился пульс.
Когда он отошел от меня, я обнаружила, что Трэвис наблюдает за нами, выглядя немного смущенным, но не говоря ни слова. В конце концов, он был солдатом, а Шон командиром. В историях, подобных моей, не было белых рыцарей.
Парень, который был привязан к стулу, начал кричать, когда Шон повернулся к стене, где была разложена куча инструментов и ножей, и у меня возникло ощущение, что в этом месте часто происходили подобные вещи.
Я не дрогнула, когда он взял топорик и начал вращать его в руке, а его улыбка становилась только шире, от того, как парень кричал и бился на своем стуле. В конце концов, смерть привела меня в это место, и я видела достаточно крови, когда убивала Акселя, чтобы знать, что мне не нужно бояться ее, если только она не пришла за мной.
Шон кружил вокруг своей жертвы, как акула в воде, когда в ее власти был раненый тюлень, а я просто наблюдала, как он насмехался над ним. Я не знала, заслужил ли этот человек свою смерть или нет, но я ничего не могла с этим поделать. Поэтому, когда Шон начал «танцы с бубном» вокруг чувака, спрашивая его, всерьез ли он верил, что ему сойдет с рук кража у него, я просто унеслась в то место в своей голове, где светило солнце и волны разбивались о золотой песок. Я услышала крики чаек, почувствовала вкус соли на языке и почти вспомнила, каково это — по-настоящему ярко улыбаться, как это солнце.
Шон начал размахивать топором, и парень перестал кричать задолго до того, как он закончил с ним. Я наблюдала за резней без тени эмоций на моем лице, чувствуя, что взгляд Трэвиса не раз останавливался на мне, но на самом деле не имело значения, что он думал обо мне или о моей реакции. Было приятно ненадолго завести друга. Но я сомневалась, что мы снова потусуемся в ближайшее время.
Шон бросил окровавленный топорик на пол с громким стуком, когда металл ударился о бетон, и повернулся к нам, дико ухмыляясь, а его лицо и тело были забрызганы кровью. Трэвис стоял на месте, пока он приближался к нему, и даже не вздрогнул, когда кулак Шона врезался ему в лицо.
— Если я снова вижу, как ты подкатываешь к моей девушке, то смерть этого засранца покажется тебе просто сном наяву.
— Да, босс, — согласился Трэвис, сплевывая кровь изо рта и бросая на меня взгляд, прежде чем снова опустить глаза.
Да, количество моих друзей определенно только что упало до нуля.
Я вспомнила эпизод «Могучих Рейнджеров», где Зеленый Рейнджер был в плену у Риты Репульсы, и он был таким грустным, бессильным и все такое прочее. Но все обошлось. С другой стороны, у меня не было других Могучих Рейнджеров, которые пришли бы мне на помощь, так что, вероятно, мне просто нужно было разобраться с этим самой.
Шон взял меня за руку и потащил обратно со склада, а кровь человека, которого он только что убил, все еще была влажной на его коже.
— Знаешь, почему было так важно, чтобы этот ублюдок умер именно от моей руки, сладкие щечки? — небрежно спросил он, и я пожала плечами.
— Чтобы все знали, что случается с теми, кто переходит тебе дорогу», — предположила я.
Наверное, мне следовало испугаться, закричать, убежать, или даже не знаю, что еще сделать, но, когда я думала о том, чтобы сбежать отсюда, от Шона и от всего этого, я просто знала, что везде будет одно и тоже. Снова и снова, и так будет продолжаться вечно. От одного дерьмового городка к другому, от одной группы мудаков к другой. Раньше я убегала в надежде найти дом. Или просто потому, что понимала, что место, где я нахожусь, не то. Но я больше не видела в этом смысла. Нежеланные не находили дома, потому что нам нигде не было места. И, по крайней мере, Шон хотел меня. На данный момент. Это было лучше, чем альтернатива вернуться на улицы. Кроме того, «лучше» — понятие неуловимое. И оно не относилось к таким людям, как я, и к той жизни, которую нам пришлось выбрать.
— Тогда давай, сладенькая, — прорычал Шон. — Я позволю тебе напомнить мне, почему мне нравится держать тебя рядом, и тогда мы сможем забыть об этой маленькой размолвке.
— Уже забыла, — согласилась я, когда мы вышли обратно на улицу.
Шон ухмыльнулся, затем толкнул меня на колени рядом с машиной Трэвиса, и я поняла, что он имел в виду — прямо сейчас, пока он все еще был покрыт кровью того парня и чувствовал кайф от убийства. Я колебалась, и он склонил голову набок, глядя на меня, ожидая моего следующего шага. Возможно, мне следовало убежать. Но мое сердце снова бешено забилось, и, несмотря на то, что какая-то часть меня понимала, что все это хреново, в кои-то веки я действительно что-то чувствовала. Немного страха и шока, но это было нормально, потому что это было лучше, чем бесконечная пустота, в которой я обычно существовала.
Поэтому я одарила Шона знойной улыбкой, позволила своему взгляду пробежаться по его мускулистому телу, а затем задрала юбку, чтобы тоже получить удовольствие от этого.
Я расстегнула его ширинку и взяла его член, как хорошая девочка, затем начала ласкать себя, а в моей голове сияло солнце, разбивались волны, и я почти почувствовала вкус счастья.
Мне захотелось закричать, когда я вспомнила ту девушку. Ее фальшивые улыбки, пустое сердце и ее никчемную гребаную жизнь.
Чем дольше я была вдали от нее, тем яснее я видела ее, и я чертовски ненавидела это. Шон обычно смеялся над тем, насколько я была сломлена. А я улыбалась ему, потому что меня это не волновало. Но теперь мне было не все равно. Мне было не все равно, и было слишком поздно исправлять ее. Но это не означало, что я и дальше собираюсь оставаться ею. Она была моим маленьким постыдным секретом, который я не хотела, чтобы кто-то видел. Но Шон знал, и именно такой он меня считал, но он ошибался. И я была полна решимости показать ему это, когда он, наконец, встретит свой конец от моей руки.
Фокс все еще орал наверху, и время от времени Джей-Джей или Чейз вмешивались, но в основном с ним переругивался Лютер. Я не могла услышать многого из их разговора, из-за того факта, что меня заперли в долбаном подвале, пока они решали, что со мной делать.
Но я сказала Фоксу. Я сказала им всем. Шон был моим. Он владел мной слишком долго, и я хотела сама забрать у него эту часть себя. Они не имели права пытаться держать меня подальше от него, и я была полна решимости стать той, кто в конце концов спустит курок. Однако до этого мне, вероятно, понадобится несколько уроков обращения с оружием, потому что «навести и выстрелить» не сработало так, как я надеялась.
