Сюзанна Валенти – Остров Мертвецов (страница 100)

Фокс дернул пистолетом, указывая мне на коридор, и в его глазах мелькнуло согласие. — Двигайся.

Я прошел мимо него к остальным и встретился взглядом с Джей-Джеем, в его глазах было отчаяние.

— Чейз, скажи ему, что тебе жаль. Скажи ему, что на самом деле ты не хотел, чтобы Роуг уходила, что ты облажался, — потребовал он от меня, но я не мог сказать этого Фоксу. Потому что я хотел, чтобы Роуг ушла. Может быть, только самыми темными частичками своей души, но теперь они составляли меня целиком. Я был разрушительным, как мой отец, чумой для всех, кого должен был защищать. И, возможно, миру будет лучше без меня.

Мой взгляд переместился на Роуг, когда она потянулась ко мне, схватив за руку и пытаясь притянуть к себе. Ее щеки были заплаканы, а эмоции в ее глазах сбивали меня с толку, потому что она пыталась вытащить меня из-под удара. Дворняга подскочил к моей ноге, и в кои-то веки он не набросился на меня, а просто скулил, словно ему что-то было от меня нужно. Но было уже слишком поздно давать ему это.

— Тебе жаль, не так ли, Чейз? — Роуг всхлипнула. — Скажи ему, пожалуйста, скажи ему.

— Слишком поздно извиняться, — прорычал Фокс, вырывая мою руку из ее хватки и подталкивая меня вперед.

Мое сердце билось слишком сильно, слишком болезненно. Меня окружало сокрушительное, удушающее ощущение судьбы, когда я делал свои последние шаги к месту, где мне предстояло умереть. Эта жизнь была тяжелой, болезненной, а иногда и невыносимой, но в ней было и хорошее. И это было то, от чего было труднее всего отказаться.

Пока я шел, я думал обо всех нас, когда мы были детьми, лежали в прохладной тени под пирсом и любили друг друга всем сердцем. Я видел смеющееся лицо Роуг, когда она зарывала ноги Джей-Джея в песок, а моя щека все еще горела от удара отцовского кулака тем утром. Она всегда делала боль не такой сильной, из-за того, что было в ее улыбке, из-за того, как она заставляла тени отступать. Я считал, что под ее плотью живет частичка солнца, потому что каждый раз, когда я смотрел на нее, от нее исходило такое сияние, что я не мог отвести взгляд.

Я вышел через заднюю дверь, и мое бешено колотящиеся сердце немного успокоилось при виде волн, набегающих на берег. В Сансет-Коув был прекрасный день: дул легкий ветерок, чайки парили в лазурном небе, а вода была ярко-синего цвета. Я спустился с крыльца на пляж и впитал все это в последний раз.

— Фокс, я сделаю все, что угодно, пожалуйста! — Роуг закричала.

Я шел к океану, ощущая вкус ветра на губах и солнечные лучи на лице. Бесчисленное количество раз я испытывал это, и все же солнце никогда не было таким теплым, и весь мир, казалось, сиял таким золотым мерцанием, которого я никогда раньше не замечал. Это было идеальное место для смерти, и все же я обнаружил, что не хочу смотреть на волны, когда буду уходить. Поэтому я снова повернулся лицом к своей семье, сосредоточившись на них, в то время как Роуг кричала и умоляла Фокса выслушать ее.

Уже слишком поздно, малышка.

— Ты знал, что я должен буду это сделать, — сказал Фокс прерывающимся голосом, направляя пистолет мне в голову. — Ты, блядь, знал, что до этого дойдет, если я узнаю.

Я кивнул, и в груди у меня все сжалось, когда я посмотрел на мужчину, которого любил всем сердцем. — Я не виню тебя, — искренне сказал я. — Я бы тоже это сделал.

Его глаза влажно блеснули, а челюсть сжалась от боли, когда он жестом велел мне опуститься на колени.

Я упал на колени, и мой взгляд скользнул к Джей-Джею, который что-то кричал Фоксу, чего я не мог расслышать из-за ревущего страха в моем черепе. Затем мой взгляд встретился с Роуг, и мой страх исчез, как будто ничего не было. Мои сожаления превратились в пепел в моей груди, потому что все это больше не имело значения. Куда бы я ни направлялся, это было далеко отсюда, может быть, в бездну небытия, а может быть, в ад, где Дьявол заставит меня расплачиваться до скончания веков. В любом случае, я хотел крепко держаться за свои любимые кусочки этой жизни и молиться, чтобы мне удалось взять хотя бы часть их с собой в темноту.

Подбежал Дворняга и укусил Фокса за лодыжку, а мой брат заорал на него: — Назад! — Маленький пес убежал, поджав хвост, чтобы снова присоединиться к Джей-Джею и Роуг. Я предположил, что ему не нравилась вся эта перепалка, но она должна была закончиться достаточно скоро.

Я долго смотрел на Роуг, желая, чтобы она была последним, что я увижу, пока она выкрикивала мое имя и боролась, чтобы добраться до меня. Потом я поднял голову к небу и задумался, почему этот мир, который я так яростно любил, никогда не отвечал мне взаимностью.

Я закрыл глаза и стал ждать, когда прилетит пуля, погружаясь в воспоминания о своем прошлом и вспоминая то время, когда мы все были счастливы вместе и полны надежд на что-то лучшее.

Мой пульс бешено стучал в висках, а волны, казалось, уносили прочь весь остальной шум в мире.

— Чейз Коэн, — прорычал Фокс свирепым тоном, от которого у меня по телу пробежала дрожь. — Ты больше не «Арлекин». Я освобождаю тебя от обязательств перед Командой. Ты изгнан из Сансет-Коув, и, если ты когда-нибудь вернешься, я без колебаний убью тебя. Ты изгнан из моей семьи в наказание за то, что ты натворил. И ты никогда больше не увидишь нас или наш дом.

Я открыл глаза, потрясенный тишиной, навалившейся на меня со всех сторон. В руке Фокса свободно болтался пистолет, а выражение его лица было разбитым. Он не смотрел на меня, а просто жестом показал, чтобы я уходил, и я посмотрел на Джей-Джея и Роуг, делая вдох, которого не ожидал, что еще смогу сделать. Роуг повернулась в объятиях Джей-Джея, всхлипывая у него на плече, а мой брат смотрел на меня поверх ее головы с потерей в чертах лица, но и с явным облегчением.

Я поднялся на ноги, глядя на Фокса, но он просто отвернулся, и мое сердце разлетелось на куски. Я бросил на них последний взгляд и вернулся в дом, перейдя на бег, направляясь по знакомым коридорам к парадной двери, где был припаркован мой мотоцикл.

Я перекинул ногу через свой «Suzuki» и завел его, моя грудь разрывалась на части, когда я двигался, пытаясь осознать то, что только что произошло. На волне шока от того, что я все еще жив, меня охватила паника от того, как будет выглядеть моя жизнь. Я был изгнан, проклят жить за пределами этого города, и я внезапно понял, что это гораздо худшая участь, чем смерть. Мой пульс бешено забился, когда горе сомкнулось вокруг меня. Фокс понял, что смерть была слишком мягким наказанием для меня, что я заслуживал того, чтобы быть изгнанным из единственного, чего я хотел на этой земле. Я был все равно что мертв, но проклят продолжать жить после всего, что я потерял, и никогда больше не смогу ощутить этого.

Я подъехал к спортзалу «Захватчики», который был закрыт, припарковался перед ним и обнаружил, что у меня дрожат руки, когда я зашел внутрь и зашагал в офис.

Я схватил свою запасную спортивную сумку, стоявшую у стола, и открыл сейф в углу комнаты, засовывая в нее наличные, которые я припрятал там, прежде чем отправиться в раздевалку и взять кучу запасной одежды и кое-какое оружие, которое было у меня в шкафчике. Когда сумка была полна, я бросил ее на пол, заметив свое отражение в блестящем шкафчике, когда закрывал дверцу.

Моя верхняя губа приподнялась, и я ударил по нему кулаком, снова и снова, потому что меня переполняла ненависть к самому себе. Мои костяшки пальцев разбились, и пока я продолжал бить кулаком и оставлять вмятины на металле, по нему размазалась кровь, и я не останавливался до тех пор, пока физически не смог больше этого делать.

Я опустил руку, и кровь потекла на пол, а я сосредоточился на боли, пронизывающей костяшки пальцев, наслаждаясь наказанием. Я должен был умереть, вырваться из этого тела и найти покой. Но вместо этого я здесь, с сердцем, которое желало выпрыгнуть из груди и оставить меня позади. Я не винил его. Я слишком долго игнорировал его, то, как оно билось для Роуг и ни для какой другой девушки, то, как оно билось при виде нее и умоляло меня выбрать правильный путь. Чего я так и не сделал. Я боролся со своими инстинктами и делал ее жизнь еще более трудной, еще более невыносимой, как будто, если бы я мог просто быть значимым для нее, тогда мое существование имело бы значение. Потому что я знал, что она никогда не сможет полюбить меня, поэтому решил вместо этого заставить ее возненавидеть меня.

Я схватил свою сумку, расстегнул ее, достал пистолет, который положил туда, и направился в ванную в конце раздевалки. Лампы дневного света ослепили меня, когда я включил их и снова повернулся лицом к своему отражению в зеркале над раковиной. Я приставил пистолет к нижней стороне челюсти и, не мигая, уставился на неудачника в стекле.

Это то, что ты получаешь. Это то, чего ты заслуживаешь.

Голос моего отца смешался с моим в моей голове.

Слабак.

Ничтожество.

Никто.

Бесполезный.

Жалкий.

Трус.

Покинуть этот город было хуже смерти. Так что, может быть, к этому все и шло: умереть в комнате, провонявшей мочой, посмотреть самому себе в глаза и осознавать, каким ничтожеством я был.

Мой палец лег на спусковой крючок, и я не отвел взгляда. Я посмотрел на него. На того, кто это сделал. Кто это заслужил.