Сюзанна Валенти – Короли локдауна (страница 94)

Он мрачно рассмеялся, но в этом не было настоящего юмора.

— Да ладно, парень, у меня не весь день впереди. Я услышу правду из твоих уст сейчас или пришлю Найла за тобой для более личной беседы.

Очередной глоток никотина придал мне сил не проклинать его. Найл, возможно, был худшим из моих дядюшек. Безусловно, самым непредсказуемым. Он может спуститься сюда и отрезать одно из моих яиц только за то, что я заставил его совершить это путешествие. Или он может выпотрошить кого-нибудь из других студентов от скуки. С таким же успехом он мог вообще ничего не делать и приставать ко мне с шутками и улыбками. И с ним не было реального способа узнать, что это будет, пока не начинала течь кровь.

— Нет, не трать его время на то, чтобы гоняться за мной. Я всего лишь в школе. В той же школе, в которую ты отправил меня, чтобы я получил образование шикарного мальчика, чтобы однажды сыграть свою роль, — легко сказал я.

— Звучит почти так, будто ты намереваешься исполнить отведенную тебе роль, — ответил Лиам. — Но я знаю, что ты оборвал свои связи с нами так тщательно, как только мог, прежде чем вернуться в свою модную школу. К счастью для тебя, твое обучение за год было уже оплачено, не так ли? Иначе тебе некуда было бы идти.

— Да. Ты знаешь, я ценю это.… Я просто хочу быть сам по себе, дедушка, — сказал я, используя ласковое обращение, чтобы попытаться умаслить его. Но его сердце было таким черным, что на фоне него мое казалось розовым, поэтому я сомневался, что это поможет. — Я хочу проложить свой собственный путь. Проявить себя и сделать свой собственный выбор.

— И ты хочешь бросить свою семью ради этого? Ты уверен, что в Ройом Д'Элит ничего в тебе не сломалось? Мне бы не хотелось думать о тебе как о мягкотелом, мальчик.

Я выдохнул с примесью дыма и затушил сигарету, прежде чем зажать другую в губах и прикурить. Потому что он был прав. Ройом Д'Элит стал для меня последней каплей. Я знал, что моя семья была кучкой головорезов и преступников, но это место пересекло границы, о которых я даже не подозревал, что их нужно проводить. Это было крайнее злоупотребление деньгами и властью. Людей покупали и продавали, как движимое имущество. Люди сражались насмерть за смутное обещание лучшей жизни, которая никогда не наступит. Девочек моложе некоторых моих одноклассниц продавали с аукциона мужчинам старше моего дедушки и более развратным, чем все мои дяди вместе взятые, ни за что иное, как за шанс попасть на более высокий уровень и забвение наркотиков, которые им давали, чтобы они забыли, что с ними сделали. При условии, что они вообще переживут эту ночь.

И то, что они заставляли меня делать в рамках моего посвящения… Я содрогнулся от отвращения к самому себе, поскольку отказывался даже думать об этом. С тех пор я решительно отрицал это, но, если быть честным с самим собой, я знал, что эти воспоминания преследуют меня. Я был вынужден выяснить, насколько я облажался, и я был более чем немного в ужасе, осознав, как чертовски низко я мог пасть во имя выживания.

— Мягкотелый? — Я усмехнулся, убедившись, что ужас и отвращение, которые я чувствовал, не отразились в моем тоне. — Я не мягкотелый. Я полностью за смерть и славу с достойным противником. Это место было просто мошенничеством. Ни у кого там не было ни грамма твердости духа. Они были придурками, которые покупали свою силу. Большинство из них использовали гребаных доверенных лиц, чтобы пройти инициацию. Как это доказывает, что у них что-то есть? Как это показывает их силу, мощь и превосходство, о которых они так говорят? Если я собираюсь утверждать, что мои яйца самые большие в зале, то я докажу свою силу сам себе, заработаю ее честно, самостоятельно.

Хотя я жалел, что меня заставляли доказывать это в том гребаном месте. Сделать все, что потребовалось для победы…

— Я рад это слышать, парень, ты до мозга костей О'Брайен, каждый из нас заслужил там свое место, но мир таков, каков он есть. Ты, должно быть, научился этому в своей модной школе. В наши дни больше мужчин унаследовали свои деньги, чем заработали их, и мы не можем быть настолько придирчивы к своим друзьям, чтобы оттолкнуть их из-за каких-то сомнительных наклонностей. Кроме того, кого волнует, что несколько шлюх и наркоманов будут разделаны ради забавы? Ты уже прошел инициацию. Если ты не хочешь участвовать в предлагаемых играх, когда вернешься туда, тогда не делай этого. Любого мужчину, который попытается назвать тебя за это киской, ты хорошенько оттрахаешь, и я вызову уборщика, чтобы ты избавился от мусора. Но тебе пора перестать дуться и вернуться в семью.

— Я не хочу иметь ничего общего с Ройом Д'Элит, — проворчал я. Или с любым из вас, мысленно добавил я. — Нет ни милосердия, ни морали. Я не хочу быть мужчиной ни без того, ни без другого.

— У всех нас есть мечты о том, какими мужчинами мы хотим быть, но очень немногие из нас имеют привилегию сделать этот выбор для себя в этом мире. Мое терпение на исходе, Киан. Ты родился с определенной целью, и ты выполнишь ее. К несчастью для тебя, твоя мама не могла смириться с тем, что твой отец задерживался между ее бедер достаточно часто, чтобы сделать резервную копию, так что ты единственный.

— Если я так важен, тогда позволь мне вернуться на моих собственных условиях, — прорычал я, вытаскивая сигарету изо рта и агрессивно гася ее.

— Не путай важность с властью, — пробормотал Лиам низким тоном, от которого у меня волосы встали дыбом на затылке. — Ты нам нужен живым. Но твоя хорошенькая подружка — совсем другое дело. И твои модные друзья тоже. Сына губернатора, возможно, трудно скрыть, но всем наплевать на учителя. И даже сын футболиста может исчезнуть без лишних вопросов. Эти дети типа знаменитостей вечно путаются в наркотиках. Для этого достаточно одной неудачной партии.

Я не потрудился указать, что отец Блейка не был футболистом и что на самом деле он владел этой гребаной командой. Вероятно, он все неправильно понял, просто чтобы позлить меня.

— Ты угрожаешь моей семье, старик, — прорычал я, мой разум лихорадочно соображал, пока я пытался понять, какой бесхребетный кретин в этой школе донес на моих родственников. Я был уверен, что мы прогнали шпионов в прошлом году, но, если он знал о Татум, значит, у него все еще был кто-то, кто следил за мной. Возможно, не один человек.

— Нет, — спокойно ответил Лайам. — Ты О'Брайен. Единственная семья, которая у тебя есть, это моя. И если ты скоро не вспомнишь об этом, я с радостью избавлю тебя от отвлекающих факторов. Интересно, какую цену заплатят за ее хорошенькую маленькую попку в Ройом Д'Элит? Жаль, что ты ее сломал, на самом деле, девственницы всегда продаются лучше.

Я прикусил язык, чтобы не закричать, и на линии между нами повисла тишина.

Орел пронзительно закричал и спикировал с неба, падая к земле далеко внизу и унося с собой остатки моего почерневшего сердца.

— Когда? — В конце концов, спросил я. Он был очень точен, и я знал, что у этой угрозы будет определенный срок.

— Рождество. Я приглашу тебя домой на ужин с твоей семьей. Можешь привести и подружку.

— У меня нет девушки, — выдавил я. — У меня есть девушки, которых я могу трахать, когда мне заблагорассудится, меня ничего больше не интересует.

— Я обязательно передам милашке Татум твои слова, когда увижу ее на Рождество. Я уверен, она будет рада приглашению. Учитывая, что последний член ее семьи в бегах и все такое, я сомневаюсь, что у нее есть какие-то другие планы.

Линия оборвалась прежде, чем я успел ответить, и я вскочил на ноги с ревом ярости.

Я развернулся и ударил кулаком в каменную стену, у которой сидел, костяшки моих пальцев хрустнули, когда потекла кровь, и агония взорвалась в них.

Я, черт возьми, чуть не сбросил свой телефон со скалы для пущей убедительности, но, если он попытается позвонить мне снова и не дозвонится, я не сомневался, что он выполнит свои угрозы и пришлет кого-нибудь сюда.

Я сжал кулаки и принялся расхаживать взад-вперед, когда гнев во мне стал смертельным, а жажда крови вызвала зуд на коже. Мне нужно было что-то сделать, чтобы противостоять совершенной гребаной несправедливости этого и отвлечься от фантазий о том, как я запрыгну на свой байк и поеду к дому Лиама с моей гребаной битой, чтобы размозжить ему череп вместе с черепами всех моих дядей. Иногда я был уверен, что именно к этому все и приведет в конце концов. Если я хотел жить своей собственной жизнью, то расплачиваться за это должны были они. Но размер и размах их организации означали, что собрать их всех в одном месте для чего-либо, кроме похорон или свадьбы, было практически невозможно. Но в следующий раз, когда они соберутся, у меня может возникнуть искушение устроить гребаную резню.

К черту мою грязную кровь и развращенную семью.

Я стиснул зубы, пытаясь сообразить, что делать. Возможно, пришло время взглянуть в лицо своей лжи, своим секретам. Действительно ли, Сэйнт и Блейк отвернутся от меня, как я думал, за то, что я натворил в том месте? Но если бы они это сделали, то я остался бы ни с чем и ни с кем, и моя судьба была бы решена в любом случае.

Я громко выругался и быстрым шагом направился к своему байку, запрыгнул на него и ударил ботинком по кнопке стартера, так что он с ревом ожил. Я снова выжал газ и помчался вниз по крутым горным тропинкам намного быстрее, чем было безопасно, наслаждаясь тем, как холодный ветер обжигал мою кожу, а мое сердце учащенно билось каждый раз, когда я был близок к тому, чтобы потерять контроль над транспортом подо мной.