Сюзанна Валенти – Короли локдауна (страница 107)
— Ну, в следующий раз держи это в своих гребаных штанах и прибереги для «за закрытыми дверями». Или еще лучше, просто держи свои гребаные руки подальше от нее, — прорычал Монро.
— Хочешь узнать, какая она на вкус? — Спросил Киан, и по выражению его глаз было видно, что он жаждет драки. Он хотел, чтобы Монро набросился на него, хотел, чтобы терапия насилием сняла остроту с тех демонов, с которыми он в данный момент боролся.
Он сел на диван рядом со мной без футболки, и было довольно трудно не заметить ожог от сигареты на верхней части его груди.
Татум ухаживала за ним дважды в день, проверяя на наличие признаков инфекции и нанося немного крема от ожогов. Интересно, знала ли она, что он не будет ухаживать за ним сам? Или что, кроме меня и Сэйнта, у него вообще никогда не было никого, кто мог бы о нем позаботиться?
Всякий раз, когда она загоняла его в угол и наносила крем, он пользовался возможностью подзадорить ее, говоря, что выздоровеет быстрее, если она будет сосать его член два раза в день. Или отказывался сдвинуться со своего места на диване и тащил ее вниз, чтобы она оседлала его колени, пока она работала, и предлагал позволить ей оседлать его как следует, если она будет умолять. Она ругала его, аккуратно нанося крем на его ожог и затем уходила, бросав в ответ несколько отборных оскорблений.
Интересно, замечала ли она когда-нибудь, как он смотрел на нее, когда она уходила от него. Или как морщился его лоб, когда она выходила из комнаты. Черт, я даже сам толком не знал, что с этим делать. Конечно, в тот раз я делил ее с ним, или, по крайней мере, пытался. Но это был секс, а не… что-то еще. По крайней мере, я так не думал. Что, если он хотел от нее большего? И что, если я тоже этого хотел? Мысль о том, что я когда-либо буду драться с одним из своих братьев из-за девушки, была совершенно безумной.
Но… Татум Риверс была не просто какой-то девушкой.
Я выдохнул, прогоняя эти мысли. До этого все равно никогда бы не дошло. Она ненавидела нас обоих с такой яростью, что затмевала идею о чем-то большем с ней. На самом деле, я чувствовал, что мы все здесь просто топчемся на месте. Это был наш выпускной год, и страна была в карантине. Мы могли бы оставить ее у себя, пока были здесь, но что потом?
Когда мир вернется в нормальное русло, станет невозможно постоянно следить за ней. Убедиться, что она не сбежит. И она
— Я, пожалуй, поставлю это фото в рамку, — размышлял Киан, снова пытаясь подразнить Монро.
— По-моему, фото портит тот факт, что он сделан какой-то маленькой крысой, которая дрочила в кустах, пока он наблюдал за тобой с ней, — протянул Сэйнт. — Представляя, что твои пальцы внутри нее — это его крошечный член, и пытаясь убедить себя, что он может заставить ее кричать еще громче, чем заставил кричать ты. На самом деле, ты, скорее всего, держишь что-то из его коллекции порно ручной работы. Как ты думаешь, сколько раз он эякулировал прямо на копию этого изображения?
— Господи Иисусе, — прорычал Монро, когда Киан уронил фотографию, потирая пальцы, как будто хотел убедиться, что они не стали липкими от прикосновения к ней. — Какого хрена ты это говоришь?
— Потому что это правда, — сказал Сэйнт скучающим тоном, но его глаза сверкнули яростью. — Какой-то мелкий ублюдок следил за нашей девушкой, фотографируя ее в самые интимные моменты. Украл ее трусики, чтобы почувствовать ее запах для себя. Следовать за ней в темноте и фантазировать о том, чтобы сделать с ней бог знает что.
— Мы могли бы сообщить в полицию, — нерешительно предложил я.
— Общеизвестно, что они чертовски бесполезны, когда дело доходит до преследования, — пробормотал Монро. — Если только этот мудак на самом деле не нападет на нее, они, блядь, ничего не смогут сделать. А к тому времени может быть слишком поздно.
— Кроме того, — добавил Сэйнт. — Мы закрыли этот кампус. Нам не нужно, чтобы сюда приходили полицейские и рисковали принести с собой вирус «Аид».
— И я хочу сам поймать этого придурка, ворующего трусики, — мрачно сказал Киан, снимая с пояса охотничий нож и крутя его между пальцами. — И когда я это сделаю, я собираюсь выбить из него все дерьмо и отрезать ему гребаные яйца для пущей убедительности.
Я инстинктивно сжал яйца, увидев острие лезвия, но никто не согласился с его идеей.
— И мы сделаем это медленно, — сказал Сэйнт, его взгляд был прикован к охотничьему ножу, которым мы все убили человека. — Точно так же, как он преследовал нашу девушку. Мы словим его, изобьем до полусмерти, а затем начнем неустанную миссию, полную боли и страданий. Мы будем навещать его, каждый день в произвольное время и наказывать его за то, что он сделал, новыми и мучительными способами.
— Ты предполагаешь, что мы сможем воздержаться от убийства, когда найдем его, — прорычал Монро.
— Что ж, — медленно произнес Сэйнт, откидываясь на спинку кресла. — Несчастные случаи, конечно, случаются.
— Значит, у нас есть план? — Спросил Киан.
— Мы приступим к делу, как только я кое-что подтвержу, — сказал Сэйнт, и я решил, что не стоит на него давить, уточняя сроки, но я чувствовал, что это произойдет в течение нескольких дней. Никто из нас не хотел затягивать это надолго. С этим преследователем нужно было разобраться. Жестоко.
— Я, черт возьми, не могу дождаться, — сказал я с ухмылкой.
— Я собираюсь сделать кое-какую домашнюю работу, — сказал Сэйнт, поднимаясь на ноги и направляясь к обеденному столу, где его ждал новый ноутбук.
— Ты серьезно собираешься заниматься какой-то гребаной учебой? — Недоверчиво спросил Монро. — Когда мы все взвинчены, чтобы отправиться на охоту за сталкером?
— Если у тебя есть избыток тестостерона, который нужно выплеснуть, тогда я предлагаю вам с Кианом пойти и избивать друг друга, пока вы его не исчерпаете, — мягко ответил Сэйнт. — Я могу забрать Барби с ее учебного свидания, пока вы будете потеть вместе.
— Только если ты готов к тому, что я выбью из тебя все дерьмо, — предупредил Киан, поднимаясь на ноги, и Монро ухмыльнулся в ответ на вызов.
— Мне понравится вытирать тобою пол, — ответил он, и они вдвоем направились прочь, продолжая принимать позы, когда начали пихать друг друга и дурачиться, спеша попасть в спортзал и на боксерский ринг, где они могли играть в свои маленькие файтинги сколько душе угодно.
Я со вздохом откинулся на спинку сиденья и сжал в руках контроллер от Xbox, готовясь к вечеру.
Но еще до того, как он загрузился, я снова отбросил контроллер в сторону. Все это сталкерское дерьмо выводило меня из себя. Прошлой ночью я совершил абсолютно ужасную ошибку, погуглив известные случаи преследования, имея в виду получить представление о том, каких действий мы могли бы ожидать от этого ненормального в следующий раз, чтобы мы могли опередить его. Было много разных сообщений о всевозможных ебанутых вещах. Но была тема. Парень встречает девушку. Девушка явно не из его лиги. Парень не принимает отказа. Парень начинает преследовать ее, фотографировать, появляться везде, куда бы она ни пошла, красть ее вещи, ее нижнее белье, подпитывая свою одержимость. Потом… ну, потом становится все темнее и темнее. Парень больше не может смириться с мыслью, что она отвергает его, противостоит ей, требует ее любви, ее тела. А потом, когда она снова отказывает…
Не-а. Смерть от зомби сегодня вечером не вариант. Я был слишком возбужден. И мне не нравилась идея, что Татум будет в библиотеке, пока этот извращенец был поблизости, даже если там была куча других студентов, и она обещала подождать, пока кто-нибудь из нас придет за ней, прежде чем высунуть хотя бы один палец ноги за пределы здания. Я хотел остаться с ней в библиотеке. Но она закатила гребаную истерику из-за того, что мы нарушаем правила и отнимаем у нее немного личного времени. И конечно, поскольку для Сэйнта правила с таким же успехом могли быть высечены на камне, как десять чертовых заповедей, он принял ее сторону в споре. Даже несмотря на то, что он был ничуть не счастливее от того, что она была там, чем я.
Я отправил ей, должно быть, двадцатое сообщение за день, проверяя, все ли с ней в порядке, и стал ждать ее ответа, который развеет мои опасения.
Татум:
Сэйнт поднял глаза, когда пришло сообщение и для него, и он хлопнул ладонью по столу с такой силой, что его ноутбук на секунду подскочил с него, прежде чем с грохотом опуститься обратно.
— Клянусь Христом, если кто-нибудь в ближайшее время не скажет мне, что означает эмодзи с гребаным кальмаром, я сойду с ума.
— Ты давным-давно потерял это из виду, братан, — пошутил я, пытаясь отмахнуться от этого, но должен был признать, что чертовы кальмары тоже поставили меня в тупик.
Самым бесящим в них было то, что Киан, казалось, точно знал, что она под ними подразумевала. Но он, блядь, не сказал нам. Просто ухмылялся, как знающий маленький придурок, всякий раз, когда она присылала сообщение, и говорил нам, что нам действительно нужно работать над тем, чтобы быть в курсе событий с детьми. Гребаный мудак.
Блейк: