Сюзанна Валенти – Короли карантина (страница 81)

Тяжелый топот сапог раздался прямо передо мной, и мои глаза распахнулись за секунду до того, как Блейк схватил меня сзади за шею и притянул к себе для страстного поцелуя. Адреналин хлынул в мою кровь, когда он прижал меня спиной к земляной стене, его пальцы запутались в моих волосах, когда он застонал, как от боли.

Я чувствовала вкус своих слез на наших губах, и он жадно пил их, всей силой своего тела прижимая меня к земле. Его язык вторгся в мой рот отчаянными толчками, и огонь в нем проник прямо в мою сердцевину, воспламеняя все на своем пути.

Я начала целовать его в ответ, потерявшись в его ненасытной страсти, которая пробудила к жизни каждую частичку моего существа. Это было неправильно, извращенно, совершенно испорчено. Но я хотела его в тот момент. Я хотела, чтобы он почувствовал мою боль, и я хотела ощутить его ответный вкус. И где-то между всем этим были только два человека, скорбящих, ноющих, причиняющих боль. И в этом поцелуе было облегчение, которое я никогда не думала, что почувствую. Притупление этой вечной боли внутри меня.

Блейк прервал поцелуй, и огонь в моих венах снова уступил место ледяному холоду могилы. Наше дыхание затуманилось между нами, когда мы задыхались. Реальность была острой, как лезвие, вонзающееся в мою плоть.

— Никогда, никогда не рассказывай об этом другим, — предупредил Блейк, и у меня перехватило горло.

— Никогда, — поклялась я. Но не потому, что я хотела следовать его приказам. А потому, что этот сумасшедший, испорченный момент был нашим. Это не делало все правильным или к лучшему. Я не могла простить его за то, что он притащил меня сюда и наставил пистолет мне в лицо. Но я также знала, что горе делает с человеком. Я знала, что это разъедает изнутри, грызет до тех пор, пока не останется ничего, кроме кровавой раны, которая молила об искуплении. Я была искуплением Блейка. И по какой-то странной, запутанной причине у меня было чувство, что он может быть моим.

— Мне нужно выполнить кое-какие поручения, — резко сказал Сэйнт, отвлекая мое внимание от Xbox, где мой персонаж проламывал голову зомби бейсбольной битой, набитой гвоздями. Неплохо.

— Поручения? — Небрежно спросил я, не отрывая взгляда от экрана. Свободное владение языком Сэйнта было гребаным жизненным навыком, за который я заслуживал медали. Выполнение поручений не означало поход по магазинам или посещение друзей в Сэйнт-Спике. О нет, поручения означали, что кто-то переступил черту, и он собирался наказать их за это.

— Ага.

— Я тебе нужен? — Спросил я, надеясь, что это конкретное поручение, возможно, потребуется надрать задницу. Моя кровь становилась все горячее и горячее в течение последних нескольких дней. Проводить столько времени взаперти в Храме во время этого карантинного дерьма меня совсем не устраивало. Я был диким животным и не предназначен для клетки. Даже позолоченной.

— Не в этот раз. Просто немного вспыльчивая малышка Сьюзен, которую нужно утихомирить. Это больше подходит мне и Блейку. Кроме того… — Сэйнт шагнул ближе ко мне, и я действительно оторвался от своей игры, услышав рычание в его голосе. — Учитывая, как Блейк вел себя с ней в последнее время, я не думаю, что мы должны позволять ему быть рядом с Татум, если только мы оба не будем там присутствовать. Просто пока мы не будем уверены, что он не сошел с ума окончательно. Я полностью за то, чтобы трахать ее столько, сколько ему нужно, но, если он убьет ее, это будет совершенно другой уровень дерьма, который обрушится на наш порог.

— Не-а, Блейк, может, и свихнулся, но он не из тех, кто убивает, — сказал я, хотя должен был признать, что некоторые вещи, которые он говорил в последнее время, звучали так, будто он был близок к тому, чтобы вот так сорваться раз или два. Но в свое время я повидал нескольких убийц, и я знал Блейка Боумена лучше, чем самого себя. Он был многим. Но убийцей? Я так не думаю.

— Может быть, да. Может быть, нет. Ты хочешь рисковать жизнью нашего питомца из-за этого? — Спросил Сэйнт, и я прикусил язык за щекой, обдумывая.

Мой взгляд скользнул через комнату на кухню, где Татум была занята мытьем посуды после нашего ужина. Она производила достаточно шума, чтобы я был уверен, что она нас не слышит, и мой пристальный взгляд скользнул по ней, пока я задавался вопросом, был ли Сэйнт прав. Мне действительно нравилось, что она рядом. Это освежало. Что-то новое в жизни, которая была такой предсказуемой. И на вид она была не так уж плоха. Совсем не так уж плоха. Ответом было "Нет", мне не понравилось, как это прозвучало.

— Наверное, мне нравится, когда она рядом, — признался я.

— Хорошо. Тогда сегодня ты работаешь няней. Не жди нас, это поручение займет большую часть вечера. Мне нужно хорошенько донести до них суть. Из-за всей этой вирусной чуши люди начинают думать о своей жизни как о более хрупкой, чем они были раньше. Они гадают, хотят ли они оставаться у нас под каблуком до конца всего этого дерьма или же они собираются сражаться против нашего командования. И я не собираюсь допускать никакого снисхождения к массам.

— Конечно, нет. — Я фыркнул от смеха и снова посмотрел на экран. Сэйнт всегда был так озабочен тем, чтобы контролировать всех и вся вокруг себя. Он должен был быть уверен, что каждый человек в этом месте всегда точно знал, кто ими правит. Но я считал, что вся эта история с главными псами проще этого. Когда дело дошло до этого, я мог и выбил бы дерьмо из любого ублюдка, который попытался бы противостоять мне. Я не видел необходимости во всех этих позерствах и угрозах. Если бы кто-нибудь переступил черту, я бы просто пнул его обратно. Все просто. Но Сэйнт есть Сэйнт, и это его дело, если он хочет играть в свои гребаные маленькие игры.

— Увидимся вечером, — пообещал он, как будто думал, что я могу пойти куда-нибудь еще. Но школа была закрыта, так куда, черт возьми, я должен был идти?

Я вернулся к своей игре, рубя, убивая, нанося колющие удары и отстреливаясь от толп зомби, пока не нашел группу выживших, которые отсиживались в сарае. Они предложили мне присоединиться к ним, и я предпочел разделать их и украсть припасы. Очевидно.

Сэйнт и Блейк вскоре ушли выполнять свою маленькую миссию, и у меня по коже побежали мурашки, когда я понял, что Татум Риверс на этот вечер полностью в моем распоряжении.

Что мне теперь с ней делать?

Я продолжал свою игру еще некоторое время, но мой персонаж продолжал умирать по мере того, как мое внимание ослабевало. Прежде чем я успел принять какое-либо решение в мою маленькую ночь со своим трофеем, она подошла ко мне.

Подушки подпрыгнули, когда Татум переместилась, чтобы сесть на них, скрестив ноги рядом со мной и позволив своему колену коснуться моего бедра. Это дерьмо было преднамеренным, но у меня не было проблем с игрой в соблазнение, в которую она пыталась играть со мной. Мне просто интересно, как далеко она действительно готова зайти. Потому что, если бы она надеялась заползти в мою постель, она могла бы удивиться, обнаружив, что тоже прикована к ней.

Я отбросил контроллер в сторону, оставив свою игру, и повернулся, чтобы посмотреть на нее. На ней были серые слаксы с высокой талией и белая блузка, на которой было расстегнуто достаточно пуговиц, чтобы я мог мельком увидеть ее ложбинку и черный бюстгальтер, который она носила. Сэйнт нарядил ее как сексуальную секретаршу, которой суждено было трахнуться за столом генерального директора. Все, что ей было нужно, — это очки в толстой оправе, чтобы завершить образ. Было горячо. Но это был не мой предпочтительный образ.

— Итак… — Начала она, когда я позволил тишине затянуться между нами.

— Что?

— Э-э-э, и что мы делаем сегодня вечером? — Она нервно прикусила губу, и я проследил за движением глазами, голодное рычание вырвалось у меня, когда я представил, как прикусываю ее сильнее.

— То же самое, что мы делаем и каждую ночь, — невозмутимо ответил я, отупляющая скука этого гребаного карантина уже вызывала во мне потребность в насилии и свободе, а ведь мы были заперты в этой гребаной школе всего лишь на короткое время.

— Значит, Сэйнт сказал, что мы должны остаться дома? — Спросила она со вздохом.

— Сэйнт мне не начальник, — прорычал я.

— Мммм.

Я знал, что она пыталась сделать. Она пыталась вбить клин между мной и другими Ночными Стражами, пыталась разжечь во мне зверя. Но чего она не понимала в том, что Сэйнт был главным, так это того, что мне это нравилось. Я не был заинтересован в контроле над массами, и мне было наплевать на принятие решений и трудный выбор. Все, о чем я заботился, — это азарт боя. Так что, если люди видели во мне сторожевого пса Сэйнта, которого крепко держат на цепи, чтобы спустить с поводка по его прихоти, меня это вполне устраивало. Мне было насрать. Потому что это была неправда. Я делал то, что хотел. И так уж получилось, что я хотел, чтобы мне указывали на ублюдков, которые время от времени портачили. Я был не против, чтобы меня выпустили с кулаками и яростью по его первому зову. Потому что всякий раз, когда он предлагал мне новую жертву, он просто подпитывал зверя внутри меня. И этот ублюдок всегда был голоден.

— Ты хочешь, чтобы я пригласил тебя куда-нибудь, детка? — Спросил я ее, понимая, к чему она клонит. Но если она была готова испытать меня, ей лучше быть готовой принять последствия этого.