Сюзанна Валенти – Короли карантина (страница 80)

Когда солнце, наконец, зашло, я была готова лечь спать и покончить с этим днем. Прошло всего несколько часов пыток, прежде чем они позволили мне, и я, наконец, со вздохом облегчения вошла в ванную.

Хотя это длилось недолго, потому что вскоре я вспомнила, что завтра мне придется делать это снова. И на следующий день, и еще через…

Я разделась и надела ночную рубашку, забираясь в ванну, готовая к еще одному неприятному ночному сну. Аккумулятор моего телефона разрядился, и я сделала мысленную пометку попросить этих придурков зарядить его. Я знала, что они это сделают; они хотели, чтобы я всегда была на связи. Поскольку это было важно для того, чтобы они контролировали меня.

Мои глаза затрепетали, закрываясь, и я глубоко вздохнула, умоляя сон прийти и забрать меня из этого кошмара. И, надеюсь, не втянуть в еще один. Я просто хотела, чтобы сладкий дар небытия украл меня ненадолго. И, наконец, мое желание исполнилось.

Я проснулась с холодным чувством страха в костях и поняла, что что-то не так. Чья-то рука зажала мне рот, и огромная ладонь заглушила мой крик. Блейк вытащил меня из ванны, прижимая спиной к своей груди и держа так крепко, что я не могла дышать.

Он потащил меня из ванной в свою комнату, тихо закрыв за нами дверь.

— Не сопротивляйся мне, — прорычал он мне на ухо, и я кивнула в его ладонь. Он медленно высвободил руку, затем развернул меня и вместо этого заклеил мне рот полоской клейкой ленты, отчего мое сердце дрогнуло. Он снова развернул меня, заломив мои руки за спину и связав их вместе застежкой-молнией.

Он вывел меня в коридор и проводил до входной двери, пока страх пробирал меня до костей. Я огляделась по сторонам, обеспокоенная тем, что никто из двух других не появился, когда он наполовину вынес меня на улицу.

Что-то глубоко внутри меня говорило, что это неправильно. Я не знала, что он собирается делать, но была уверена, что если пойду с ним, то пожалею об этом.

Когда мы вышли на крыльцо, я изо всех сил ударила пяткой по его ноге. Но без обуви, которая могла бы мне помочь, он даже не вздрогнул. Он снова прижал меня к своему телу, не отпуская ни на дюйм, и мое сердце бешено заколотилось о грудную клетку.

— Что я сказал? — Прошипел он. — Еще одно подобное движение, и ты заплатишь за это, Золушка.

Мое дыхание участилось, когда он повел меня вверх по тропинке, а вокруг нас сгустилась тьма. Когда мы достигли опушки леса, он подтолкнул меня к узкой тропинке и, ослабив хватку, ткнул в спину.

— Двигайся, — приказал он тоном, от которого по мне прокатился страх.

Я шагала перед ним, мои босые ноги касались влажной земли, пока я составляла в уме план. Каждый нерв в моем теле кричал мне бежать. А папа всегда говорил мне доверять своим инстинктам.

В ту секунду, когда тропинка сделала поворот, я бросилась бежать, скрывшись за деревьями, делая круг в том направлении, откуда мы пришли. Я знала, что бежать к другим Ночным Стражам было безумием, но я была уверена, что это было больше, чем просто еще один способ вывести меня из себя. Блейк вышел на тропу войны, и я была его целью.

— Стой! — Рявкнул он, и крик разорвал мои легкие, не в силах пробиться сквозь клейкую ленту. Его тяжелые шаги неслись за мной, и паника охватила мои конечности, когда я пробиралась сквозь деревья в темноте. Моя белая ночная рубашка резко выделялась, и я знала, что мой единственный шанс — убежать от него и вернуться в Храм.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я почти добралась до тропинки.

Вес Блейка обрушился на меня, и вся сила его лучшего футбольного приема повалила меня на землю. Я захрипела под его весом, не в силах дышать в течение секунды, прежде чем он поднял меня на ноги за волосы. Я хотела кричать, царапаться и кусаться. Но я была в его власти, когда он поднял меня и перекинул через плечо.

Я закричала сквозь кляп, слезы наполнили мои глаза, когда ужас проник в мои конечности и взял меня в заложники. Он уходил все глубже и глубже в лес, его дыхание становилось тяжелее по мере того, как мы продвигались, пока мы не оказались так далеко от центра кампуса, что я была уверена, что даже без кляпа никто бы не услышал моего крика.

Он опрокинул меня на спину, и я поморщилась, когда мои руки оказались раздавлены подо мной. Лунный свет лился на нас, давая мне ровно столько света, чтобы видеть, а человек в тени передо мной превратил мою кровь в лед.

— Мне чертовски надоело смотреть на тебя, — рявкнул он, его голос был подобен ножу, рассекающему холодный воздух. — Вставай!

Я уперлась руками в мягкую землю, перекатилась на колени и встала. Ужас пронзил каждый дюйм моего тела, когда я обнаружила, что смотрю вниз, в могилу глубиной в шесть футов передо мной.

Блейк разорвал узел на моих запястьях, затем вынул кляп изо рта, и я вскрикнула от боли.

Я замахнулась на него кулаком, но он был готов, ударив меня ладонью в грудь, так что я отшатнулась назад. Мои ноги не встретили ничего, кроме воздуха, и я закричала, кувыркаясь в яму и тяжело приземлившись на спину. Я захлебнулась кашлем, ужас охватил меня, когда я поспешила подняться на ноги и посмотрела на него сверху вниз.

— Пожалуйста, не делай этого, — прохрипела я, мое горло саднило от сдавленных криков.

— Заткнись нахуй! — Рявкнул он, и я замерла, дрожа с головы до ног, гадая, как мне вообще выпутаться из этого. Неужели здесь я собиралась лежать до конца своих дней? В какой-нибудь скрытой могиле в лесу?

— Тебе это с рук не сойдет, — выпалила я. — Все в кампусе знают, кто…

— Я сказал — заткнись нахуй, — прорычал он, потянувшись к чему-то у себя на бедре и доставая пистолет. Не просто пистолет. Пистолет моего отца. Пистолет Glock 19.

— Блейк, — выдохнула я, мое горло сжалось, а сердце билось все сильнее и сильнее.

— Она в такой могиле, как эта, ты знаешь? — Прорычал он. — Шесть гребаных футов под землей из-за твоего грязного отца.

— Прости меня, — взмолилась я, когда меня охватила паника. — Я знаю, что ты потерял свою маму, и мне так, так жаль Блейк. Но ты не хочешь этого делать.

Он глухо рассмеялся, затем присел на корточки, глядя на меня со злобой в глазах.

— Ты не знаешь, чего я хочу, — сказал он смертельно тихим тоном. — И ты тоже не знаешь, на что я способен.

Я дрожала перед ним, замерзшая до глубины души в одних трусиках и ночной рубашке.

— Я знаю, чего ты хочешь, — выдавила я.

Блейк резко выдохнул через нос.

— И что это?

— Ты хочешь причинить мне боль, — прошептала я. — Ты хочешь видеть, как мне больно, ты хочешь, чтобы я страдала из-за того, что случилось с твоей мамой.

— Может быть, я покончил бы со страданиями, — прорычал он. — Может быть, я хочу покончить с этим.

Моя нижняя губа задрожала, и я неуверенно потянулась к нему, мои пальцы задели его, когда я приподнялась на цыпочки.

— Ты не убьешь меня, — выдохнула я, хотя и не была уверена, что мои слова были правдой. Я просто хотела, чтобы это было правдой от всего сердца.

Он шлепнул меня по руке, и я вздрогнула, отступая назад.

— Она неделю мучилась в больнице, — прорычал он. — Она была заразной, поэтому нам даже не разрешили ее навестить. Мне пришлось попрощаться со своей матерью через гребаный FaceTime, — выплюнул он, поднимаясь на ноги и пиная землю так, что она осыпалась на меня.

Я прижалась спиной к противоположной стене, слезы катились по моей коже, когда я смотрела на этого сломленного мальчика.

— Мне очень жаль, — выдохнула я. — У меня никогда не было мамы, я даже представить себе не могу.

— Нет, ты не можешь, — прорычал он, его темный силуэт заслонил свет луны, когда он посмотрел на меня сверху вниз. Пистолет свободно висел в его руке, палец лежал на спусковом крючке, и мое сердце отбивало боевой ритм в груди. Несмотря на все мои уроки самообороны, ничто не подготовило меня к этому. Быть беспомощной. Слабой. Неспособной дать отпор.

— Она была хорошим человеком, — сказал Блейк, и облако пара поднялось вокруг него в холодном воздухе. — Она не заслуживала такой смерти. Одна. Когда рядом нет никого, кто мог бы ее удержать… — Его голос дрогнул, и он отвернулся от меня, начав расхаживать по земле.

— Я знаю, тебе больно, — мягко сказала я, молясь, чтобы он выслушал меня. — Я знаю, каково это — потерять кого-то.

— Пошла ты! — Взревел он, и его голос эхом донесся до нас с горы. — Не лги мне, — прорычал он, и мое сердце сжалось, когда я поняла, что он не собирается слушать.

— Пожалуйста, Блейк, — взмолилась я. — Я тебе не враг.

Он замер, и я не могла разглядеть выражения его лица в темноте. Я стояла, дрожащая и крошечная под ним, все, чем я когда-либо была и когда-либо буду, сузилось в этот момент. Он мог забрать все это у меня одним движением. Потребовать месть кровью.

Он поднял пистолет, целясь в меня, и мое сердце оборвалось. Все было кончено. Выполнено. И между морозным воздухом и горячими слезами, катящимися по моим щекам, я нашла во всем этом каплю спокойствия. Джессика. Теперь она чувствовалась ближе ко мне, чем когда-либо за столь долгое время, я почти слышала, как она зовет меня по имени на ветру.

Я закрыла глаза, не желая, чтобы темнота была последним, что я увижу. Я представляла себе светлые дни, счастливые дни, моменты, когда я лежала, свернувшись калачиком, в объятиях моего отца с книгой сказок, лежащей у него на коленях. Я вспомнила, как мы играли с Джессикой во дворе, притворяясь птицами, когда взмахивали руками и парили над землей, на самом деле веря, что летим.