Сюзанна Валенти – Короли карантина (страница 103)

До моего слуха донесся крик, и я резко обернулась, заметив парочку Невыразимых, охраняющих кучу туалетной бумаги и дезинфицирующее средство для рук на земле. Они окружили его, но чужаки налетели, как стервятники, и я бросилась к ним на помощь.

Женщина бросилась на Халявщицу, и я схватила ее за черные волосы, дернув назад, прежде чем она смогла приблизиться к ней. Мое сердце подпрыгнуло, когда я узнала Дениз из бара с ее татуированными сиськами и злыми глазами. В ту секунду, когда она поняла, что это я, она с криком ненависти вонзила ногти мне в руки.

Я оттолкнула ее, затем сильно ударила кулаком в рот, заставив ее закричать от боли, когда по ее губам потекла кровь. Я продолжала бросаться на нее, нанося удары ногами и кулаками, пока она пыталась удержать меня, но она не была натренирована так, как я.

— Пошла ты, маленькая шлюшка! — Прорычала она, ударив кулаком по моей груди, и я ахнула от удара ниже пояса.

Я с рычанием навалилась на нее всем весом, и она упала на гравий, ее глаза расширились от испуга, когда я нависла над ней.

— Где твой гребаный девичий кодекс? — Потребовала я, потирая свою ноющую грудь.

Она поджала губы, затем поспешно поднялась на ноги и убежала от меня. Я выругалась, когда поняла, что она бежит не к воротам. Как и многие из них.

Я повернулась, чтобы помочь Невыразимым, наблюдая, как Глубокая глотка окровавленными ногтями вцепилась в рулон туалетной бумаги. Что, черт возьми, случилось с миром?

Я рванулась вперед, оттолкнув от нее парня, пытавшегося отобрать потрепанный рулон, и нанесла сильный удар в его твердый живот.

Он отшатнулся назад, явно не стремясь к драке, невинно поднял руки и снова метнулся прочь. Киан замахнулся битой, одним долбаным ударом уложив последних трех придурков, атаковавших Невыразимых.

Он подмигнул мне, прежде чем скрыться в толпе, и, блин, иногда этот парень мне почти нравился.

— Спасибо, — выдохнула Халявщица, когда она и остальные собрали припасы и бросились бежать.

Ночные Стражи и Монро гнали все больше и больше чужаков к воротам, и мое сердце наполнилось надеждой.

Кто-то схватил меня за запястье, и я дернулась, готовая к драке, но расслабилась при виде стоящего там Наживки.

— Давай, — потребовал он. — Мы должны бежать с ними. Пошли. Это наш шанс!

Он потащил меня к воротам, и я поняла, что он был прав. Мы могли бы убежать, сбежать из этого места и никогда не оглядываться назад. Но что-то кольнуло меня в животе, и я на секунду заколебалась, глядя на четверых мужчин, доблестно сражающихся в толпе. Они спасли меня сегодня вечером. Омыли свои руки в крови ради меня. Как я могла сбежать сейчас? Наверняка после сегодняшней ночи все изменится? Но было ли безумием думать об этом?

Мне следовало бежать.

— Давай, Татум, я сделал это для нас! И все прошло даже лучше, чем ожидалось, — воскликнул Наживка, в его глазах промелькнуло возбуждение. — Мне просто нужно было снять ключ от ворот со сторожа — не могу поверить, что я сделал это, но потом…

Я резко остановила его, кровь застыла у меня в жилах.

— Ты это сделал? Ты впустил их? — Я выдохнула, ужас пронзил меня.

Он кивнул, снова потянув меня за руку, и я выдернула ее из его хватки.

— Я чуть не умерла! — Я закричала на него, начиная трястись. — Пострадали люди. Как ты мог это сделать?

Наживка уставился на меня, открывая и закрывая рот в поисках ответа.

— Я этого не делал… Я имею в виду, никто не должен был пострадать. Я просто…

— А что, по-твоему, должно было произойти? — Спросила я.

Наживка побледнел, покачал головой и, не сказав больше ни слова, убежал в толпу.

У меня перехватило горло, когда я стояла там, разрываясь между желанием убежать и остаться. Не понимая, почему я не могла просто заставить себя уйти.

Люди протискивались мимо меня, и огромный волосатый парень внезапно врезался в меня со всей силы. Я была сбита с ног, когда он склонился надо мной, схватившись за живот и сильно кашляя, казалось, даже не подозревая, что я была рядом, когда он разрывал свои гребаные легкие.

— Прекрати! — Я закричала от отвращения, вскинув руку, чтобы прикрыть рот и нос.

Я заметила на его коже покрасневшую россыпь отметин в форме роз, выглядывающих из-под воротника, и ужас поглотил меня, когда я попыталась отползти подальше. Нет, блядь, нет!

Я пнула его в икру, и он отшатнулся, моргая налитыми кровью глазами, как будто только что понял, что я здесь. Внезапно бейсбольная бита врезалась ему в руку, и он дернулся в сторону, поспешив прочь с визгом боли, когда Киан занял его место.

Он наклонился, чтобы взять меня за руку, но я покачала головой, мне нужно было держаться от него подальше, когда я отползала назад.

— Не прикасайся ко мне! — Я закричала. — Он был заражен.

Страх укоренился в моей груди. Шестьдесят процентов людей умерли от этого вируса в течение недели. Гребаной недели. Неужели я стану просто еще одной статистикой? Неужели вирус уже пробрался в мое тело и вонзил свои зубы в мою жизненную силу?

Губы Киана приоткрылись от ужаса, когда я поднялась на ноги. Он сорвал с себя футболку, бросаясь вперед, и я подняла руки, пытаясь остановить его.

— Не шевелись! — Он рявкнул, не оставляя мне выбора, и вытер ею мое лицо, мою одежду, все части меня, которых, как он опасался, коснулся вирус. Это было восхитительно мило и мучительно бессмысленно.

— Отойди, Киан, — настаивала я, мой голос дрогнул, когда я отступила от него.

Он бросил футболку на пол и пристально посмотрел на меня.

— Следуй за мной, — рявкнул он, не оставляя места для споров, и я поспешила за ним, пока он прокладывал путь сквозь толпу к Аспен-Холлс. Мое внимание привлек пожар на нижнем этаже, и мое сердце учащенно забилось при виде языков пламени, вырывающихся из окна комнаты и тянущихся к красному "Форду-мустангу", припаркованному перед зданием. Срань господня.

Киан повернулся к Невыразимым, которые уносили охапки припасов подальше от места драки.

— Эй! — Рявкнул он, и все обернулись на это единственное слово. — Мне нужно дезинфицирующее средство для рук — немедленно!

Один из них поспешил к нему с коробкой в руках и низко поклонился, когда положил ее к его ногам. Киан достал флакон дезинфицирующего средства для рук, разбрызгал его по рукам, прежде чем повернуться ко мне и втереть его в меня, размазывая по лицу, шее, рукам и даже втирая в волосы.

— Киан, уже слишком поздно, — выдохнула я, когда он наморщил лоб и продолжил растирать его по всему моему телу.

Закончив, он стиснул челюсти, устремив на меня свирепый взгляд.

— Ты не заболеешь, детка, — скомандовал он, как будто я действительно могла подчиниться этому приказу. Но я видела в нем отчаяние, необходимость заверить его, что я этого не сделаю.

Я кивнула, пытаясь побороть охвативший меня приторный страх и произнося клятву, о которой могла только молиться, чтобы мне удалось сдержать ее.

— Я не заболею.

Воздух гудел от криков учеников, которые поддерживали нас, и воплей ублюдков, которые пришли, чтобы попытаться забрать то, что принадлежало нам.

Куда бы я ни посмотрел, все больше и больше студентов и персонала бежали нам на помощь, объединяясь в группы, следуя нашему примеру и сражаясь, чтобы защитить нашу школу.

Возможно, мы и были кучкой титулованных богатых детишек, но это право пришло с позиции власти. И каждый студент здесь знал, что власть — вещь мимолетная и хрупкая, если ее не лелеять. Если мы хотели удержать ее, мы должны были укреплять ее, сделать так, чтобы те, кто пришел испытать нас, убежали отсюда с пустыми руками и разбитой гордостью.

Им нужно было бояться нас. Бежать отсюда, не имея вообще ничего, кроме знания, что выступление против нас принесет им только боль и неудачу.

Мисс Понтус размахивала зонтиком, как гребаным дротиком, а учитель географии мистер Хилекс лупил посторонних тяжелой книгой о вулканах.

Ночные Стражи и Монро держали переднюю линию вместе со мной, футболистами и другими членами внутреннего круга, а несколько преподавателей заняли позицию за нашими спинами. Остальные студенты создали прочную стену из плоти, которая гарантировала, что ни один из наших нападавших не сможет вернуться в кампус.

Костяшки моих пальцев были разодраны и окровавлены, плоть в синяках и ноющей, а моя испорченная душа пела с бесконечной энергией, которая зажигала меня изнутри. Я был окружен хаосом и резней, он разливался повсюду вокруг меня и разрушал любое ложное чувство безопасности, на которое могла бы претендовать моя обычная рутина. Но вместо того, чтобы гореть в пламени хаоса, я расцветал, свободно проваливаясь в забвение окружавшей нас резни и позволяя моему внутреннему демону творить самое худшее.

Я схватил огромного парня сзади за шею, вырвав у него из рук пачку туалетной бумаги, прежде чем вытолкнуть его за ворота с криком ярости и ударом ноги в позвоночник. Он растянулся на гравии, и когда я повернулся назад, чтобы поискать другого противника, я внезапно оказался лицом к лицу с дулом дробовика.

Казалось, все исчезло для меня, кроме вида на ствол и скривленной губы мудака, держащего его.

Его палец дернулся на спусковом крючке, и мое холодное сердце подпрыгнуло, когда я увидел, что смерть приближается ко мне.

Рев вызова донесся до моего слуха как раз в тот момент, когда он нажал на спусковой крючок, и, прежде чем смерть смогла найти меня, пистолет был отброшен в сторону.